Ямиля Нарт – Золушка. Перезагрузка (страница 44)

В его словах была бездна отчаяния, тщательно скрываемая за маской холодной решимости.

— Вот почему открытие твоей матери так важно, — продолжал он. — Если мы поймем истинную природу магической пыли, возможно, мы найдем способ ослабить монополию Гильдии. Создать альтернативный источник энергии. Или найти их уязвимое место. Ты и твои «опалы»... это крошечный лучик надежды в кромешной тьме.

Он посмотрел на меня с таким интенсивным, жгучим вниманием, что по коже побежали мурашки.

— Я не могу позволить тебе погибнуть из-за сумасбродства твоей мачехи и ее сказок о туфельках. Для меня ты не просто «зацепка». Ты... стратегический актив государственной важности. И, — он запнулся, и в его глазах мелькнула та самая искра, что была в его письмах, — нечто гораздо большее.

Воздух между нами снова наэлектризовался. Его слова были лестны и пугающе ответственны. От моих действий, от моих успехов теперь могла зависеть судьба целой империи.

— Не взваливай на меня такую ношу, Кассиан, — тихо сказала я. — Я всего лишь химик, который пытается наладить производство кремов.

— Ты — единственный человек в империи, который смог объединить магию и твою «науку» так, чтобы это работало, — парировал он без тени сомнения. — Ты видишь мир под другим углом.

Он сделал шаг ближе, и расстояние между нами сократилось до нескольких дюймов.

— Я не буду тебя контролировать, Элис. Обещаю. Но я буду защищать тебя. И буду просить о помощи. Как равный — равной.

Его дыхание касалось моего лица. Я видела каждую морщинку у его глаз, каждую частицу решимости в его взгляде.

— Ладно, — сдалась я, на этот раз окончательно. — Союзники. Но если ты снова превратишься в собаку без предупреждения, я налью тебе в миску слабительного. Договорились?

Кассиан рассмеялся — настоящим, глухим, радостным смехом, который, казалось, на мгновение разогнал все тени, окружавшие его.

— Договорились. Хотя должен предупредить, в собачьем облике у меня очень чуткий нюх.

Он, наконец, открыл дверь, и я села в самоходку. Перед тем как закрыть ее, он наклонился.

— Будь осторожна с Вандербилд. Их предложение насчет лавки... оно может быть искренним. А может быть ловушкой, подстроенной Гильдией или даже твоей мачехой. Проверяй все. А я буду за твоей спиной. Уже не как пес, а как союзник.

Он захлопнул дверь, и самоходка тронулась. Я смотрела в боковое зеркало, пока его высокая, одинокая фигура не растворилась в ночи. В груди бушевал ураган из страха, ответственности и какого-то нового, тревожного чувства.

Я откинулась на сиденье, закрыв глаза, пытаясь осмыслить весь этот разговор.

В салоне повисла напряженная тишина. Мы проехали уже добрых пять минут, когда Виктор внезапно нарушил молчание, и его обычно невозмутимый голос звучал приглушенно и настороженно:

— Мисс Элис... это был принц Кассиан?

В его тоне было столько изумления, что я открыла глаза. В зеркале заднего вида я увидела его широко раскрытые глаза и слегка побледневшее лицо.

— Да, Виктор, — подтвердила я. — Это был он.

Руль в его руках дрогнул, самоходка на секунду вильнула.

— Простите, мисс, — он тут же взял себя в руки, но напряжение в его плечах не исчезло. — Но... каким образом? Зачем ему лично встречаться с вами? И так... конспиративно?

Он произнес последнее слово с особой значительностью, и я поняла, что он уже догадывается, что это не светский визит.

— У нас был деловой разговор, — стараясь говорить как можно спокойнее, ответила я. — Кажется, мои скромные опыты с косметикой привлекли внимание короны.

Виктор резко повернул голову, на мгновение оторвав взгляд от дороги.

— Короны? Элис, вы понимаете, с кем имеете дело? — в его голосе прозвучала настоящая тревога. — Это не просто принц. Говорят, он возглавляет королевскую службу безопасности. Те, кого он «навещает», обычно исчезают. Навсегда.

Я видела, как он сжимает руль так, что его костяшки побелели.

— Он что... угрожал вам? Шантажировал? Если он думает, что может...

— Нет, Виктор, — быстро прервала я его. — Все не так. Он предложил сотрудничество. На равных.

Это заявление, кажется, удивило его еще больше. Он несколько секунд молча смотрел на дорогу, переваривая информацию.

— Сотрудничество, — наконец произнес он, и в его голосе слышалось недоверие. — Принц крови предлагает сотрудничество владелице заброшенного поместья. Простите, мисс, но даже вы должны понимать, насколько это... невероятно.

— Я все понимаю, — тихо сказала я. — Но сейчас у нас нет выбора. Игра идет слишком высоко. Речь идет уже не только о моем поместье.

Мы подъезжали к городской заставе. Виктор снова посмотрел на меня в зеркало, и теперь в его взгляде читалась не только тревога, но и решимость.

— Хорошо, — сказал он коротко. — Раз уж вы решили играть в эти игры... Но обещайте мне быть осторожной. Обещайте, что не будете доверять ему слепо. При дворе вчерашние союзники становятся завтрашними палачами.

— Обещаю, — искренне сказала я. — И спасибо. Спасибо, что беспокоитесь.

Он кивнул. Вдруг его лицо изменилось. Глаза сузились, брови поползли вверх. Он снова посмотрел на меня в зеркало, и в его взгляде читалось медленное, ужасающее прозрение.

— Мисс... — его голос стал совсем тихим. — Неужели... Неужели все это время...

Он замолчал, не в силах выговорить невероятную догадку. Я понимающе кивнула, давая ему время осознать.

— Да, Виктор, — тихо сказала я. — Тот самый гессенский дог. Это был он.

По лицу Виктора пробежала целая гамма эмоций — от недоверия до шока, а затем до глубокого возмущения. Он даже сбавил скорость, словно голова отказывалась воспринимать дорогу вместе с этой новостью.

— Так значит... — он начал и снова замолчал, переваривая. — Значит, все это время, когда он лежал у камина... когда я говорил с ним как с собакой... когда он... — Виктор покраснел от негодования. — Проклятье!

Он с такой силой сжал руль, что тот затрещал.

— Мисс Элис, это же... это неслыханно! Это же полное нарушение всех приличий!

— Я знаю, — вздохнула я. — Мы уже... обсудили этот вопрос. Он больше не будет.

— Не будет? — фыркнул Виктор. — А если «будет»? Я теперь что, должен каждому псу на дороге кланяться? На случай, если это опять какой-нибудь принц под прикрытием?

Несмотря на всю серьезность ситуации, я не смогла сдержать улыбку.

— Думаю, это маловероятно.

Он покачал головой, все еще не в силах до конца поверить.

— Принц... в образе пса... — пробормотал он себе под нос. — Теперь понятно, почему этот «пес» всегда с таким умным видом на мои рассказы о политике реагировал. А я-то думал, просто собака у нас интеллигентная попалась...

Глядя на убегающие под колеса огни города, я думала только об одном. Если туфельки и впрямь являются пространственным ключом... Возможно, они могут вернуть меня домой. К моей настоящей жизни.

И эта мысль отзывалась в душе не радостью, а странной, щемящей болью.

Глава 25. В которой прогресс и стабильность вступают в смертельную схватку

Утро после встречи с Кассианом началось с тяжелых раздумий. Я сидела на кухне за завтраком, безучастно ковыряя ложкой в овсяной каше. Передо мной лежала визитная карточка управляющего делами кузена миссис Вандербильд. Цифры не сходились. Даже с учетом будущих поступлений от патента Коварда, первый взнос за лавку в Изумрудном переулке выкачивал бы все наши свободные средства, оставляя нас на финансовом мели до первой серьезной прибыли. Это был колоссальный риск.

Миссис Дженкинс, заметив мою подавленность, поставила передо мной кружку душистого чая и спросила:

— Что-то случилось, дитя мое? Вид у тебя тревожный.

Я вздохнула, отодвинув тарелку.

— Я думаю о лавке, Мэри. Предложение миссис Вандербильд... Оно пугает. Это все наши сбережения. Все, что мы с таким трудом накопили. Если я ошибусь...

Из дверного проема раздался голос Виктора:

— Если не рисковать, то всю жизнь просидишь на обочине.

Он вошел, сняв кепку, и его лицо было серьезным.

— Мы с Мэри кое-что обсудили.

Миссис Дженкинс кивнула, ее глаза были полны решимости.

— Мы не богачи, мисс Элис. Но за годы службы у вашего отца, а теперь и у вас, мы кое-что отложили. Так вот, — она вынула из складок платья небольшой, туго набитый кошелек из грубого холста и положила его на стол передо мной. Звякнули монеты. — Это мое. На похороны копила, да, всё равно еще помирать рано.