Ян Бадевский – Перемены на краю империи (страница 51)
Под иллюзией, да ещё в мимикрирующем комбинезоне я могу спокойно разгуливать по любым ангарам, не привлекая к себе внимания. Кроме того, все были поглощены подготовкой к взлёту. Затаскивали в гондолу последние ящики с электрокара, проверяли уровень топлива в баках, отстёгивали страховочные фалы.
Я даже не стал использовать свой Дар.
Не хватало ещё, чтобы кто-то из экипажа ощутил незначительный всплеск ки. Приблизившись к дирижаблю, я понял, что внутри есть двое одарённых. Психотип я определил быстро — левитатор и кинетик. А вот мой психотип они вычислить не смогут. Потому что нет аналогов.
Гондола встретила меня удивительной тишиной. Шум из ангара словно отрезало. Верный признак наличия артефакторики и продвинутой каббалистики.
Интерьер мне понравился.
Словно попадаешь на роскошную яхту, где каждый квадратный сантиметр поверхности — это годовая зарплата школьного учителя. Всё продумано, дизайн эксклюзивный. Дорогая древесина, лакированные поверхности, кожа, полированная сталь, оникс…
Из общей кают-компании я переместился в личные апартаменты Хоума.
Руководитель «Человечности» занимал большую часть средней палубы — его ограничивал только капитанский мостик. Ну, и часть моторного отсека на корме. Не каюта, а хоромы. Спальня, рабочая зона, санузел, уютное пространство для гостей. Я решил ни в чём себе не отказывать. Сел в кресло, мимикрируя под него, и стал ждать. Известный меценат приближался к аэровокзалу.
Я перекинул Доброму Эху слепок локации.
Ольга перебросила мне образы Такахаси.
А ещё через десять минут пришло сообщение о том, что началась операция в городе. Мусаев и несколько наших прыгунов телепортировались в штаб-квартиру фонда, быстро отключили сигнальные блоки и ликвидировали охрану. Сразу после этого в здание вмонтировался Бродяга. Джан приступила к выносу архива.
План у меня был очень простой.
Секретные документы, за которыми охотится Барский, переносятся ко мне в усадьбу и копируются в память Бродяги. Оригиналы я передам Эфе. Но и для себя сохраню ценную информацию.
Такахаси скинул очередную порцию слепков.
Похоже, автомобиль Хоума припарковался у главного здания аэровокзала.
Я попросил оружейника отследить нашего героя до самого ангара, и пошла прямая трансляция. Меценат в сопровождении двух своих мордоворотов выбрался из машины. Один из охранников тут же раскрыл над ним зонтик. Сопроводив босса до центрального входа, бодигарды пристроились к нему в фарватер. Сам британец уверенно двинулся к неприметной двери для ВИП-клиентов, возле которой его встретила улыбчивая девушка из администрации. Девушка провела троицу мимо всех досмотров, касс и прочего непотребства — по тихим коридорчикам с ковровыми дорожками. Последний коридор вывел сэра Кристофера к парковке с электрокарами. Тройка погрузилась в ближайшую машину и поехала к ангарам.
Трансляция оборвалась в тот момент, когда сэр Кристофер ступил под ангарные своды.
Один из здоровяков сложил зонтик.
Второй профессиональным цепким взглядом просканировал окружающее пространство.
К Хоуму подскочил человек из экипажа цеппелина и бросил несколько фраз по-английски. Дескать, машина подготовлена к вылету, исполним любой приказ.
Я присмотрелся к этому человеку.
На вид — около шестидесяти. Приличная физическая форма, уверенные движения. Голова полностью седая. Резкие морщины, как у людей, переживших потрясения в прошлом. У пояса — короткий меч. Ни личных вещей в дорожных баулах, ни портфеля с важными бумагами. Похоже, наш герой переживает исключительно за собственную шкуру.
Трансляция прервалась.
Переборки вокруг меня сделались прозрачными.
Я видел, как сэр Кристофер в сопровождении телохранителей поднимается на борт цеппелина. Видел, как к нему подходит кто-то из экипажа и рапортует о готовности. Видел, как меценат неспешно идёт вверх по трапу и оказывается возле двери своей шикарной каюты. Охранники остаются в коридоре.
Дверь открывается.
Прозрачность мне больше не нужна.
Полотно, через которое я прошёл, оказывается каббалистическим. Плашки с тихими щелчками накладываются друг на друга, отрезая коридор от апартаментов.
Кристофер Хоум осматривает покои.
Он что-то чувствует.
Я определяю психотип этого человека — криокинетик. Неудобно. Такой тип может проморозить тебя насквозь, даже не вступая в рукопашный бой.
За дверью — меты.
Хоум не спешит раздеваться и снимать обувь. Его цепкий взгляд скользит по каюте, останавливаясь на креслах, шкафах, двери в санузел. Телохранители, по идее, отрезаны. Но хозяин каюты может впустить их, кода пожелает. Надо упрощать это уравнение.
Два выстрела через бесплотную переборку.
Меты не успевают перейти в боевой режим — их головы взрываются кровавыми брызгами. Кристофер Хоум слышит два хлопка, но всё ещё не видит меня в кресле. Я стреляю из-под иллюзии.
Охранники проваливаются через перекрытия, выпадают из гондолы, погружаются в мир бетона и подземных коммуникаций.
Вокруг Хоума начинает вихриться энергия.
— Не советую, — сказал я. — Очень не советую.
Взгляд мужика пригвоздил меня к креслу.
Хоум среагировал на звук.
— Кто здесь?
— Стойте на месте, — продолжил я. — Никаких резких движений. Не вздумайте применять Дар.
— Вы уверены в своих действиях, молодой человек? — сэр Кристофер быстро приходил в себя. — Кто вам заплатил? Я дам больше.
Кристофер смахивал на взведённый спусковой механизм.
Я понял, что он применит Дар в любую секунду.
Сбить концентрацию этому ублюдку можно было лишь одним способом. Убрав наган в кобуру, я достал кромсатель. И выстрелил летающим клинком в ногу британца. Дико заорав, Хоум потянулся к торчащей из бедра железке. Я призвал клинок обратно, и тот вышел из раны, попутно резанув сэра Кристофера по пальцам. Кровь мгновенно пропитала штанину. Британец прислонился к стене и, тяжело дыша, сполз на пол.
— Ведите себя смирно, — приказал я. — Я чувствую, когда вы набираете ки для удара.
Меценат разразился проклятиями в мой адрес.
И в этот самый момент к нам присоединился Байт Мусаев. Выпав из многомерности рядом с британцем, диверсант ловким движением застегнул на запястье ушлёпка блокиратор и столь же внезапно исчез. Всё это было проделано с изяществом Гудини, я аж восхитился.
А ещё через секунду рядом с дверью в санузел прорезалась вторая дверь. Только проём этот вёл совершенно в иное пространство — в салон автоморфа.
— Нам туда, — сказал я по-английски.
Британец слабел на глазах. Под его ногой уже образовалась небольшая красная лужица. Я прикинул, что мужик сильный, на уровне второго ранга. А это означает, что рана затянется, не дав ему умереть от потери крови. Но это не точно.
— Помоги, — прошипел меценат. — Не дойду.
Я отдал мысленный приказ.
Байт Мусаев снова материализовался в каюте. Забрав у пленника меч, мы помогли ему подняться на здоровую ногу, опереться на наши плечи и доковылять до двери. За британцем тянулся размазанный кровавый след. Хорошо бы почистить, но у меня нет на это времени. Скоро здесь объявится кто-то из экипажа. Дирижабль вот-вот должны вывести из ангара, а Хоум молчит и не даёт последнюю отмашку.
В коридоре слышатся возбуждённые голоса.
Ну, конечно.
Я ведь и там наследил.
— Быстрее, — я втащил стонущего британца в дверь и оказался в узком помещении, смахивающем на кабину лифта. — Мы спешим.
Мусаев вышел через дверь и тут же растворился в воздухе.
Проём затянулся.
Лифт перестроился в мгновение ока. Как и в случае с Бродягой, я не сумел отследить момент перехода, а также всю цепочку трансформаций. Просто мы обнаружили себя в кабриолете на подземной парковке неизвестного жилого комплекса.
— Кабриолет? — я уставился на Доброго Эха.
Каримов пожал плечами: