Ямиля Нарт – Как (с̶п̶а̶с̶т̶и̶) создать злодея (страница 21)

Любовью.

Она не помнила, как бросилась вперёд. Не помнила, как упала на колени рядом с ним, как обхватила его руками, прижала к себе. Помнила только свои слова, которые лились сами, без контроля, без оглядки на все те правила, что она выстроила за эти месяцы.

— Всё в порядке, — шептала она, гладя его по спине, чувствуя, как он дрожит в её руках. — Это всего лишь фотографии. Я могу починить их сама. Но даже если бы не смогла, это ничего бы не значило. Ты… ты важнее.

Он не отвечал. Не обнимал в ответ. Просто сидел, вжавшись в неё, и дрожал, и Айви чувствовала, как чужие слёзы пропитывают ткань на ее плече.

Часть её сознания, та холодная, расчётливая часть, которая всегда следила за дистанцией, отметила: он не обнимает в ответ. Он не привык, чтобы его обнимали. Он не знает, как на это реагировать. И это было так очевидно, так больно, что Айви захотелось разорвать тех, кто сделал его таким.

Она обнимала его и думала о том, как сильно ошибалась все эти месяцы.

Она думала, что сможет вырастить ребёнка и не поддаваться чувствам. Что сможет быть холодной, дисциплинированной машиной, которая просто выполняет миссию. Что сможет дать Джеймсу дом, знания, комфорт — и при этом не открывать своё сердце.

Какая же глупая.

Она знала, кем был Джеймс Каин. Читала его историю, видела результаты его дел, знала, на что он способен. И в этом мальчике, которого она сейчас обнимала, действительно была жестокость. И расчётливость. И холодный ум, который в будущем мог бы уничтожать миры.

Но в нём было и другое.

В нём была та же рана, что и у неё. Та же потребность быть принятым без условий. Та же жажда любви, которую он сам в себе отрицал, потому что любовь в его мире всегда была слабостью, всегда приводила к боли.

Она думала, что сможет оставаться в стороне. Ошибалась.

Она думала, что сможет контролировать свои чувства. Ошибалась.

Она думала, что это просто миссия, просто долг, просто обязанность перед миром. Ошибалась.

Потому что сейчас, обнимая этого дрожащего мальчика, Айви с поразительной ясностью поняла: она не собирается придерживаться первоначального плана.

Она будет позволять себе любить его.

Открыто, честно, без оглядки на прошлое и будущее. Без страха, что эта любовь станет предательством памяти погибших. Потому что любовь к Джеймсу не отменяла любви к Кайлу, к Лизе, к Марте, к Кевину, к Лин, к Рори. Они всегда будут с ней, в её сердце, в её памяти. Но это сердце было достаточно большим, чтобы вместить ещё кого-то.

Джеймсу это было нужно. Даже если он отрицал, даже если боролся с этим, даже если его холодный ум считал любовь слабостью. Ему нужно было, чтобы его любили. Просто так. Не за достижения, не за потенциал, не за то, кем он мог бы стать. А просто потому, что он есть.

Как нужно было ей самой много лет назад. Как нужно каждому ребёнку, который растёт в холоде и отвержении.

Этот Джеймс ещё не был Повелителем Тьмы. Он был мальчиком, который только учился доверять. Который только начинал понимать, что мир может быть другим. Который нуждался в ней так же остро, как она нуждалась в своих друзьях когда-то.

И все сомнения, все страхи, все тревоги — они больше не имели значения.

Она будет делать то, что считает правильным. Любить его, учить его, быть рядом, несмотря ни на что. И надеяться, надеяться изо всех сил, что этой любви окажется достаточно.

Глава 12. Оттепель

Джеймс отстранился первым.

Айви почувствовала, как он напрягся в её руках, как замер, а потом медленно, очень осторожно отодвинулся. Он не смотрел на неё — уставился в пол, на обрывки фотографий, которые всё ещё лежали вокруг них. Лицо его стало спокойным, почти равнодушным.

— Я не специально, — сказал он ровно. — Оно само вырвалось.

Айви смотрела, как он выстраивает эту стену заново, кирпичик за кирпичиком. Как прячет страх и отчаяние под маской безразличия. Как делает вид, что ему всё равно, выгонят его или оставят.

Она знала этот механизм. Сама пользовалась им годами.

— Я знаю, — ответила она так же ровно, вставая с колен. — Ты не хотел.

Она начала собирать обрывки фотографий. Джеймс сидел на полу, не двигаясь, и смотрел на неё.

— Элли скоро уедет, — сказала Айви, не оборачиваясь. — Мы сегодня были в Канцелярии опеки. Нашлась семья, готовая её удочерить. Через несколько дней за ней приедут.

Джеймс молчал. Айви чувствовала его взгляд спиной, тяжёлый, колючий, полный недоверия.

— Я не сказала тебе сразу, — продолжала она, складывая обрывки на комод. — Думала, не стоит обнадёживать раньше времени. Вдруг что-то пойдёт не так. Я не хотела, чтобы ты надеялся, а потом разочаровался.

Джеймс опустил голову, разглядывая свои руки. Они всё ещё дрожали.

— Я думал, вы оставите её, — тихо сказал он.

Айви подошла ближе, остановилась в шаге от него.

— Я понимаю, почему ты так подумал, — сказала она. — Я понимаю, почему ты разозлился. Это нормально — чувствовать такое, когда тебе кажется, что тебя снова бросают. Но тебе нужно научиться контролировать свою магию.

Джеймс поднял голову, и в его глазах мелькнуло знакомое выражение — жадное любопытство ученика, готового впитывать знания.

— Потому что ты владеешь Анхилией, — продолжала Айви. — А в этой магии всё связано. То, что ты чувствуешь, становится тем, что ты делаешь. И то, что ты делаешь, влияет на то, что ты чувствуешь. Если ты позволишь гневу управлять тобой, магия будет вырываться наружу каждый раз, когда тебе станет больно. А если ты научишься управлять магией — может быть, научишься управлять и гневом.

Она помолчала, глядя на него сверху вниз.

— Я не злюсь на тебя, Джеймс. Я понимаю, почему ты это сделал. Но такого больше не должно повториться.

Он кивнул.

Айви вернулась к комоду, взяла в руки обрывки фотографий. Сосредоточилась, провела над ними ладонью, читая заклинание починки. Воздух вокруг фотографий замерцал, обрывки шевельнулись, потянулись друг к другу, соединяясь.

— Есть ли у заклинания ограничения? — спросил Джеймс из-за спины.

Айви убрала руку и протянула ему фотографии.

— А ты сам посмотри.

Джеймс взял их, всмотрелся. Лица на снимках были теми же — Кайл с дочками, Кевин и Рори, Лин. Но изображение словно пропустили через мутное стекло. Чёткость потерялась, края смазались, цвета поблёкли. Качество ухудшилось заметно, невооружённым глазом.

— Качество стало хуже, — пробормотал Джеймс.

— Да. Чем чаще используешь заклинание на одной вещи, — сказала Айви, забирая фотографии и убирая их обратно в коробочку, — тем больше вещь портится. Магия восстановления не идеальна. Каждый раз, когда ты чинишь что-то заклинанием, оно теряет часть себя. После еще пары применений от фотографии ничего не останется.

Джеймс смотрел на коробочку, и Айви видела, как он прокручивает эту информацию в голове, запоминает, раскладывает по полочкам.

— Я запомню, — сказал он.

Айви кивнула и оглядела разгромленную комнату.

— А теперь помоги мне убрать это безобразие. Миссис Брукс не должна этого видеть, иначе у неё сердце не выдержит.

***

Следующие несколько дней текли размеренно, но Айви чувствовала, как что-то меняется.

Они много занимались. Утром — теория, после обеда — практика во дворе, вечером — снова теория в библиотеке у камина. Айви рассказывала об истории Дворов, о структуре Совета, о том, как устроена иерархия в магическом обществе. Джеймс впитывал, запоминал, задавал вопросы — острые, точные, иногда неудобные.

Они перешли к заклинаниям.

Айви адаптировала их под школу Анхилии. Она показывала Джеймсу, как чувствовать магию внутри себя, как выпускать её наружу не рывком, а плавно, как направлять её, а не просто выплёскивать.

Получалось у него пока плохо. Но Айви видела, что он старается.

— Я знаю довольно мало о такой магии, — призналась она однажды вечером, когда они сидели в библиотеке. — Анхилия — древнее искусство. В академиях её почти не преподают, считают устаревшей. То, что я тебе даю — это основы, собранные по крупицам из старых книг и собственного опыта. Дальше тебе придётся разбираться самому.

Джеймс кивнул, принимая это как данность. Он уже привык, что ответы не всегда лежат на поверхности.

В перерывах между занятиями он расспрашивал её о Страже. Айви рассказывала: о структуре, о рангах, о том, как распределяются обязанности на рубежах. О Завесе — о том, что это такое на самом деле, как она истончается, какие твари могут прорываться через неё.

— Стража — это те, кто держит границу, — объясняла Айви. — Между нашим миром и тем, что за Завесой. Твари оттуда иногда прорываются, и если их не останавливать, они могут уничтожить целые города.

— А что такое Завеса?

— Граница. Тонкая плёнка между мирами. Она есть везде, но в некоторых местах тоньше, чем в других. Северные рубежи — как раз такое место. Поэтому там нужна Стража.