Ян Бадевский – Столица на краю империи (страница 55)

— Добрый день, синьор Коста, — произнёс пакистанец на арабском, который в Португалии был вторым государственным языком. — Вы знаете, чьи интересы я представляю.

— Догадываюсь, — последовал осторожный ответ. — Располагайтесь, дамы и господа.

Я передал Байту через Олю, что девушка с каре — самый опасный боец.

Насколько я помню, азиатка была электриком.

Каюта промышленника, хоть и относилась к люксовой категории, не могла считаться просторной даже по меркам океанских лайнеров. Пакистанец сел в кресло, длинноволосый парень устроился на стуле в рабочей зоне. Девушка продолжала стоять, заняв позицию возле двери.

— Уверен, что вы подстраховались, — ровным голосом сказал пакистанец. — На этой палубе мы видели бойцов из вашей личной охраны. С даром телепортации. Так вот, они вам не помогут.

— Не понимаю, о чём вы, — Коста хорошо отыгрывал свою роль.

— Всё вы понимаете, — пакистанец погрозил собеседнику пальцем. — Но мы не в обиде. Просто вы должны понимать, сеньор Коста, что в случае непредвиденных обстоятельств мы… эээ… возобновим давление. И переговорные позиции будут пересмотрены.

— Я решил примкнуть к вашей организации, — португалец тянул время. — Но нужно обсудить условия.

Никто ничего обсудить не успел.

Потому что девушка-электрик сползла на ковёр, хватаясь за шею, из которой торчала едва заметная игла. Байт Мусаев, выкрутившись из многомерности, сделал неуловимое движение кистью. Вторая игла вошла в сонную артерию волосатого парня. Тот дёрнулся, попробовал встать, но вместо этого повалился под ноги португальцу вместе с перевернувшимся стулом.

Иглы с нейротоксином — убойная вещь.

Главное самому не пораниться.

— Вы не сможете избавиться от трёх тел, — пакистанец оставался невозмутимым, даже проигрывая. — Мы на дирижабле.

— Я заметил, — Коста выглядел как человек, контролирующий ситуацию.

— И проблемы для вас на этом не закончатся, — резюмировал пакистанец. — За нами стоит мощная организация.

— Само собой, — не стал спорить промышленник.

Мусаев вогнал в шею пакистанца третью иглу.

Я отдал мысленный приказ.

В полу образовалось отверстие.

Мусаев подождал, пока в каюту не телепортируется ещё один прыгун, и они начали совместными усилиями подтягивать тела к люку.

А люк вёл в нижнюю каюту, оккупированную автоморфом Каримова.

На перекрёстные допросы мы потратили три дня.

Руководил процессом мастер Багус, и это было жёстко. Против телепатического вмешательства у всех троих были выставлены блоки, в сонных конструктах пакистанец нам успешно противостоял. Сработали разнообразные препараты, которые индонезийцы вкалывали пленникам. В сочетании с пытками. И да, на протяжении всего этого времени Мигель Коста жил у нас, чтобы получить иммунитет от Сонных Мастеров.

Первым раскололся каббалист.

Второй — японка.

От них мы узнали, что у Сонных Мастеров есть резиденция в Гермополе — одном из древнейших египетских городов, который многие считают заброшенным. В реальности, как пояснил каббалист, Гермополь контролируется их сообществом, а местные власти туда не лезут.

Дальше — больше.

Охрана Гермополя — высокоранговые одарённые стихийных школ и толпы боевых големов, в создании которых принимал участие и наш пленник. Там есть каббалистические ловушки, отклоняющие линии, радары и небольшой отряд мехов. Но самое сложное — это выяснить точные координаты города-призрака. Почему-то информация об этом властями скрывается, а все, кто докопался до истины, куда-то исчезают или забывают о произошедшем.

Чтобы проверить данные, я обратился к Бродяге.

— Гермополь упоминается в нескольких античных трактатах, — сообщил домоморф. — У меня есть копии Оксиринхских папирусов, Хроники Эль-Ашмунейна, труды Марка Кратоса и путевые заметки…

— Источники меня не интересуют — перебил я Бродягу. — Ты можешь определить локацию, в которой находится Гермополь? Хотя бы приблизительно?

— Боюсь, что нет. Видишь ли, Сергей, в упомянутых источниках Гермополь относится к разным областям Среднего Египта. Очень большой разброс. Также авторы ссылаются на труды, отсутствующие в моей библиотеке. Эти труды считаются безвозвратно утерянными.

— Что за бред! — не выдержал я. — Если в городе живут, он должен иметь контакты с внешним миром. Хозяева этого места — они же не солнечным светом питаются? Им нужны еда, одежда, топливо, расходные материалы, запчасти, бытовая химия, техника… А раз столько всего нужно, есть поставщики. Ну, или они сами иногда выбираются из своего гетто. Или я не прав?

— Прав, — согласился Бродяга. — Но я рассказал всё, что знаю.

Разговор состоялся на второй день после операции над Лиссабоном. А на третий день меня вызвал мастер Багус и сообщил, что пакистанец готов к разговору.

Морфиста держали в одном из пустующих таунхаусов, где и проводили допросы. На ночь мужика переводили в Бродягу, чтобы он не мог связаться со своими.

Таунхаусы располагались в нескольких километрах от усадьбы, так что пришлось ехать на «Ирбисе».

Пакистанец выглядел основательно потрёпанным.

Когда я просочился сквозь запертую дверь, игнорируя замки, он поднял голову и уставился на меня мутным взглядом. Спать ему, конечно же, не давали. Поэтому мужик сидел в мокрой одежде, а в дальнем углу находилось ведро с холодной водой. Нам удалось выяснить, как его звали. Фарук Рандхава.

— Вот что, Фарук, — сказал я на урду, который этот упырь отлично знал. — Ты принял верное решение. Человек не рождён для страданий.

Сонного Мастера били.

Ему что-то кололи.

И вообще, он едва мог держать голову и смотреть на меня прямо. Яркая лампочка под потолком тоже не усиливала уровень комфорта.

— Думаю, ты уже знаешь ответы, — прошептал Рандхава, с трудом разлепив губы. — Мы разбросаны по всему миру. Но ядро, самые сильные из нас, редко покидают Гермополь.

— И если я их уничтожу, ваша организация развалится, — я встал напротив морфиста, скрестив руки на груди. — Больше не станет представлять угрозу.

В глазах морфиста — безмерная усталость.

— Знаешь, я не стану спорить с тобой, Крикс. Или как ты себя называешь. Потому что… я не знаю. Не исключено, что ты прав. Но как поступят выжившие? Объединятся вновь? Постараются тебе отомстить? Решат, что каждый сам за себя? Понятия не имею.

Пришло сообщение от Ольги: не врёт.

— Хорошо, — кивнул я. — Перейдём к следующему пункту. Где находится Гермополь?

Губы морфиста тронула кривая ухмылка:

— И снова сюрприз, Кромсатель. Я не отношусь к правящей верхушке. Наша группа странствовала по планете, занимаясь вербовкой неофитов. Мы пришли за тобой и госпожой Курт. Мы пришли за этим португальцем. В обоих случаях совершили ошибку.

— Правда? — не удержался я от сарказма.

— Мы были уверены, что вы заинтересуетесь открывшимися возможностями. И защитой от сил… обитающих в иных мирах. Но человеческая глупость не знает границ.

— Довольно слов. Как мне попасть в Гермополь?

— И вот тут мы подходим к самому интересному вопросу, — глаза пакистанца загорелись недобрым огнём. — Надо ли меня убивать сразу после получения этих сведений? Потому что без меня вы никуда не попадёте, господин Иванов.

Последняя фраза была произнесена по-русски.

— Я слушаю.

— Как я уже отметил, моя группа — это далеко не высшая ступень иерархии. Поэтому нам никто не сообщает точные координаты. Когда нам надо прибыть в Город, мы оказываемся в нужном месте в правильное время. Встречающие завязывают нам глаза, садят в машину и везут через пустыню в неизвестном направлении.

— И сколько времени уходит на дорогу? — вкрадчиво поинтересовался я.

— По-разному. Думаю, встречающие петляют. Не думай, что там идиоты. Они понимают, что по скорости движения и проведённому в пути времени можно попытаться вычислить радиус поиска. Ещё одна немаловажная деталь — у нас забирают часы.

— И все ощущения субъективны, — хмыкнул я.

— Верно.

— Когда вам развязывают глаза?

— В пустыне. Никаких ориентиров там нет, и мы не можем понять, где находимся.