Ян Бадевский – Возвышение на краю империи (страница 9)
— Настолько сильно? — подпускаю в голос больше сочувствия. — И где он сейчас? Разве не в своём кабинете?
— Мистера Джонса срочно госпитализировали, — последовал быстрый ответ. — Простите, я не уполномочена это обсуждать. Когда он вернётся к делам, я обязательно сообщу, что вы звонили, барон.
— Всего доброго, — вешаю трубку.
Что ж, всё идёт по плану.
По моим расчётам Джонс впадёт в кому через несколько часов. Организм одарённого не справится с токсинами, потому что яд… ну, очень специфический. За подгон следует благодарить мастера Багуса — индонезийцы ценят, любят, практикуют.
Кстати, про яд.
Наверное, стоило бы очень сильно бояться за свою шкуру, поскольку, как я уже отметил, никакая регенерация тут не работает. Если бы не одно «но». Накачка организма осуществляется микродозами, ежедневно, на протяжении пяти-семи дней. Яд добавляется в пищу и напитки, не имеет вкуса и запаха, не вызывает негативных реакций… до поры до времени. А потом — хлоп! Через двенадцать часов после завершения курса — кашель и лёгкое недомогание, через пятнадцать — резь в животе и глазах, слезоточивость, ощущение удушья. Потом жертва парализована. Финалочка — кома и смерть.
Приятные бонусы тоже есть.
Большинство врачей не в состоянии определить наличие индонезийского яда в организме. И выработать лечение. Хиропрактики тоже бессильны. Какое-то время будут поддерживать организм на грани выживания, искусственно стимулировать сердце. Возможно, попытаются сделать переливание крови. Попробуют тотальную очистку, хотя это и требует огромных затрат ки. Но к этому моменту системы организма будут сыпаться одна за другой, мозг начнёт умирать. И даже судмедэксперты впоследствии ничего не докажут. Страшная вещь.
Антидот существует.
Но Иезекииль Джонс его не получит.
Эту игру пора заканчивать, уж слишком затянулось противостояние. Я получил от Джонса всё, что хотел. Да, он попортил мне кровь, но сейчас у меня сформировался нехилый капитал, и эти деньги я намерен пустить на развитие холдинга. Скажу больше — на запуск с нуля оружейного завода, который в будущем составит конкуренцию ведущим клановым предприятиям.
Поговорив с секретаршей, я отправился на обед, после чего заглянул в штаб-квартиру холдинга, поговорил с Аркусами, подписал скопившиеся на столе документы и остаток дня посвятил текучке. Перед ужином хорошенько потренировался с Федей и Джан. Настроение окончательно улучшилось. Но вишенкой на торте стал звонок Демона. Командир гвардии с гордостью отрапортовал, что создание отклоняющих линий успешно завершено.
— Досрочно справились? — охренел я.
— А то, — хмыкнул Лютый. — Но ты учти, наши диверсанты теперь тоже ограничены в возможностях. Придётся выехать за границы посёлка и уже оттуда телепортироваться. Побочный, так сказать, эффект.
— Пофиг, — отмахнулся я. — Всяко лучше, чем-то, что было.
— Согласен. Мы уже всё настроили, линии зарядили, так что… В общем, работает.
— А проверяли? — забеспокоился я.
— Обижаешь. Армен вышел за КПП и попытался оттуда в казарму прыгнуть. Его выкинуло в какой-то бурелом на северной стороне.
— Зашибись, — одобрил я. — Положи мне на стол список тех, кто участвовал в работал. Все получат щедрые премии. Молодцы.
— Прямо щедрые? — заинтересовался Демон.
— Щедрее не бывает, — заверил я командира гвардии. — Отбой.
Итак, Фортуна повернулась ко мне лицом.
Хотя…
В судьбу я не верю от слова «совсем». Всё, что с нами происходит, обусловлено нашими же действиями. И поступками других людей. А если что-то не имеет объяснения, значит, мы видим лишь верхушку айсберга. Просто недостаток информации.
На следующий день все британские газеты пестрели заголовками о скоропостижной кончине моего врага. Чтобы раздобыть свежую прессу, я сгонял в Лондон и скупил пачку газет в ближайшем киоске. Заодно попросил Бродягу организовать трансляцию одного из местных телеканалов. И если по телеку ничего толком не показывали, за исключением мрачных людей в чёрном, дождя и какого-то жутко древнего кладбища с родовой усыпальницей Джонсов, то газеты давали информации гораздо больше. Если верить им, магнат откинулся ночью. Ведущие целители-хиропрактики сражались за его жизнь, но безуспешно. Родственники в шоке, страна в трауре. Оказывается, Джонс был влиятельным типом, авторитетным и вхожим в правительственные круги. Благотворительные фонды, всевозможные приюты — всё это было на его попечении. Ещё бы, подумал я, очень удобные организации для отмывания денег.
В Лондоне мне не понравилось.
Холод, влажность, всё в тумане… Даже в нашем Фазисе выглянуло солнце и можно ходить по улице в одном свитере. Так что я не видел повода задерживаться в древней столице Альбиона. Газеты решил дочитать дома, под бодрящий травяной чай и душевную радиостанцию «Морская волна».
План был хорош.
И я даже начал его осуществлять, но потом передумал. Южные хиты и некрологи в «Таймс» — развлечение на любителя. А дела сами себя не сделают. Поэтому я набрал мастера Багуса и попросил отправить кого-нибудь в Ливерпуль — удостовериться, что газеты не врут, и Джонс реально склеил ласты. А то знаю я этих любителей многоходовочек…
Разобравшись с СБ и подписав какие-то банковские бумажки, принесённые Джан, я сосредоточился на добыче. У меня в наличии все компоненты Серебряного Круга, почему бы его не собрать? Вряд ли это приведёт к мировому апокалипсису.
Я начал вспоминать детали разговора с адептами Круга. Магистр тогда, в Никополе, заявил, что я — Избранный. И что меня надо каким-то образом переделать с помощью Абсолюта, после чего я смогу видеть вероятностные поля, вмешательства Кормчих в реальность и точку, из которой они всё это проворачивают. Иными словами, я получу возможность добраться до тайного правительства Земли. И даже противостоять ему, как утверждают фанатики. Вот только…
Не думаю, что всё так просто.
Они ещё что-то задвигали по поводу усиления Избранного общей энергией. Значит, есть способ объединиться нескольким одарённым, создать единую энергосистему. Проблема в том, что я не знаю ничего о требуемой модификации. И рядом нет магистра, который в этих вопросах разбирается.
Размышляя над этим, я открыл дверь в одну из своих тайных комнат.
Здесь находилось «колесо» размером с переговорный стол. В сердцевине «колеса» расположилась ячейка, в которую надлежало вставить пирамидку. После этого Серебряный Круг будет готов к запуску.
Приблизившись к древнему артефакту, я в нерешительности замер, положив руку на серебристый обод.
А затем, перегнувшись через край, вложил в паз девятый фрагмент.
Раздался тихий щелчок.
Глава 6
Пульс участился.
Я ждал чего угодно. Взрыва, превращения Круга в жуткого монстра, взлёта и телепортации в иную вселенную, божественного трубного гласа, возвещающего о конце нашей цивилизации…
А произошло ровным счётом…
Ничего.
Обод и ступицы даже не засветились.
Сперва я выдохнул, а потом задумался. Откуда вообще информация, что эта хрень работает? Фанатики верят, это понятно. На то они и фанатики. Мы же, критические мыслящие граждане, должны понимать: нет никаких экспериментальных и теоретических подтверждений доктрины Серебряного Круга.
Поверхность устройства оставалась холодной и безжизненной.
— Бродяга, оно работает?
— Затрудняюсь ответить.
— Почему это затрудняешься?
— Устройство не поддаётся сканированию. Это технология Предтеч, но… слишком много защиты. Одно могу сказать: энергия ки там не циркулирует.
Заначит, выключено.
Или поломано.
Я снова начал перебирать в памяти фразы, брошенные магистром. Фанатик твердил о каком-то Ритуале. О том, что мне надо измениться с помощью Абсолюта. Что я смогу воспринимать вероятностные поля и менять линии самих Кормчих по заданному вектору. Если вы меня спросите, что всё это значит, я не отвечу. Потому что воспринимаю речь магистра как бред сумасшедшего.
Получается, я не изменил себя определённым образом, не прошёл через Ритуал, не впитал энергию других адептов — и вот результат. Вернее, его отсутствие.
А что нужно делать в любой непонятной ситуации?
Правильно — задавать вопросы Администратору.
Достаю из кармана кубик коммуникатора, сжимаю противоположные грани — и выхожу на связь с искусственным разумом, которому лет больше, чем египетским пирамидам.
Хоть бы раз сменил пластинку!
Администратор меня перебил: