Ямиля Нарт – Золушка. Перезагрузка (страница 52)

Он покраснел до корней волос, но его рука была твердой и уверенной, когда он брал свой конверт.

— Спасибо, мисс Элис. Я… я не подведу.

— Инна.

Она подошла неслышными шагами, ее темные глаза светились от радости.

— Твои познания в алхимии и твоя преданность спасли не только нашу репутацию, но и жизни наших первых пациентов.

Она улыбнулась мне своей тихой, светлой улыбкой, и в ее глазах блеснули слезы благодарности. Она взяла конверт, прижала его к груди и прошептала:

— Вы дали мне и моему сыну дом. Это я должна благодарить вас всю жизнь.

— Лео, — я улыбнулась застенчивому юноше. — Ты стал настоящим открытием. Твоя феноменальная память и твоя искренняя увлеченность нашим делом завоевали сердца десятков покупательниц. Ты — лицо нашей лавки, и я не могу представить его без тебя.

Он пробормотал почти неслышное «спасибо, мисс Элис», покраснев.

— Эзра.

Все повернули головы к дальнему углу. Резчик медленно, словно дикий зверь, вышел на свет. Он не смотрел ни на кого, кроме меня.

— Твои руки превращают нашу продукцию в искусство. Каждая шкатулка, каждый флакон, к которому ты прикасаешься, становится уникальным. Спасибо за твою работу.

Он молча подошел, взял конверт, не произнеся ни слова, и так же молча скрылся в тени, но я успела заметить, как дрогнули уголки его губ в едва уловимой, но настоящей улыбке.

Затем я подошла к дивану.

— Мистер Уайт, — я обратилась к коту, и в голове прозвучал его мысленный ответ:

— Наконец-то добралась до самой важной персоны.

— Без твоих советов и бдительности мы бы не чувствовали себя в безопасности. Ты можешь попросить у меня всё, что тебе угодно, и я постараюсь исполнить твое желание.

Я поставила перед ним мисочку со сливками.

Кот лениво открыл один глаз, облизнулся, издав громкое, довольное урчание, которое эхом разнеслось по тихой комнате.

— И наши бесценные мастерицы, — я повернулась к полочке, где Зара и Пикси захлопали в лапки от восторга. — Зара, Пикси. Без вашего мастерства и скорости наш бренд не был бы таким изысканным. Вы самые искусные швеи во всем Аэлисе, и я горжусь, что работаю вместе с вами.

Я протянула им маленький шелковый мешочек, туго набитый монетами. Мыши завизжали от восторга и принялись танцевать на спинке кресла.

— Корвин. Ты и твоя семья всегда найдете здесь приют. Без тебя и твоей информации нам бы пришлось туго.

Я обвела взглядом всех собравшихся.

— Это лишь небольшая благодарность за ваш титанический труд.

Церемония была окончена. Воздух наполнился счастливым гулом, перекрывающим даже громкое, блаженное урчание мистера Уайта, поглотившего уже больше половины сливок.

Пока команда делилась радостью, обсуждая, на что потратят премии, я удалилась в лабораторию. Празднование было приятным, но меня ждала другая, не менее важная работа. На большом дубовом столе, в идеальном порядке, лежали стопки исписанных ровным почерком листов, схем, графиков и зарисовок. Результаты испытаний пенициллина. Я прикоснулась к прохладной, гладкой поверхности столешницы, чувствуя под пальцами следы многих часов работы.

Я перелистывала страницы, сверяя данные, сверяясь с журналами, которые мы вели вместе с Инной. Результаты были не просто хорошими , они были стабильно потрясающими. Лекарство работало именно так, как я помнила из своего мира, а благодаря использованию «опалов» — чистой, структурированной магической эссенции, добытой из растений с помощью нашего аппарата — его действие было усилено и стало целенаправленным. Оно атаковало только патогенные бактерии, минуя здоровые клетки, и стимулировало собственные силы организма на исцеление. Побочные эффекты, вроде тошноты или аллергических реакций, были сведены к минимуму, практически к нулю. Эффективность в случаях подтвержденных бактериальных инфекций приближалась к ста процентам. Мы создали не просто аналог пенициллина, а его улучшенную версию.

Я аккуратно, с педантичностью, привитой годами в научной среде, структурировала всю документацию. Каждый этап, от сбора образцов плесени с перезрелых фруктов до клинических испытаний на тридцати добровольцах, был подробно описан, проиллюстрирован зарисовками и снимками обскура-ящика, и подшит в отдельную папку из плотного картона с кожаными уголками. Все процессы, от стерилизации инструментов до техники инъекций, были задокументированы в виде пошаговых инструкций. Все рецептуры, с точными дозировками и временем выдержки, были выверены и перепроверены.

Я собрала даже готовый, детализированный бизнес-план для открытия сети аптек по всей Империи, где наш пенициллин и другие будущие лекарства могли бы производиться под контролем короны и распространяться по доступным ценам. В плане были просчитаны затраты, логистика, потенциальная прибыль и, что важнее, социальный эффект.

Но работа в поместье не ограничивалась лишь косметикой и пенициллином. Мы с Инной и Кевином по ночам работали в лаборатории, производя «опалы» в промышленных масштабах. Наш аппарат для сверхкритической экстракции, который Гримз усовершенствовал, теперь работал почти без остановки, день и ночь. Гулкий звук его работы стал привычным фоном, а запах озона и свежести наполнял потайную комнату. Мы накапливали запасы чистой магической энергии, запечатывая их в специальные контейнеры, чтобы избежать случайной активации. Одновременно мы создавали и консервировали пенициллин, упаковывая его в герметичные стеклянные банки, которые затем помещали в прочные кожаные сумки.

В подвалах поместья, в бывших винных погребах, мы организовали склад. Туда тайно, под покровом ночи, свозили провизию: мешки с мукой и крупами, бочки с солониной, ящики с сушеными фруктами и овощами, бурдюки с маслом и вином — все, что могло понадобиться большой группе людей в случае осады или дефицита. Виктор лично проверял каждый мешок на предмет следов порчи или вредителей.

И я была не одна в этих приготовлениях. Во время своих поездок в город за ингредиентами или для встреч с Лилией Ковард, я заметила тревожную тенденцию. Цены на соль, сахар, прочную шерстяную ткань и качественную кожу начали медленно, но верно ползли вверх. Некоторые купцы жаловались на «странный ажиотаж» среди состоятельных горожан, которые скупали большие партии товаров первой необходимости, не торгуясь. Люди с достатком, не афишируя этого, делали запасы. Ощущение надвигающейся бури, тяжелое и неумолимое, витало в воздухе.

И эта «буря», по моим предчувствиям, должна была случиться очень скоро. И не на отдаленных границах, а здесь, в сердце столицы. Мысль о бале на Белтайн не давала мне покоя. Это было слишком идеальное, слишком театральное место для решающего удара — как по короне, так и по мне лично.

Вечером, когда поместье погрузилось в сон, я сидела в кабинете с Кассианом. Он был в человеческом облике, от него пахло ночным воздухом и дорогим мылом. Мы пили травяной чай с мятой, который миссис Дженкинс оставила для нас в термосе, и обсуждали планы на будущее. На столе между нами лежала развернутая схема Императорского дворца.

— Документация готова, — сказала я, указывая на аккуратные стопки папок, занимавшие теперь целый книжный шкаф. — И лекарство работает даже лучше, чем я рассчитывала. Побочных эффектов практически нет.

Кассиан взял в руки одну из папок, листая страницы с графиками и таблицами. Его пальцы, обычно такие уверенные, с легким благоговением касались бумаги.

— Это невероятное достижение, Элис. Ты даже не представляешь, насколько. На балу Белтайн у тебя будет уникальная возможность. Я договорился о личной аудиенции. Ты сможешь представить свое открытие королю. В его личных покоях, после официальной части.

Сердце у меня екнуло, заставив пальцы непроизвольно сжаться вокруг чашки. Представить пенициллин самому монарху... Это был шанс не просто получить покровительство, а изменить ход истории, предложить Империи независимый от Гильдии источник спасения тысяч жизней. Удар в самое сердце их монополии.

— Я готова, — уверенно сказала я, хотя внутри все трепетало. — У меня есть не только образцы лекарства и полный пакет документов. У меня есть готовая технология производства, рассчитанные экономические модели и бизнес-план для создания государственной сети аптек. Мы можем начать производство в течение месяца, если будет разрешение сверху.

— Я знал, что могу на тебя рассчитывать, — он улыбнулся.

За последние недели он стал частым гостем на Лунной Даче. Иногда в облике пса, сопровождая меня в лабораторию и засыпая у ног на мягком коврике. Иногда — как сейчас, человеком, с которым можно было обсуждать не только заговоры, но и тонкости политических процессов, экономики. Наши беседы за чаем растягивались далеко за полночь. Мы говорили о его детстве при дворе, полном интриг и одиночества. Я рассказывала ему обрывки о своем детстве в этом мире, жалея, что пока не могу решиться рассказать всю правду о своем происхождении. Мы сближались, и это новое чувство было одновременно пугающим и волнующим, как первый глоток шампанского.

— Кассиан, — сказала я тихо, прерывая затянувшееся молчание и отодвигая чашку. — Я не могу отделаться от чувства, что на балу произойдет нечто серьезное. Не просто покушение на меня или попытка дискредитации... что-то большее. Масштабное.