Ян Бадевский – Перемены на краю империи (страница 52)

— Вы же стоите. Берёг ваши головы.

Я с силой усадил Хоума на заднее сиденье. Про аптечку глупо спрашивать — любой бинт из протоматерии рассыплется в пыль за пределами автоморфа.

Глава фонда «Человечность» побледнел.

— Регенерация идёт? — спросил я.

— Какая регенерация? — вспылил англосакс. — У меня же блокировка!

Твою мать.

— Возьмите аптечку, — нашёлся Каримов.

Мы воспользовались сотворёнными из протоматерии бинтами и перевязали ногу британца. Потому что других вариантов попросту не было. Салон был перепачкан кровью, но автоморф включил режим очистки. Я даже моргнуть не успел, а вся эта мазня испарилась.

— Где мы? — я осмотрел паркинг.

Машин почти не было.

Два фургона, явно принадлежащих строительным бригадам, и одинокая «таврия» — солидная, чистенькая, на низком клиренсе. Ближе к формату спорткара.

— Комплекс ещё не сдали, — успокоил меня Каримов. — Использую для стыковок.

Стыковками Добрый Эх называл промежуточные остановки автоморфа. Иногда нужно перестроиться без лишних свидетелей. Или просто передохнуть, выбирая следующий пункт прибытия.

— Я знаю, кто ты, — неожиданно выдал Хоум. — Сними иллюзию.

— Правда? — я мысленно отключил артефакт и сбросил капюшон с головы. — А вы неплохо соображаете, мистер Хоум. Надо понимать, я у вас в разработке.

Меценат долго, изучающе смотрел на меня.

— Ты ведь не думаешь, что моя смерть что-то решит?

Пожимаю плечами:

— Смерть — это слишком просто.

Британец вздрогнул.

— Тогда что?

Ольга переправила мне сообщение от Джан. Архив из здания «Человечности» вывезен, Бродяга сделал копии. Наши люди убирают следы вторжения.

Я хмыкнул.

Главный след нашего присутствия — исчезнувшие документы. Ну, если забыть про тех, кого прирезали диверсанты. Война уже идёт, и более жёсткая схватка с СРБ не за горами.

— Для начала меня интересуют подробности, — сказал я. — Детали всех разработанных против моего Рода операций. Перечень задействованных людей. Сроки и схемы. Я должен защититься, как вы понимаете.

— Логично, — кивнул британец. — И, полагаю, у вас есть надёжные способы вытащить из меня эти сведения.

— Есть, — заверил я. — Поэтому мы сейчас отправимся ко мне в гости, сэр Кристофер. К сожалению, истинного кавказского гостеприимства обещать не могу.

— А роскошные похороны организуете?

— Я бы и рад, да только вами, уважаемый сэр, интересуются и другие влиятельные особы. Я намереваюсь вытянуть из вас всё, что только можно, а потом передать по цепочке.

— Даже так? — бровь англичанина поползла вверх. — Надо думать, местные спецслужбы? Уж не господин Барский ли собственной персоной?

— В самую точку, — я перевёл взгляд на Каримова. — Едем домой.

Каббалист нарастил над нами крышу.

Секунда — и машина уже стоит под серым небом Красной Поляны. Вокруг несмолкаемый шум дождя, горные вершины утопают в пепельной дымке.

Я вижу знакомые контуры Бродяги.

— Барон, — проникновенно заявил англичанин. — Вы хоть понимаете, насколько несоизмеримы наши финансовые возможности?

— О да, — не стал я отрицать очевидное. — Мне докладывали.

— И, надеюсь, вы учитываете все возможности? — продолжал гнуть свою линию сэр Кристофер.

— Например, какие? — невинно интересуюсь я.

— Не стройте из себя святую невинность, — поморщился Хоум. — Любые недоразумения решаются деньгами. Это всегда вопрос цены.

— Хм, — нельзя сказать, что я не предусматривал чего-то подобного. — Интрига. Но в этой схеме отсутствует одна фамилия.

— Какая? — насторожился собеседник.

— Блант.

— Не берусь комментировать, — по выражению лица Хоума было сложно что-то определить. — Вы и так вытащите из меня эти сведения. Через морфистов, например.

— Мне может потребоваться больше.

— И чем я могу помочь?

— Вы или ваша родня — не принципиально. Я хочу найти Питера Бланта. Каналы не играют роли.

— Молодой человек, я предлагаю сделку. Моя жизнь и свобода — за сумму, которую вы назовёте. Уверен, цену можно согласовать.

— Всё зависит от качества товара, — хмыкнул я.

К нам уже шли люди мастера Багуса, вызванные Ольгой. Разговор с британцем был окончен. Вся эта история, признаться, начинает утомлять. Отпустив Каримова и направляясь к своему дому под проливным дождём, я размышлял о дальнейшем развитии событий. Готов ли я пойти на сделку с Хоумом? После допроса этого типа его можно выгодно продать. А Барскому заявить, что рейд не удался, резидент выскользнул у нас из-под носа…

Почему-то мне не хотелось этого делать.

Кристофер Хоум и подобные ему личности могут создавать большие проблемы. Они как пауки. Долго и упорно плетут свои сети, создают разветвлённые структуры, а потом обрушивают жизни людей целых стран и регионов. Назревает большое противостояние. Если забыть об окружении Иезекииля Джонса, можно увидеть приближающийся конфликт. А мне нравится Фазис. И империя, в целом, устраивает. Патриот из меня никакой, я ведь где только не рождался на свет, но обрушить свою зону комфорта… Не позволю.

Поднимаясь по ступенькам крыльца, я уже определился с судьбой сэра Кристофера.

Глава 28

С высоты птичьего полёта Каббалистический институт Хокинга выглядел нагромождением серых кубов, утопающим в туманной дымке и окруженным скелетами деревьев.

Институт располагался вдали от человеческой цивилизации.

Официально здесь разрабатывали новые каббалистические цепочки, на деле — занимались более важными для британской короны вещами. Изучением нелегально добытых артефактов, если уж быть совсем точным. Разбором, запуском на испытательных стендах, адаптацией под нужды разведки и военной промышленности.

Я прибыл сюда в начале ноября.

Да, в этой реальности Стивен Хокинг, основатель учреждения, не имел никакого отношения к физике. Это был один из лучших криптоисториков планеты, посвятивший жизнь технологиям Предтеч. И в кресле он не ездил, так что можно выкинуть привычный образ из головы. Местный Хокинг вообще был крепким парнем, да ещё и каббалистом в придачу.

Англосаксы возлагали на комплекс огромные надежды.

И всё, что здесь производилось, нуждалось в полевых испытаниях. Можно, например, отправить к строптивому русскому барону летающих мехов. Или ещё какую-нибудь дрянь разработать в надежде, что инквизиция вовремя не среагирует.

Почти час до рассвета.

Холодно, туманно, мрачно.

Я приблизился к своей любимой игрушке — ПТРК «Эол». Убойная вещь. А знаете, что в этой истории самое приятное? Применяешь такое дерьмо — и никто не бежит жаловаться инквизиторам. Потому что у самих рыльце в пушку.

Институт разместился на лесистых холмах, примерно в двадцати километрах от Винчестера и в пятнадцати — от Ла-Манша. Графство Гэмпшир, ага. Питер Блант едет сюда с инспекцией, но он прибудет часика через полтора. Думает, что прибудет. Благодаря мне и приезжать будет некуда, да и сама траектория полёта мистера Бланта оборвётся быстрее, чем он рассчитывает.

Радары, которые могли бы нас обнаружить, выведены из строя. Самым простым способом — Мусаев вырезал всех операторов.