Ян Бадевский – Корректировщик (страница 8)

Поселок тоже был «умным». Автоматические шлагбаумы, научившиеся распознавать номера машин. Гостевой доступ для избранных — тех, кто сумеет пройти через фильтры СБ Кротова. Видеонаблюдение, саморегулирующееся освещение, сбор и переработка мусора, интеграция интеллектуальных домовладений в единую систему, управляемую нейросетью. Систему Кротов любовно именовал «Настенькой». И тут — куча приятных бонусов для привилегированного класса. Круглосуточная доставка, заказ железнодорожных и авиабилетов, бронирование отелей, вызов такси и карет «скорой помощи»… Всё — голосовыми командами. С уровнями доступа, выставленными лидером клана.

Едем дальше.

Слышали о безбарьерной среде? Полное отсутствие преград для велосипедистов, роллеров, скейтбордистов и мамочек с колясками. Поребрики на съездах, лестницы, высокие бордюры — ничего такого нет. Застройка малоэтажная — по формату «чистый горизонт». Ну, разве что деревья не вписываются в концепцию, но это естественная часть ландшафта. Что касается коммуникаций, то к особнякам Солнечной подведено всё необходимое — газ, электричество, канализация, вода и высокоскоростное оптоволокно.

По сути, Друцкие возвели город в городе. Точнее — в пригороде. Насколько я помню, тут есть кафе и ресторан, лавка с фермерскими продуктами, зоны барбекю, детские и спортплощадки, тренировочный полигон для одаренных, велодорожки, искусственное озеро и специальные места для выгула собак…

Собаки.

Ненавижу их.

Вы понимаете, что у меня есть на это веские причины. Братья из Ордена Неясыти разорвали мое бренное тело, перекинувшись в лучших друзей человека. Я могу вспомнить кучу отвратительных подробностей этой расправы. Так что в посмертии выработалась стойкая неприязнь к слюнявым питомцам. Уж простите.

Поместье располагалось чуть в стороне от коттеджного поселка. И, честно говоря, многократно превосходило Солнечное по площади. Чего там только не встретишь. Собственный участок леса, кусок пляжа, пасеку, луг и родовую аллею, футбольное поле и баскетбольную площадку, полигоны для взрослых и детей, конюшню, питомник, ветрогенераторы, мини-электростанцию, ангары для боевых роботов и квадрокоптеров, лаборатории и студии зачарования, таунхаусы для прислуги и охранников, пруды и аллеи… Подозреваю, я многое забыл. Взлетно-посадочную полосу для частных самолетов? Есть у нас и такое…

С кольцевой миниатюрный кортеж съехал на извилистую дорогу, петляющую среди старых лиственниц и сосняка. Фонари выстроились двумя светящимися цепочками. Еще минут пять — и мы неспешно подкатываем к массивным двустворчатым воротам, вмурованным в каменный забор.

Между створками образуется вертикальная щель.

Фрагменты полотна откатываются с утробным механическим гулом.

— Ты под домашним арестом, — сообщает Друцкий, глядя в темноту за окном «Бромлея». — До особого распоряжения нашего лидера.

Киваю с кислым выражением на лице.

— Подправь здоровье, — посоветовал Кротов. — Видок у тебя потрепанный.

Главный охранник прав.

К ночи мое состояние начало ухудшаться. Заныли кости, поднялась температура. Пробивает озноб — и это при двадцати двух градусах тепла. На лбу проступает холодный пот. Общая слабость, клонит в сон…

Беру себя в руки.

Надо добраться до своей комнаты.

Мы — на широкой аллее, катим через КПП, сворачиваем направо и углубляемся в очередную глушь. Среди деревьев проступают контуры технических построек и таунхаусов. Террасы зданий подсвечены галогенными лампами. Там и сям разбросаны светодиодные указатели. Всё, что меня окружает, складывается в сюрреалистическую ткань бредового сновидения. Слишком много впечатлений для первого дня. Хочется рухнуть в постель и забыть о существовании аристократов минимум на двенадцать часов.

Дважды почудилось, как в полумраке лесной чащи прогуливаются охранники с цепными псами. Только псы у этих ребят какие-то странные. Громадные, точно собака Баскервилей, с широченными пастями и раздвоенными языками. Мускулистые, агрессивные. Косматые. Мне эти твари сразу не понравились.

Кроссовер паркуется перед необъятным трехэтажным особняком. Широкое крыльцо, мраморные колонны, обилие эркеров, балкончиков и открытых террас, мансардные окна, каминные трубы… В общем, типичное родовое гнездо уважаемой княжеской династии.

Сопровождение растворяется во тьме.

Я знаю, где моя комната.

Дойду ли?

Большой вопрос.

— Провожу, — начальник СБ неожиданно приходит на выручку. — Вижу, совсем ты раскис, княжич.

Последнее слово заставило Виктора Друцкого слегка поморщиться. Совсем чуть-чуть, но я заметил эту неуловимую метаморфозу. Ну, еще бы. Перед тобой — чужая кровь, по неведомым причинам ставшая частью семьи. Слабый стихийник с проснувшимися навыками корректировщика. Ничего хуже для репутации клана не придумаешь. Подозреваю, что деда уже записали в число выживших из ума патриархов, которых проще отодвинуть от управления делами, чем терпеть их своеобразные причуды.

Мы выбрались из салона.

— Я к деду, — тихо произнес Виктор Константинович. — Отчет держать.

— Добро, — кивнул Кротов.

По идее, один из наследников клана не должен отчитываться перед охранником. Вот только мне кажется, что отношения у этой парочки весьма доверительные. Скажу больше — дружеские.

Поднимаемся на крыльцо.

Необъятное, доложу я вам, крыльцо. С широченными ступенями, античной колоннадой, двустворчатой дверью и симпатичными коваными фонариками. С каменными балясинами и тесаными гранитными перилами. Ну, и вездесущий герб, как же без него.

Встречать нас вышел придверник. Он же — швейцар. Дородный мужчина в старинном камзоле, темно-синих брюках с золотыми лампасами и до блеска начищенных ботинках. Придверник носил бакенбарды и подкручивал вверх пышные усы. На голове слуги красовалась шляпа-котелок.

— Милости просим, господа.

— Без церемоний, Петр, — Друцкий вежливо кивнул швейцару. — Распорядись, чтобы комнату Сергея подготовили ко сну.

— Уже распорядился, Ваше Сиятельство, — расплылся в добродушной улыбке слуга.

— Хвалю, — одобрил Виктор Константинович.

Из вестибюля мы направились по украшенному изразцами и гобеленами коридору в северное крыло здания.

Кротов был мне симпатичен.

Поэтому я задал важный вопрос:

— У меня есть шансы на выживание?

Охранник ответил честно:

— Низкие.

Глава 5

Мне снились обрывки финальной битвы.

Портал, который я собственноручно запечатал, разомкнув несколько измерений. Четырнадцать, если быть точным. Мой дух расслоился, он мчится к цели в эфирном потоке, закручивает незримую воронку с эпицентром в Брянске, откуда твари расползаются по всей России. Разлом искажает очертания домов, создает из людского жилья странные топографические фигуры. Тессеракты, лестницы Эшера и прочую ересь. Дороги становятся фрактальными, механизмы оживают и набрасываются на своих хозяев. Случайные путники забредают в эпицентр искажений и бесследно исчезают. Навеки…

Я обрел достаточное могущество, чтобы запечатать портал.

Твари не могут меня достать, хотя и чуют присутствие волхва. Некоторые атакуют на астральном плане. Бью «Молотом», затем раскручиваю «Лезвия ветра» и сношу вторую волну атакующих.

А теперь — наложение печати.

Врата — это аномалия. Точка, в которой пространство становится многомерным, открывая доступ порождениям Тьмы в параллельные вселенные. Чтобы победить, надо восстановить ткань межмирья. Заштопать прореху. И для этого мне потребуется прорва энергии…

Образ меркнет.

Я вываливаюсь из старого кошмара в новый. Здесь я — никто. У меня нет имени, предков, навыков самозащиты.

Тело слабака.

Вечером меня так скрючило, что я пролежал четверть часа, хватая ртом воздух и вслушиваясь в глухие удары собственного сердца. Сознание помутилось. Глаза застлала багровая пелена. Наверное, я кричал. Не помню. Браслет связался с клановой нейросетью и вызвал «скорую». Вместо казенной машины примчался семейный врач. Меня напоили ароматным отваром, в котором угадывались нотки меда, имбиря и лесных ягод. Успокоили парочкой заклинаний. И уложили спать, ласково бормоча какую-то ахинею на старославянском.

Обострение.

Бергман предупреждал.

Сейчас утро. Ну, такое себе утро — ближе к одиннадцати. Сквозь шторы пробиваются солнечные лучи. Сами шторы колышутся на ветру. Комнату наполняют лесные запахи и птичий щебет. Дятел стучит клювом по дереву. Слышатся звуки женских голосов — это кузины обсуждают мальчиков на террасе второго этажа.

Моя спальня расположена в дальнем флигеле, под самым скосом крыши. Если подойти к одному из трех панорамных окон, можно насладиться удивительным зрелищем. Редкие строевые сосны уступают место зеленой траве, а еще дальше простирается песчаная коса.

И Финский залив.

Барашки волн. Белое на синем. Колышущаяся трава. Потрескивающие стволы. Всё это умиротворяет, если забыть о проблемах, готовых низвергнуться на мою бренную тушку.

От проблем Сергей Друцкий предпочитал держаться подальше.

Ярослав живет по другим принципам.

Знаете, между нашими мирами есть много общего при кажущихся различиях. Магические системы основаны на использовании некоей энергии, маны, которая пронизывает всё сущее и дает умелому ведьмаку рычаги воздействия на физический план. А также на ментальный и астральный.

У нас это эфир.