Ямиля Нарт – Хозяйка класса Люкс (страница 48)

Грум-Гр кашлянул. Звук был глухим, но это был кашель, а не скрежет. Он попробовал что-то сказать. Сначала снова вышло невнятное хрипение, но потом, будто настраивая инструмент, он издал низкий, густой, гортанный, но абсолютно членораздельный звук:

— А-а-арри… он…

— Не спеши, — сказал Аррион. — Говори по слогам. Артефакт должен адаптироваться к твоим голосовым связкам. Это займёт несколько минут.

Я смотрела на эту сцену, и что-то тёплое и нежное сжало мне сердце. Аррион, вечный циник и расчётливый стратег, потратил время и, я была уверена, немалые ресурсы, чтобы создать сложный магический артефакт для тролля. Не из выгоды, а просто потому, что видел проблему и мог её решить.

— Это… очень мило с твоей стороны, — тихо сказала я, и в голосе моём прозвучала неподдельная нежность, которую я не смогла сдержать.

Аррион взглянул на меня, и в свете грибов мне показалось, что его уши слегка порозовели. Он отвёл взгляд, покосившись на Лириана, который наблюдал за этим с немного ехидным лицом.

— Не приписывай мне излишней сентиментальности, — пробормотал Аррион. — Просто неэффективно иметь немого сотрудника. Чисто практическое решение.

Но я знала, что это была ложь. И он знал, что я знаю.

Тем временем Грум-Гр экспериментировал с голосом. Он мычал, пробовал издать гласные, потом слоги. Его голос был невероятно низким, басовитым, с лёгким каменным перезвоном, словно где-то внутри него перекатывались гальки. Но он был ясным.

— Спа-си-бо, — наконец выдавил он, глядя на Арриона с таким обожанием, что тому пришлось снова отвести взгляд. — Го-лос… вер-нул-ся.

— Не до конца, — предупредил Аррион. — Я нашел на тебе какое-то проклятие, которое блокирует твой голос. Чтобы снять его, мне надо знать подробности о том, как ты его получил.

Грум-Гр посмотрел на нас, и в его глазах была борьба. Он действительно не любил вспоминать старые дни. Но теперь, обретя дар речи, он, кажется, чувствовал необходимость поделиться.

Мы снова двинулись в путь, но теперь уже медленнее, давая Грум-Гру возможность идти и говорить. Его рассказ, прерываемый паузами и подбором слов, лился печальным потоком, идеально вписываясь в мрак Обсидиана.

— Я из клана Тёмных Камней, — начал он, и в его голосе звучала глубокая, застарелая грусть. — Мои сородичи… мы не такие, как другие тролли. Мы чтим тишину, изучаем потоки энергии в камне, читаем прошлое и возможнее будущее в трещинах скал. Я был одним из лучших. Я умел слышать духов гор и предвидеть обвалы. И я хорошо говорил. От имени клана вёл переговоры с соседями.

Он тяжело вздохнул, раздвигая перед собой ветви огромного папоротника.

— У соседнего клана, Огненных Жил, был молодой, амбициозный шаман. Он видел в нашем клане соперников. На одном из собраний вождей… он бросил мне вызов на ритуальный поединок. Я проиграл. И в момент моего поражения он наложил на меня заклятие. Заклятие немоты и глухоты к эху камня. Оно заблокировало мою способность к прорицанию и отняло голос. Без голоса я не мог быть дипломатом. Без связи с камнем – прорицателем.

Он на минуту замолчал, собираясь с мыслями.

— Для клана я стал бесполезным. Больше не прорицатель. Не дипломат. Только едок. Лишний рот. Они изгнали меня. Я скитался по миру. Но на Обсидиане к троллям, особенно к изгоям, относятся с предубеждением. Никто не хотел дать работу или приют немому великану. Нигде не находил себе места. Пока не наткнулся на «Междумирье». Аграфена пустила меня, но ей было всё равно, лишь бы платил. Потом пришла ты, Ольга. И всё изменилось.

Он посмотрел на меня, и в его глазах светилась безмерная преданность.

— Ты дала мне дом, работу.

Аррион всё это время слушал, не перебивая, его лицо было сосредоточенным. Когда Грум-Гр закончил, дракон подошёл к нему и положил руку на его предплечье, внимательно вглядываясь в его каменные черты, словно изучая невидимые глазу руны.

— Заклятие сложное, — наконец произнёс Аррион. — Связано с блокировкой энергетических центров в горловом и теменном узлах. Но оно не необратимо. Судя по всему, шаман не был достаточно силён, чтобы наложить его навечно. Оно ослабевает со временем. Я… думаю, я смогу его снять. Потребуется время и концентрация, но это возможно.

Я посмотрела на Грум-Гра. Он замер, и в его глазах вспыхнула надежда, такая яркая и болезненная, что сердце сжалось.

— Грум-Гр, — мягко сказала я, подходя к нему. — Если ты захочешь, когда Аррион снимет заклятие, вернуться к своему народу… я пойму. Дом будет тебе благодарен за всё, что ты сделал. Ты всегда будешь желанным гостем. Ты не обязан оставаться работником отеля. Ты свободен в своём выборе. Но знай, что Дом… что мы все очень ценим тебя. Ты стал частью команды. Семьи.

Тролль смотрел на меня, и его каменные черты дрогнули. Из его глаз, огромных и тёмных, скатились две густые, смолистые слезы.

— Нет, Хранительница Ольга. Благодарю тебя. И благодарю тебя, мастер Аррион, за надежду и за этот дар, — он коснулся медальона. — Но я не хочу уходить . Даже если голос вернётся полностью. Клан отвернулся от меня, когда я стал бесполезен. А здесь… здесь у меня есть Дом. Здесь я нужен.

Я почувствовала, как комок подкатывает к горлу, и просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Аррион, наблюдавший за этой сценой, хмыкнул.

— Хорошо, — сказал дракон. — Тогда, как только у нас будет время, займёмся твоим заклятием. А сейчас… продолжай вести. Где эти Чёрные Водопады?

Грум-Гр, ободрённый, с новым рвением указал направление. И мы снова двинулись в путь. Теперь тролль не просто шёл – он вёл нас, время от времени что-то рассказывая своим новым голосом о местных опасностях.

Глава 27. Разговоры о важном 2ч

Мы шли ещё пару часов. Лес постепенно редел, светящийся мох под ногами становился гуще, а воздух — влажнее и звонче. Сквозь чащу начал доноситься отдалённый, мощный гул. И вот, наконец, мы вышли из последней стены искривлённых деревьев на край обрыва.

Перед нами открывалось потрясающее и пугающее зрелище. С высоких, чёрных, как смоль, скал низвергались десятки водопадов. Но вода в них была не прозрачной, а густой, маслянисто-чёрной, и падала она не с плеском, а с глухим, тяжёлым рокотом, словно стекала сама материальная тьма. Воздух дрожал, и брызги, долетавшие до нас, были ледяными и пахли озоном и камнем. Это и были Чёрные Водопады. Место, где, по словам Грум-Гра, видели Странника.

— Здесь, — сказал Грум-Гр, указывая на плоскую каменную плиту. — Здесь он сидел. Странник. Я видел его однажды, в последнюю ночь перед изгнанием. Он смотрел на воду и что-то напевал. Никто другой его не видел. Думали, я брежу.

Мы подошли к плите. Никого не было. Лишь влажный камень и грохот падающей в бездну воды.

— Значит, будем ждать, — вздохнул Аррион.

С ним было не поспорить. Мы отступили от рёва водопадов в более сухую часть, где скалы образовывали нечто вроде навеса. Лириан и Грум-Гр принялись расчищать площадку от острых камней и скользкого мха. Аррион достал из своего, казалось бы, бездонного плаща несколько кристаллов и расставил их по периметру, нашептывая заклинания. Кристаллы вспыхнули мягким светом, образовав магический круг защиты от мелких тварей и нежелательного внимания.

— Я вернусь в Дом, — сказал он мне, открывая себе дверь. — Возьму артефактную палатку, провизию, тёплые вещи. И проверю, всё ли в порядке.

Тем временем мы разожгли небольшой, почти бездымный костёр из сухих, не светящихся веток, которые собрал Грум-Гр.

Лириан присел рядом со мной, когда Грум-Гр ушел к водопадам в явном приступе ностальгии. Эльф молчал какое-то время, а потом спросил тихо:

— Ольга, что теперь происходит между вами? После того, как всё вскрылось.

Я вздохнула.

— Не знаю, Лириан. Честно. С одной стороны… я в ярости. Он скрывал от меня нечто важное, решал за меня. Это отвратительно. С другой… — я замялась, подбирая слова. — За последнее время мы столько всего прошли вместе.

— Есть ли между вами чувства? — осторожно спросил он.

Я остановилась, глядя на темнеющее небо меж кронами — там, где оно было видно, уже загорались странные, лиловые звёзды.

— Думаю, да, — тихо сказала я. — Мы много времени проводили вместе. После работы, за ужином, много разговаривали. Он… он не такой, каким казался вначале. Под этой маской высокомерия и цинизма есть ум, любопытство, даже какая-то неуклюжая забота. Он спас Дом. Поддержал меня в ситуации с Игорем. Мы ходили в кино, летали… — я невольно улыбнулась, вспоминая тот безумный, освобождающий полёт.

— Летали? — Лириан наклонил голову, его эльфийские уши насторожились. — Ты имеешь в виду… в драконьем облике?

— Ну да, — пожала я плечами. — Дважды. Первый раз, когда у меня была паника после слежки за Игорем, чтобы успокоить меня. А второй… недавно, после кино. Он предложил, и мы полетали над городом, просто для души.

Лириан замер, на его бледном эльфийском лице появился яркий румянец. Он откашлялся и, явно смущаясь, выдавил:

— Ольга… ты понимаешь, что это значит? Для драконов?

Я нахмурилась.

— Что значит? Это же просто полёт.

— Нет! — он почти выкрикнул это, затем понизил голос, оглядываясь, но Аррион ещё не вернулся. — Это не «просто полёт»! Для драконов их истинный облик — это самая сокровенная, уязвимая часть их сущности. Позволить кому-то прикоснуться к себе в драконьей форме, тем более — взобраться на спину и лететь… Это один из самых интимных ритуалов ухаживания! Большой жест доверия и… и серьёзных намерений. Это… это как если бы эльф пригласил кого-то в священную рощу предков для совместной медитации на рассвете. Или отдал кому-то на хранение своё истинное имя. Это серьёзнейший шаг.