Ямиля Нарт – Хозяйка класса Люкс (страница 49)

Я застыла, не в силах пошевелиться. В голове пронеслись воспоминания: прохладная чешуя под пальцами, мощные мышцы, работающие в полёте, его смех в моей голове, его рука, поправляющая мои растрёпанные волосы на крыше…

— Он… он сделал серьёзный шаг? — прошептала я, чувствуя, как по лицу разливается тепло и внезапная, ошеломляющая, чистая радость.

— Без всяких сомнений, — кивнул Лириан, уже немного успокоившийся. — И, судя по твоему лицу, ты отвечаешь взаимностью. Так что вопрос о том, есть ли между вами чувства отпадает сам собой. Он проявил их действием, в соответствии со своей природой. А ты приняла этот жест, даже не зная его значения.

Я сидела, не в силах пошевельнуться, переваривая его слова. В голове всё перевернулось. Вся ярость, вся обида внезапно отступили перед ослепительной, простой истиной. Аррион молчал о метке, о связи… но своими действиями он кричал о своих чувствах громче любых слов. Он доверил мне свою спину в самом уязвимом облике. Он делился со мной самым сокровенным для дракона – ощущением полёта, свободы, силы.

И я… я отвечала ему. Не зная правил его игры, но следуя своим чувствам. Доверяя.

И в этот момент я поняла. Поняла, что мои собственные чувства к нему – это не благодарность, не привычка к партнёрству и даже не просто влечение. Это было что-то глубже. Что-то, что родилось в наших бесконечных спорах, в совместных победах, в этих редких моментах, когда его холодная маска давала трещину. Я боялась признаться в этом даже себе, потому что опасалась снова ошибиться, снова довериться не тому. Но сейчас, в лесу Обсидиана, под рёв чёрных водопадов, страх отступил. Он сделал свой серьёзный шаг. А я?

Я не успела ответить себе на этот вопрос, потому что в скале снова проступила дверь, и из неё вышел Аррион, нагруженный свёртками.

Мы закончили обустройство лагеря почти в полной темноте, если не считать света нашего костра и фосфоресцирующих растений. Поели в тишине — консервированная тушёнка и хлеб от мамы, который казался здесь особенно тёплым и родным.

Странник Бездны так и не появился.

Когда Грум-Гр улёгся спать у входа в палатку, а Лириан удалился на первую вахту, я подошла к Арриону. Он стоял на краю плиты, глядя на бушующую внизу черноту водопада, его профиль чётко вырисовывался на фоне переливчатого свечения брызг.

— Аррион, — позвала я тихо.

Он обернулся. Его лицо было серьёзным, а в глазах читалась настороженность и вина. Он всё ещё боялся, что после разоблачения я отвернусь. Что наша хрупкая связь, едва успевшая окрепнуть, рассыплется.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказала я. — Пройдёмся?

Он кивнул, ничего не сказав, и пошёл рядом со мной по узкой тропинке, ведущей вдоль кромки каньона, подальше от шума воды. Некоторое время мы шли молча. Потом он заговорил первым, не глядя на меня.

— Я пойму, если ты хочешь разорвать партнёрство. После того, как мы спасем Дом… ты сможешь вернуться на Землю. Оставить Дом на меня. Ты свободна в своём выборе. Я не стану удерживать.

Его слова прозвучали ровно, почти без эмоций.

Я остановилась и повернулась к нему. Мы стояли на небольшом выступе, над бездной, где внизу клубился туман, подсвеченный снизу малиновым светом глубинных мхов.

— Я не хочу возвращаться на Землю, Аррион. Не навсегда. И я не хочу разрывать партнёрство. Да, я всё ещё зла на тебя, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты не имел права скрывать. Это было подло и неуважительно.

— Я знаю, — просто сказал он.

— Но… я также кое-что поняла, — продолжила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Лириан только что объяснил мне кое-что о драконьих… ритуалах.

Аррион замер. Его синие глаза в темноте казались бездонными.

— А, — произнёс он очень тихо. — Лириан сказал.

— Да. И это… многое меняет. Но нам нужно разобраться с доверием.

Он вздохнул, и его плечи слегка опустились.

— Я знаю. И я сожалею. Я думал, что защищаю Дом. И… защищаю нас от преждевременных ожиданий. Я боялся, что, если ты узнаешь об Истинной Связи, ты начнёшь искать в каждом моём слове и поступке её подтверждение, а не видеть меня настоящего. Я хотел, чтобы всё шло естественно. Чтобы ты увидела меня — дракона, артефактора, циника, зануду — и решила сама, без давления судьбы, нужен ли я тебе. Это было эгоистично и глупо.

— Да, было, — согласилась я. — Но я понимаю твою логику. Это сложно, но понимаю. Я не знаю точно, что такое Истинная Пара. И мне сейчас всё равно. Потому что то, что я чувствую к тебе… оно родилось не из-за какой-то магической метки. Оно родилось, когда ты сутками не отходил от Сердца, чтобы спасти Дом. Когда ты стоял рядом со мной против Игоря, или когда мы подкидывали накладные ногти в чужую ванну, как два проказливых ребенка. Когда ты смеялся со мной в кофейне, прячась от взгляда того недо-кота.

Он слушал, не дыша, его взгляд пристально впивался в моё лицо.

— Я боюсь, — призналась я шёпотом. — Боюсь снова довериться и ошибиться. Боюсь, что ты видишь во мне лишь удобного партнёра по Дому, часть какого-то своего долгосрочного плана. Боюсь, что эта связь – всего лишь магия, а не настоящие чувства.

— Я тоже боюсь, — неожиданно сказал он, и его голос прозвучал с непривычной уязвимостью. — Я боюсь, что ты увидишь в этой связи лишь обязательство, навязанное судьбой. Что никогда не сможешь увидеть за ней меня. Настоящего. Я боялся сказать, потому что не хотел, чтобы это знание определяло всё между нами. Я хотел, чтобы ты… выбрала меня. Не Истинного, а просто меня. Со всеми моими недостатками.

Это было признание. Большее, чем я могла от него ожидать.

— Давай попробуем, — сказала я просто. — Попробуем стать настоящими партнёрами. Не только в Доме. Во всём. Не потому, что так велит метка, а потому, что мы этого хотим. Со всеми нашими страхами, ошибками и разными взглядами на дизайн штор.

Аррион смотрел на меня долго-долго. Потом уголки его губ дрогнули в настоящей улыбке.

— Это звучит… эмоционально затратно, — произнёс он. — И… да. Я хочу попробовать.

Я почувствовала, как что-то щёлкает внутри, как падает последняя внутренняя стена.

Аррион протянул руку, и я взяла её. Его пальцы были длинными и прохладными, а хватка — твёрдой и уверенной.

— Теперь, — произнёс он. — Все карты на стол. Начиная с этого момента. Ведь я думаю о тебе больше, чем о ком-либо за последние десятилетия.

— Я тоже, — сказала я, улыбаясь. — Хотя, конечно, десятилетие назад я еще ходила в университет. Но я понимаю, о чем ты. После измены Игоря я оставила надежду, что смогу кого-то полюбить. И вот надо же, встретила свою судьбу на каком-то базаре.

Аррион издал смешок.

Он медленно поднял руку, и его пальцы коснулись моей щеки, на мгновение задержавшись там, прежде чем мягко скользнуть за шею. Его взгляд стал серьёзным и невыносимо тёплым. Он наклонился, и его дыхание смешалось с моим в холодном воздухе.

— Надо же, — повторил он шепотом мои слова, и его губы коснулись моих.

Это был медленный и осторожный поцелуй, как будто он проверял реальность этого момента. В нём была вся сложность наших чувств — и вина, и надежда, и это новое, хрупкое доверие. Когда мы разъединились, он не отстранился, а прижал свой лоб к моему, и в его синих глазах я увидела отражение мерцающих звёзд и себя.

— Думаю, я, пожалуй, рад, что судьба оказалась столь банальна, — тихо сказал он, и в его голосе слышалась лёгкая, искренняя усмешка.

Мы стояли, держась за руки, и напряжение последних дней начало потихоньку растворяться в рёве водопадов и холодном воздухе Обсидиана. Но расслабляться было рано.

— Но сначала нам нужен Странник, — напомнила я, возвращаясь к суровой реальности. — Гильдия Времени и Пространства не отступит надолго.

Аррион кивнул, его лицо снова стало сосредоточенным.

— Да. Моих знаний не хватает, чтобы понять, как надёжно скрыть Дом от такого уровня сканирования. Или как укрепить его на случай прямого нападения. Гильдия, судя по всему, обосновалась где-то возле места, где ты открывала связь с Аэтерисом. Они копят силы, чтобы напасть по-настоящему. У нас очень мало времени.

Мы ещё немного постояли в тишине, глядя в тёмную бездну каньона.

А потом перед нами появился он.

Глава 28. Странник Бездны

Мы стояли, держась за руки на краю бездны, когда воздух перед нами исказился. Словно пространство, устав от попыток сохранить форму, внезапно сдалось и позволило чему-то, что всегда было здесь, наконец стать видимым.

На каменной плите, которая еще секунду назад была пустой, сидел ребенок.

Он казался лет восьми, не больше. Белые, почти прозрачные волосы спадали на худые плечи, одет он был в простую серую тунику, похожую на мешок. Его лицо было бледным, с тонкими, почти невидимыми бровями. Черты — нос, рот, глаза — были правильными, даже миловидными, но в них не было ни капли детской непосредственности или тепла. В них плавала бездна – не метафорическая, а самая настоящая. Вглядываясь в них, я видела не радужку и зрачок, а мерцающие далекие галактики, рождение и гибель звезд, бесконечную, холодную пустоту межмирового пространства. От этого взгляда по спине пробежал ледяной холодок инстинктивного, животного страха. Это существо только выглядело ребенком.

Он сидел, поджав под себя босые ноги, и смотрел на нас. Он смотрел на нас с холодным, отстранённым любопытством, словно мы были интересными, но не более чем насекомыми под стеклом.