Ямиля Нарт – Золушка. Революция (страница 11)

— Благодарю вас, Аня, — произнес он, и в его голосе прозвучала неподдельная теплота. — Я этого не забуду.

Ночь перед отъездом я почти не спала. Лежала в темноте, слушала, как за окном шумит город, и перебирала в голове все, что мы успели сделать. Все ли взяли? Все ли предусмотрели? Не забыла ли я что-то важное? Но больше всего меня мучил другой вопрос: правильный ли выбор я делаю? Возвращаясь, я бросала вызов не только Карэн, но и всей системе. Я ввязывалась в политические игры, в подготовку к войне, в противостояние с Гильдией. Я подвергала опасности не только себя, но и Виктора, и всю мою команду на Лунной Даче.

Но альтернатива была еще страшнее. Остаться здесь, в безопасности, и знать, что там, в другом мире, твоих людей лишают дома, твое дело разрушают, а страна, которая стала тебе второй родиной, катится в пропасть войны. И что ты мог что-то изменить, но не изменил. Из-за страха. Из-за удобства.

Нет. Такой жизни я бы не вынесла. Я была Алиной Воронцовой, которая всегда шла до конца. И я была Элис Мёрфи, которая отвоевала свое место в мире и не собиралась его сдавать.

Под утро я наконец задремала. Мне снилась Лунная Дача. Весенняя, вся в зелени и цветах. Миссис Дженкинс махала мне с крыльца. Гримз что-то чинил у сарая. Кевин и Инна что-то оживленно обсуждали у входа в лабораторию. А на пороге оранжереи, сверкая на солнце, ждали меня хрустальные туфельки.

Утро было хмурым и прохладным. Мы позавтракали почти молча. Аня помогала Виктору вынести сумки в прихожую. Их было четыре: две большие, на колесах, и две поменьше, рюкзаки.

Потом наступил момент, которого мы все боялись. Мы стояли в прихожей, и слова, казалось, застревали в горле.

— Ну что ж, — наконец выдохнула Аня, пытаясь улыбнуться. — Пора, да?

— Пора, — кивнула я.

Мы обнялись. Крепко, отчаянно, как будто пытались впитать друг в друга на годы вперед.

— Дай знак, — прошептала она мне на ухо. — Свяжись со мной.

— Постараюсь, — прошептала я в ответ.

Потом она обняла Виктора, что-то тихо сказала ему, и он, кивнув, ответил тем же.

Я надела туфельки. Они, как всегда, идеально облегали ногу, прохладные и живые. Я взяла в одну руку рюкзак, в другую — ручку одной из больших сумок. Виктор взял оставшиеся две, ухватившись за меня.

— Готовы? — спросила я его.

— Всегда готов, мисс Элис, — ответил он твердо.

Я посмотрела на Аню в последний раз. Она стояла, прислонившись к косяку двери, и смотрела на нас, кусая губу, чтобы не заплакать.

— Прощай, Ань, — сказала я. — И спасибо. За все.

— Пока, Лина, — выдохнула она. — Удачи.

Я закрыла глаза. Внутри себя я обратилась к туфелькам, к той силе, что была в них заключена. Я представила себе Лунную Дачу. Не просто место на карте, а дом. Его запахи, его звуки, его ощущение. Я вложила в этот образ всю свою тоску, всю свою решимость, всю свою любовь.

— Туфельки, — мысленно произнесла я. — Отвези нас домой. На Лунную Дачу.

Воздух вокруг нас сгустился, зазвенел. Я почувствовала, как пространство сжимается, искажается. Последнее, что я увидела перед тем, как мир поплыл, — это лицо Ани, её улыбку сквозь слёзы, её руку, поднятую в прощальном жесте.

А потом всё исчезло.

Глава 8. И снова в бой

Первым нас заметил Гримз.

Я едва успела ступить на лестницу Лунной Дачи, ещё не отдышавшись от головокружения после прыжка, как тяжёлая дверь из дубовых досок с грохотом распахнулась изнутри. На пороге, заслонив собой свет из коридора, стояла массивная, угрюмая фигура в засаленном комбинезоне. Гримз замер, его широкое, обычно невозмутимое лицо исказилось гримасой полного, абсолютного неверия. Его глаза вытаращились, губы беззвучно шевельнулись.

— Мисс… Элис? — — он пробормотал что-то невнятное, сделал несколько неуверенных шагов вперед, споткнулся о обувь, отшвырнул ее ногой, и вдруг… бросился ко мне.

Это было настолько нехарактерно для него, что я замерла, не зная, как реагировать.

Угрюмый, скупой на слова и движения инженер Гримз подбежал ко мне и, прежде чем я успела что-то понять или сказать, схватил меня в свои могучие, как ветви дуба, объятия. Он поднял меня над землёй, словно я была пушинкой, а не взрослой девушкой и закружил в воздухе так, что у меня закружилась голова и полетели из рук сумки.

— Вы живы! — проревел он прямо мне в ухо, и его голос, всегда приглушённый и ворчливый, теперь гремел на всю Дачу. От него пахло машинным маслом и чем-то неуловимо родным.

— Живы! Мы думали… мы уж думали…

Гримз, наконец, пришёл в себя. Он оторвал меня от своей груди, поставил на ноги, но не отпустил, держа за плечи, словно проверяя, не мираж ли я. Его глаза, красные и влажные, внимательно осмотрели моё лицо.

На его громкий, срывающийся голос сбежались все остальные.

Первой появилась миссис Дженкинс. Она выскочила из двери, ведущей в дом, с полотенцем в руках. Увидев меня в объятиях Гримза, она ахнула, прижала руки к груди, и полотенце беззвучно упало на пол.

— Господи помилуй… Дитя мое… Элис…

Следом, запыхавшись, выскочили Кевин и Инна. Лицо Кевина, почти очистившееся от воспалений и теперь лишь слегка неровное, было бледным как полотно. Кевин ухватился за косяк двери, чтобы не упасть, и его глаза, широко раскрытые, метались от меня к Виктору, который, пошатываясь, уже ставил на пол одну из наших тяжеленных сумок.

— Мисс Элис? Виктор?

Инна же, не говоря ни слова, просто подошла и крепко обняла меня, прижавшись щекой к моему плечу. Я почувствовала, как ее худенькие плечи задрожали.

Лео стоял поодаль, нервно переминаясь с ноги на ногу, его глаза сияли. Даже Эзра выглянул из-за косяка двери, его обычно отрешенный взгляд был прикован ко мне с необычайной интенсивностью.

— Где вы были? — спросил Гримз хрипло, и в его голосе снова проскользнула знакомая ворчливая нота, но теперь она была смешана с дрожью. — Две недели! Ни слуху ни духу! Принц Кассиан какие-то сказки нёс про «неотложные дела», а сам ходил как приговорённый! Мы думали… — он снова замолчал, сглотнув ком в горле.

— Я всё объясню, Гримз, — сказала я тихо, кладя свою ладонь поверх его мозолистой, потрёпанной руки.

Только теперь он заметил шофёра. Отпустив меня, Гримз шагнул к нему. Мужчины молча смотрели друг на друга — один высокий и худощавый, другой — приземистый и мощный, как валун.

— Старина, — прохрипел Гримз.

— Дружище, — кивнул Виктор. Никаких объятий между ними не было, только крепкое, молчаливое рукопожатие, но в этом пожатии было всё: и радость, и облегчение, и вопросы, которые пока оставались без ответа.

Хор голосов обрушился на нас. Миссис Дженкинс, рыдая, обнимала то меня, то Виктора, причитая о «пропащих детках» и «чуде великом». Кевин засыпал нас вопросами, которые тут же сам и перебивал.

— А теперь, — я постаралась сделать голос тверже, деловитее, — помогите, пожалуйста, с вещами.

Пока Гримз и Лео, все еще находясь под впечатлением, но уже возвращаясь к привычным обязанностям, помогали Виктору втаскивать тяжелые сумки в дом, миссис Дженкинс, пришедшая в себя, принялась суетиться.

— Боже мой, вы же, наверное, с дороги! Голодные! Замерзшие! Я сейчас, сейчас чаю поставлю, бульонку разогрею…

— Спасибо, Мэри, — устало улыбнулась я, позволяя ей увести меня в дом.

В кухне я опустилась в своё кресло за массивным дубовым столом, чувствуя, как знакомый запах воска для мебели, старой бумаги и сушёных трав обволакивает меня, как тёплое одеяло. Я была дома. По-настоящему.

— Говорите, Гримз, — попросила я, когда он и Виктор устроились напротив. — Что здесь произошло?

Гримз тяжело вздохнул, потер свои коротко остриженные щетинистые волосы.

— Принц Кассиан сказал, что вы отбыли по срочным делам, связанным с вашими исследованиями. Что вы доверили поместье нашей заботе и его покровительству. Деньги на счета поступали исправно, от него же. Но, мисс Элис… — он посмотрел на меня прямо, и в его глазах читался немой упрёк. — Мы не дураки. После того бала, после стрельбы, после вашего исчезновения… Люди шептались. Говорили, что вы погибли, защищая короля Альянса. Что принц скрывает правду, чтобы не сеять панику. А потом… потом пришли бумаги из суда.

Ледяная рука сжала мне сердце.

— От Карэн Тревис? — уточнила я, хотя ответ был очевиден.

— Да, — кивнул Гримз мрачно. — Уведомление о начале процесса по признанию вас без вести пропавшей. Какие-то слуги её явились сюда, требовали допуска для описи имущества «на случай положительного решения суда». Виктора тут не было, а я не пустил их. Сказал, что без приказа хозяйки или официального решения стражи — ни ногой. Обозвали меня, пошумели, но ушли. Однако дело, мисс, движется. Шестерёнки крутятся.

Я закрыла глаза на мгновение. Карэн не сдавалась.

— Ладно, — выдохнула я, открывая глаза. — С этим мы разберёмся. А что с остальными? С производством? С лабораторией?

— Кевин и Инна пытались поддерживать порядок, — сообщил Гримз. — Но без вас, мисс… духу не хватало. Новых партий не запускали, работали с остатками. Боялись ошибиться. Лео в лавке сидел, товар продавал, что был, но новых поставок не было. Люди приходили, спрашивали, когда появятся новые кремы… Мы не знали, что отвечать.

Я кивнула, мысленно составляя список первоочередных задач. Нужно было запустить производство, укрепить юридический фронт, навести справки о политической обстановке.