Ян Бадевский – Корректировщик (страница 10)
Сказано — сделано.
В комнате обнаружился гардероб с приличным выбором летней одежды. Там же я отыскал белье и свежее полотенце, после чего отправился в душ. Санузел общий на три спальни, но в этом крыле почти никто не живет. Изредка появляются «сезонные родственники» — персонажи, приехавшие в имение из других губерний. Мои сводные сестры поселились этажом выше. Нас разделяет добрая сотня метров, но бродят эти бестии по всему дому и встречаются в самых неожиданных местах.
Сергей испытывает к сестричкам неприязнь.
Причина — регулярный буллинг.
Травля, если говорить простым языком.
Помывшись, почистив зубы и одевшись, я вернулся к себе в спальню. Натянул новомодные укороченные носки и беговые кроссовки. Не в сланцах же по лесу бродить…
Спустился вниз по винтовой лестнице и вышел на открытую веранду. Деревянный настил, рулонный навес на случай дождя, парочка плетеных кресел. Ограждения нет, вниз спускаются широкие ступени. Дальше вьется лесная тропа, усыпанная порыжевшей хвоей. Углубляюсь в лес по этой тропе.
Нет ничего удивительного в том, что я в итоге оказываюсь на пляже.
За моей спиной — дюны, по которым карабкаются редкие сосенки.
Неспешно бреду к одинокой скамье, отбрасывающей на песок косую тень. Сажусь на растресканные доски, с наслаждением вдыхаю морской воздух. Передо мной простирается бескрайний водный простор, по которому бегут барашки волн. Над горизонтом — нити облаков. Шорох прибоя вползает в душу и приносит умиротворение.
Путь в тысячу ли начинается с первого шага.
Я собираюсь начать с этих дюн и этого залива.
Выбрасываю из головы всё лишнее, сосредотачиваюсь и раскрываю себя миру. Представляю потоки эфира, циркулирующие сквозь всё сущее. Волны накатывают на берег, а вместе с ними меня накрывает…
Накрывает.
Во всех смыслах.
Потому что я чувствую две субстанции. И взвесь, и эфир. Одна энергия напоминает свежие порывы ветра, врывающиеся в окно моего восприятия. Вторая — белесый туман, расползшийся по миру. Клочковатый, липкий и податливый. Плотность этого тумана различается. В одних местах взвесь прозрачна и невесома, ее почти не видно. В других я вижу плотные скопления субстанции. Наибольшая концентрация местной маны — в области нашего дома. Взвесь там закручивается спиралью, перемешивается и слегка светится. Приятное золотистое свечение. Я
Ладно.
Буду собирать крохи с барского стола.
Точнее — с барского пляжа.
И тут меня посещает озарение. Судьбоносное, я бы сказал. Чтобы проверить свою гипотезу, я вновь тянусь к эфирным потокам, но делаю это на глубинном уровне, проникая в энергетическую структуру. И что же я вижу? Взвесь — своеобразная форма эфира. Обе энергии взаимосвязаны, они могут перетекать друг в друга. Я бы назвал взвесь упрощенным вариантом эфира. Адаптированным для местных жителей. С этой субстанцией они могут работать, с эфиром — нет.
Интересно.
Значит, Большой Пробой — это не затопление планеты взвесью, а нечто иное. Много лет назад случилось явление, которое трансформировало один вид энергии в другой. По идее, запасы взвеси должны быть ограничены. Как нефтяные месторождения. Однако генерация «тумана» продолжается благодаря Источникам. Идут некие процессы, обеспечивающие возобновляемость ценного ресурса. И природу этих процессов я пока не могу постичь.
Что ж, займемся более насущными проблемами.
Я тянусь к ближайшему эфирному потоку, пропускаю его через себя и произвожу немного взвеси. Получается. А могу ли я применить взвесь, чтобы восстановить одну из своих старых способностей? Своих, а не начинающего корректировщика Сергея Друцкого. Который вовсе не Сергей, а какой-нибудь Акира Куросава. Или Миямото Мусаси — не зря же весь его род вырезали на корню…
Растягиваю вокруг лавочки незримую паутину и напитываю ее энергией. Паутина врастает в эфирные течения, пускает там корни, охватывает большую часть имения «Звенящие кедры». Включая родовой особняк, посты охраны и разбросанные по лесу спортплощадки. Даже «детский» полигон накрыло. «Песочницу» на сленге одаренных Империума.
Я вновь чувствую силу.
Как в старые добрые времена.
И тут же понимаю: приближаются те, кого я не горю желанием видеть.
Глава 6
— Посмотрите-ка на него.
— Расселся тут, как император!
— Мелкий, какого хрена ты забыл на нашей лавочке?
Ко мне подходят трое.
Я знаю, кто они. Знаю, чего хотят. Сергей внутренне сжался бы, отступил. Постарался бы слинять под благовидным предлогом, но в итоге все равно бы отгреб. Потому что лавочка — это предлог. Ты виноват уж в том, что хочется мне кушать.
Сейчас тело Сергея Друцкого занимаю я, волхв Ярослав из Ордена Неясыти. Самый могучий волшебник своего времени, в совершенстве освоивший управление эфиром. И планы у меня предельно простые. Навести порядок в жизни своего носителя. Оградить мое тело от малолетних садистов.
— Молчит, — насмешливый голос принадлежит Елизавете Друцкой, дочери Иллариона Константиновича, наследника рода. Высокий статус должен накладывать определенную ответственность, но это — не про Лизу. Здесь всё наоборот — необоснованные понты, хамство, жестокость и подчеркнутое неуважение ко всем «не из ближнего круга». — Ему, наверное, язык не пришили после аварии.
Анна, родная сестра Лизы, презрительно рассмеялась.
Третьим в компании отморозков был Павел — старший сын Тимофея Константиновича — того самого, что не пропускает на столичных раутах и балах ни одной юбки.
Подростки обошли лавочку и встали так, чтобы загородить мне обзор.
Лиза и Аня были настоящими красавицами — спортивными, подтянутыми, умеющими стильно и вызывающе одеваться. Лизе семнадцать, как и мне, она в коротеньких шортах, подчеркивающем высокую грудь топе и высоких кедах с белой шнуровкой. Волосы над правым ухом заплетены в несколько тонких косичек. Блондинка. Аня чуть ниже ростом и менее привлекательна, но куда более опасна. Облегающие серые лосины, точеная фигурка, наполовину расстегнутая клетчатая рубашка. Беговые кроссовки белого цвета. На голове — боб-каре, укладка подчеркнуто небрежная, окрас пепельный. Девушке пятнадцать, она еще не завершила обучение в средней школе. Старшая сестра в ранге Ученика, младшая — Подмастерье. Претендует на Мастера, кстати. А это весомый аргумент в драках.
Павел — самый старший в триаде. Ему восемнадцать, за плечами — год обучения в старшей школе воздушников. Классическая гимназия Бестужевых в Петергофе — гордость и краса столичных мажоров. С азиатскими преподавателями восточных единоборств и европейскими мастерами огнестрельного боя. Говорят, оттуда открывается прямой доступ в элитные императорские войска. В пакете — стремительный карьерный взлет, полезные знакомства и головокружительные перспективы. Передо мной стоит уверенный в себе молодой человек, не пренебрегающий физической подготовкой. Породистое лицо, аккуратная стрижка-полубокс, широкие плечи, рост выше среднего. На таких девушки пачками вешаются. Так что есть у меня предположение — двинется Паша по стопам отца. Точнее — по постелям и смертельным поединкам с разгневанными мужьями. Если не откупится, конечно.
— Думала, ты откинешься, — говорит Аня, уперев руки в бока. — Мы уже собрались повыбрасывать весь твой хлам.
Паша — Подмастерье, но очень крепкий. Думаю, в арсенале у него хватает приемчиков, о которых Аня даже не слышала. Знаете, границы рангов довольно расплывчаты. Человек может овладеть базовым набором, сдать экзамен, получить сертификат и на этом успокоиться. А может прокачать несколько веток полезных в бою навыков, опробовать их в уличных стычках, поучаствовать в легальных турнирах и соревнованиях. Ранг один, возможности разные.
— Он с быдлом наперегонки катается, — фыркнул Паша. — Нашел себе приятную компанию.
Я ощутил безмерную усталость.
Эти трое не вписывались в музыку волн, музыку ветра. Они отвлекали меня от размышлений и планов на ближайшее будущее.
Зачерпнув немного эфира, я применил один из своих любимых дезориентирующих приемов — «Сдвиг». В этой реальности, насколько я знаю, существует аналог под названием «Смещение». Объекты усилием воли перемещаются в пространстве на близкое расстояние. Это не телепортация, предполагающая исчезновение в одном месте и появление в другом. Скорее — телекинез.
Моих оппонентов снесло по диагонали в воду.
Пять метров по прямой, ничего сложного. Защититься никто из подростков не успел — они просто не ожидали от меня подобного фокуса.
— Дерьмо! — выругался Паша.
Дальше всех, как я и рассчитывал, переместилась Аня. Ее тут же окатила набежавшая волна, испортив стильную стрижку.
Лиза выпрыгнула из воды и взмахнула рукой. Кто бы сомневался, что вы, девочки, успели развить «Незримый удар» до приличного пятого уровня. При иных обстоятельствах скамейка перевернулась бы вместе со мной, но сейчас атака разбилась о выставленное ребро ладони. Две воздушных струи взвихрили облачка пыли за моей спиной. В ответ я припечатал Лизу водяным шаром между лопаток. Девушка рухнула на колени от мощного толчка и лишь в последний момент успела выставить локти.