Ян Бадевский – Столица на краю империи (страница 57)
— Вижу, — отозвался я.
Проекция висела рядом с пакистанцем, я отлично видел и витрину, и часы на ней, и редких прохожих, снующих по своим делам. Магазин уже закрылся.
Ровно в десять к кофейне подкатил потрёпанный пикап «Тойота» песочного цвета, с тентом на заднем борту. Из кабины вышел коренастый египтянин в галабее, огляделся по сторонам и направился прямо к Рандхаве.
— Прибыл встречающий, — доложил Федя. — Один.
— Следи.
Египтянин поздоровался, присел на корточки рядом со скамейкой, делая вид, что поправляет сандалию. Обменялся с пакистанцем парой фраз. Я не слышал разговора, но проекция умела читать по губам.
— Спрашивает, всё ли чисто, — переводил оружейник. — Рандхава отвечает, что да. Египтянин говорит: «Надеюсь, ты не привёл хвост». Рандхава клянётся, что нет.
— Ты владеешь их языком?
— Проекция адаптировалась.
— Идиоты, — хмыкнул я. — Даже не представляют, насколько они правы.
Египтянин кивнул куда-то в сторону, и через минуту из-за угла вырулил второй автомобиль — чёрный «Мерседес» семидесятых годов, с тонированными стёклами и характерными для этого региона царапинами на бортах от песка.
— Машина подачи, — констатировал Федя.
Рандхава поднялся со скамейки, допил чай одним глотком и направился к «Мерседесу». Египтянин в галабее пошёл следом, зорко поглядывая по сторонам.
Задняя дверь иномарки распахнулась. Оттуда вышел второй встречающий — молодой парень в европейской одежде, с короткой стрижкой и цепким взглядом. Он профессионально ощупал пакистанца, проверил карманы, обшлаги рукавов, пояс джинсов.
— Забирает какую-то мелочь, — комментировал Федя. — И кольцо. Рандхава пытается возражать, но парень жёстко ставит его на место.
— Дальше.
Обыск закончился. Парень достал из кармана чёрную повязку и протянул пакистанцу. Тот поколебался секунду, потом завязал глаза сам. Молодой египтянин проверил узел, дёрнул посильнее и удовлетворённо кивнул.
— Посадка, — сказал Федя.
Рандхаву затолкали на заднее сиденье. С двух сторон от него сели встречающие — египтянин в галабее и молодой. За руль уселся третий, которого я до этого не видел — он всё время сидел в салоне.
Машина тронулась.
Проекция Феди висела снаружи, цепляясь за багажник. «Мерседес» петлял по узким улочкам Эль-Миньи, выруливая к окраинам. Проехал мимо хлопкопрядильной фабрики, работающей в три смены — из окон лился жёлтый свет, слышался гул станков. Нырнул под мост, где кучковались бродяги и торговцы репликами.
— Выезжают из города, — доложил Федя.
— Засёк время?
— Двадцать два пятнадцать.
— Считай.
Пустыня встретила машину полной темнотой и тишиной, которую нарушал только шорох шин по асфальту. Впрочем, асфальт быстро кончился — началась грейдерная дорога, а потом и просто накатанная колея.
Федя внедрил проекцию в салон.
Я видел, как за кормой «Мерседеса» встаёт столб пыли, подсвеченный задними фарами. Видел звёзды над головой — невероятно яркие, чистые, совсем не такие, как в задымлённом мегаполисе.
— Первый час ночи, — сказал Федя через некоторое время. — Они всё ещё едут. Дорога окончательно исчезла, просто песок. Водитель явно ориентируется по приборам.
— Скорость?
— Километров шестьдесят. Петляют. Сделали три поворота, которые вообще ничем не обоснованы — вокруг голая пустыня.
— Маскировка, — кивнул я. — Сбивают ориентацию.
Второй час ночи. Третий.
Федю сменил Такахаси.
— Остановка, — голос японца был ровным.
— Что там?
— Не пойму. Метка на месте, но картинка пропала. Запускаю проекцию повторно, господин.
Я стиснул зубы.
— Расстояние от Эль-Миньи?
— Около двухсот километров. Если они не петляли по пустыне, как сумасшедшие.
— Петляли, — сказал я. — Это точно.
— Что делаем?
— Ждём.
Час тянулся бесконечно.
В начале пятого утра Такахаси снова вышел на связь:
Я увидел то, что видел оружейник.
Рандхава сидел на каменной скамье в помещении, освещённом факелами. Настоящими факелами, вмурованными в стены. Рядом стояли двое в длинных балахонах, с капюшонами, надвинутыми на лица. Один из них что-то говорил пакистанцу, жестикулируя.
— Гермополь, — выдохнул я. — Это Гермополь.
Ожил Бродяга.
— Координаты зафиксированы, Сергей. Я знаю, куда отправлять твоих бойцов.
Я поднялся из-за стола.
— Готовься к перемещению. Через сорок пять минут выступаем.
Часы показывали половину пятого утра.
У меня оставалось немного времени на медитацию и кофе.
Город возник из песка, как мираж, но не растворялся при приближении.
Трёхэтажные дома из необожжённого кирпича, замешанного ещё во времена Птолемеев, жались друг к другу вдоль кривых улочек. Стены хранили следы множества эпох — иероглифы Верхнего Египта, соседствующие с греческими надписями, коптские кресты, выбитые поверх языческих символов, арабская вязь, покрывшаяся трещинами от времени. Всё это подсвечивалось редкими фонарями на столбах, питание к которым тянули откуда-то из-под земли.
Главный храм Тота возвышался в центре — циклопическое сооружение из песчаника, пережившее тысячелетия. Его колонны с капителями в виде раскрытых цветков папируса уходили в темноту, скрываясь где-то высоко под сводами. Мастера приспособили древнее святилище под свои нужды — в проломах стен виднелись современные перекрытия, пластиковые трубы и кабели, но это не нарушало общей атмосферы запредельной древности.
Город молчал.
Ни музыки, ни детского смеха, ни лая собак. Только ветер гулял по пустым улицам, поднимая песок, да где-то в глубине кварталов ухали генераторы.
И над всем этим — небо, усыпанное звёздами, какое бывает только в пустыне.
Мы отвязали проекцию от метки и отправили гулять по городу. Управлял дублем Такахаси. Чем больше картинок транслировалось, тем лучшее представление я получал об этом месте. Трансляция шла ещё и на Демона, а также на моих стихийников.
При ближайшем рассмотрении выяснилось, что храм неплохо переоборудован под долгосрочное проживание. В качестве источников энергии выступали генераторы, вот только я понятия не имею, откуда у морфистов столько бензина. До солнечных панелей в этой реальности ещё не додумались.
Часть трёхэтажных домов тоже оказались обитаемой — там были нормальные оконные рамы, двери, отремонтированные крыши. Стены были выкрашены светло-голубой краской. Также разведка доложила о баках с водой, установленных на крышах зданий. Очевидно, что вода в этих ёмкостях нагревалась по халифатской модели.