Ян Бадевский – Столица на краю империи (страница 47)

— О, неподражаемый Кромсатель грозит нам карами небесными! — восхитился Патекатль.

— Вы, господа, выбрали неверный путь, — холодно ответил я. — Ну, предложили. Я отказался. Зачем было нагнетать? У вас неплохо всё устроено. Я бы даже сказал, хорошо. Но последние действия вашей организации привели меня в бешенство. Без обид, но придётся вас всех обнулить.

— Громкое заявление, — покачал головой мужчина. — Для человека, который лежит в беспомощном состоянии не пойми где. И находится в конструкте, созданном нами.

— Выглядит так, словно я проиграл.

Патекатль рассмеялся:

— Если что-то выглядит как лягушка, квакает, как лягушка и прыгает, как лягушка…

— Угу, — буркнул я. — Это лягушка.

— Ну вот, — мнимый посредник улыбнулся. — Мы поняли друг друга. Сергей, неужели ты считаешь, что первым додумался до отслеживания наших курьеров, забирающих письма из боксов? Изобретатель велосипеда. Именно поэтому они засыпают, передавая нам информацию в виде ментальных слепков. Ты не можешь уснуть вместе с ним и попасть в его сон. Запредельная техника для простого человека. А ещё ты не можешь его допросить, воспользовавшись услугами телепата. Точнее, можешь. Но что тебе расскажут? Один из курьеров говорил с облаком, другой — с горящим кустом. Третий — с гигантской каракатицей. Четвёртый — с мусорным баком. Информативно, не правда ли?

— Вы всё равно умрёте, — я пожал плечами. — Не сейчас, так потом.

— Удивительная самонадеянность.

— Хорошо, — мне надоела вся эта клоунада. — Я здесь. Что вы собираетесь делать?

— Учить, — сказал Мастер. — Ты не выйдешь из этого конструкта, пока не научишься вести себя с нами вежливо. И выполнять то, что скажут. И не думай, что встанешь, когда закончится действие порошка. Мы немного поиграем с субъективным восприятием времени. Здесь ты проживёшь целую вечность.

— Верни кошелёк, — попросил я. — Хоть кофе попью.

Но мне никто не ответил.

Фигура Сонного Мастера распалась на несколько десятков чёрных клякс. Кляксы задвигались, превратившись в птиц, и взмыли в небо, хлопая крыльями.

Я остался один.

Проводил взглядом стаю, таявшую на фоне неестественно огромной луны, и перевёл дыхание.

— Вечность, значит, — пробормотал я себе под нос. — Ну-ну.

Спустившись по лестнице к пляжу, я занялся изучением мира, в который попал.

Песок под ногами был настоящим. Я нагнулся, зачерпнул горсть, пропустил сквозь пальцы. Мелкие крупинки липли к коже, пахли солью и йодом — точно так же, как на любом пляже Кипра. Тактильные ощущения не врали.

Я стянул кроссовок, вытряхнул песок. Зашнуровал обратно. Обычное дело, которое в любом сне должно было дать сбой — детали всегда расплываются, когда не смотришь на них в упор.

Детали не расплывались.

Шнурок послушно продевался в люверсы, бантик завязался ровно, как я любил.

— Либо конструкт высшего качества, либо я реально облажался, — констатировал я для протокола.

Вдалеке, там, где набережная делала поворот, зажглись огни. Не фонари — разноцветные лампочки, гирляндами развешанные над открытой террасой. Оттуда доносилась музыка. Старый добрый рок-н-ролл, кажется, Элвис. «Love me tender».

Стоять.

В этом мире Элвис не мог появиться на свет!

А, пофиг.

Ноги сами понесли меня к огням.

Терраса оказалась уличным кафе. Столики накрыты клетчатыми скатертями, в центре каждого — свеча в стеклянном стакане. За стойкой бара возвышался мужчина в белой рубахе с закатанными рукавами. Он протирал бокал, глядя куда-то в пространство перед собой.

Посетителей было трое.

Древний старик в чёрном костюме-тройке, сжимающий трость с набалдашником в виде львиной головы. Девушка в длинном платье с турнюром, какие носили в конце девятнадцатого века. И парень в кожанке и джинсах, очень похожий на того самого туриста-северянина, которого я толкнул в реальности.

Никто из них не обратил на меня внимания.

Я подошёл к стойке.

— Кофе, — сказал я бармену. — Эспрессо. Двойной.

Бармен поставил бокал на полку, повернулся ко мне. Лицо у него было совершенно обычное, такие лица встречаются на каждой улице. Разве что глаза… в глазах плескалась бездна. Буквально. Я смотрел в них и видел звёзды, туманности, падающие кометы.

— Деньги, — сказал бармен.

— Нет денег, — честно ответил я.

— Тогда зачем просишь?

— Привычка.

Бармен кивнул, будто это объясняло всё. Достал чашку из-под стойки, ловко наполнил её из кофемашины. Поставил передо мной.

— За счёт заведения, — сказал он. — Первый кофе в вечности — бесплатно.

— Щедро.

Я сделал глоток. Кофе был обжигающим, горьковатым, с едва уловимой ноткой кардамона. Напиток из реальности. Из той, настоящей, где остались Ольга, Хорвен, Федя у Проектора и дурацкая миссия, которую я, кажется, безнадёжно слил.

— Вкусно? — спросил бармен.

— Нормально.

— Ты не удивился, когда я сказал про вечность.

— Удивился, — поправил я. — Просто не люблю показывать эмоции.

— Понимаю, — бармен снова взял бокал, принялся протирать. — Ты вообще многое не любишь показывать. И многое скрываешь. Даже от себя.

— Ты теперь психоаналитик?

— Я бармен. В этом мире. В других мирах я был разным. Но здесь — бармен. Слушаю истории, разливаю напитки, иногда даю советы.

— Золотые?

— Бесплатные. Как кофе.

Я допил эспрессо, поставил чашку на стойку. Краем глаза заметил движение — девушка в турнюре встала из-за столика и направилась к выходу. Проходя мимо, она скользнула по мне взглядом. Взгляд был пустой, стеклянный. Как у манекена.

— Они ненастоящие, — сказал я, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Все мы здесь ненастоящие, — философски заметил бармен. — Просто одни это осознают, другие — нет.

— А ты?

— А я — интерфейс.

— Чей?

Он улыбнулся. Улыбка была странная — одними уголками губ, без участия глаз. Глаза-бездны смотрели сквозь меня, куда-то в бесконечность.

— Ты умный парень, Сергей. Догадайся сам.

Я отвернулся от стойки, обвёл взглядом террасу. Старик в тройке уснул, уронив голову на грудь. Парень в кожанке жевал гамбургер, равнодушно глядя в темноту за перилами. Море плескалось где-то рядом, но его не было видно — только слышно.

— Если это конструкт, — начал я размышлять вслух, — и если Мастера меня сюда засунули, то у них должна быть цель. Просто так держать меня здесь — бессмысленно. Значит, они чего-то ждут.

— Чего? — подыграл бармен.

— Либо пока я сломаюсь. Либо пока мои ребята не сделают то, что нужно Мастерам. Либо…