Ямиля Нарт – Хозяйка класса Люкс (страница 37)
— Какие неожиданные визитеры, — произнес он бархатным голосом.
— Нам нужна ваша помощь, господин Аскар, — сказала я, используя все свое обаяние, которое когда-то усмиряло самых капризных VIP-гостей. — Очень срочная и деликатная. Чистка памяти и цифровых архивов.
— У меня очередь, — сухо ответил он, отворачиваясь к монитору.
— Я помню, как вам понравилось наше гостеприимство, — мягко продолжала я, делая шаг вперед. — И мы с тех пор значительно улучшили сервис. Появился бассейн с видом на северное сияние и настоящий хаммам.… В знак извинений за прошлый инцидент, я готова предложить вам скидку в пятьдесят процентов на следующее посещение любого из наших новых помещений. Если вы сможете помочь нам сегодня.
Он поправил очки, и в его глазах мелькнул интерес, погасивший часть недовольства.
— Бассейн и хаммам? — переспросил он. — С видом на северное сияние какой магнитосферы?
— Девятой луны Элириума, — без запинки ответил Аррион, явно знавший, о чем речь.
Аскар взвесил предложение. Взгляд его скользнул по моему лицу, по серьезному лицу Арриона.
— Ладно, — буркнул он. — Только из-за вашего… настойчивого раскаяния. И из-за того, что вы тогда все-таки сделали мне приличный стейк. Что нужно?
Я объяснила задачу. Он выслушал, кивая.
— Двое человек. Просмотр и удаление конкретных воспоминаний, полная зачистка связанных цифровых следов на всех носителях, к которым они имели доступ. Стандартный пакет «Полное забвение». Долго и муторно. Но с вашей скидкой… считайте, что я согласен. Готов выдвигаться.
Я открыла портал сначала в Дом, чтобы убедиться, что с гранитами все в порядке. Мы застали момент легкого хаоса: несколько пушистых комочков не могли поделить диван в холле, споря тонким писком. Лазурит уже разрешал спор.
Затем мы отправились в квартиру детектива Савелия. Аррион, используя тот же маскировочный модуль, бесшумно вошел внутрь. Савелий спал на диване перед телевизором. Аррион легким касанием к виску погрузил его в глубокий, беспробудный сон.
Аскар приступил к работе. Он подключил к голове детектива тонкие сияющие проводки и погрузился в просмотр его памяти. На экране портативного устройства мелькали обрывки образов, лиц, в том числе и мое. Аскар, сосредоточенно хмурясь, выборочно стирал целые блоки: встречу с Игорем, заказ, все воспоминания обо мне, о странностях, которые он расследовал. Потом он подключился к компьютеру Савелия, и его пальцы задвигались по голографической клавиатуре с невероятной скоростью. Файлы, фотографии, отчеты — все исчезало. Он проверил телефон, облачные хранилища, даже автоответчик. Чисто.
— С ним закончено, — констатировал Аскар. — Ни памяти, ни данных. Теперь второй.
Мы отправились к Игорю. Он спал один, и судя по горе бутылок пива, которыми он обычно запивал особенно плохие дни, дела у них с Ирой шли не важно.
Процедура повторилась. Аррион усыпил его, Аскар стер все, что было связано с заказом детективу, с подозрениями, с шантажом. Стер и цифровые следы: переписку, заметки, скопированные файлы.
Однако, закончив, Аскар покачал головой.
— Все, что связано с этим новым заказом, удалено. Но… все, что было до — общая жизнь, развод, обиды — осталось. Это фундаментальные воспоминания, уходящие корнями в его личность. Вычистить их, не превратив его в овощ, невозможно по стандартному договору. С этим вам придется разбираться самим. И медлить нельзя. Когда он проснется, он не вспомнит, что нанимал детектива или звонил твоей матери в последнее время. Но он может начать все сначала.
Ледяной ком снова сжал мне сердце, но теперь я была готова.
— Хорошо. Сколько с нас?
Аскар назвал сумму.
— Скидку я запомнил, — сказал он, собирая инструменты. — На неделе загляну проверить ваш хаммам.
Я открыла портал обратно в Техномагнум, прямо в его кабинет, расплатилась с ним оставшимися кристаллами. Он ушел, все так же щеголеватый и недовольный, но, кажется, немного смягченный перспективой хаммама.
Мы с Аррионом вернулись в Дом. Было уже глубоко за полночь. Я чувствовала чудовищную усталость, но внутри наконец-то было тихо. Непосредственная угроза была нейтрализована.
Граниты уже сладко спали, свернувшись клубками в своих каменных нишах.
Я отправилась на Землю, забрала с доставки у квартиры родителей еду, которую заказала заранее — на случай, если гранитам не понравятся наши запасы, я хотела угостить их мороженым. Пока ждала курьера, я поговорила с мамой. Она все еще была напугана.
— Олюша, звонки вроде прекратились… И тот мужчина… я его больше не видела, но…
— Мам, успокойся, — сказала я, обнимая ее. — Вопрос с преследователем решен. Окончательно. Он больше не побеспокоит ни тебя, ни меня.
Я не стала вдаваться в детали, лишь в общих чертах описала, что Игорь нанял сыщика, мы это выяснили и «урегулировали вопрос». Мама слушала, широко раскрыв глаза, но в ее взгляде читалось облегчение.
— А что же делать с ним самим? — спросила она тихо. — Он же, зараза, не успокоится. Зло в нем сидит.
Я пожала плечами, чувствуя бессилие.
— Не знаю, мам.
Мама помолчала, а потом сказала неожиданно:
— А если сходить к той тетке, к знахарке? Она, говорят, и на такие дела… «отвороты» делает. Чтоб и думать о тебе перестал.
Я закатила глаза. Знахари, привороты… После всего, что я видела в Мультивселенной, в магию земных «бабушек» я верила слабо. Это казалось суеверием, наивным и бесполезным.
— Мам, ну что ты…
— Сходи, — настаивала мать. — Проверишь. Не поможет — так не поможет. А вдруг? Адрес у меня есть.
Я, конечно, отнеслась к этому скептически. Но мама настаивала, да и отчаянное положение требовало отчаянных мер. Я слышала о бабке в соседнем районе, к которой многие ходили. Решила попробовать. Что терять?
На следующий день, оставив Дом на попечение Лириану и Арриону, я отправилась по адресу. Бабка жила в обычной хрущевке, но ее квартира была заставлена сушеными травами, иконами и странными символами, начертанными на дверных косяках. Сама она — худая, с цепкими глазами — взглянула на меня и сразу сказала:
— Мужик бывший не дает проходу. Мечется, злобствует. Так?
Я кивнула, онемев.
— Рассказывай.
Я рассказала про Игоря, про его навязчивость, про то, что даже после всего он не оставляет в покое.
Она слушала, кивая, потом взяла мою руку, долго смотрела на ладонь, что-то бормоча.
— Так вот, дитятко, дело-то не в нем одном, — сказала знахарка, усаживаясь за стол. — На нем стоит сильный приворот от той, новой девчули. И «отворот» на тебя. Кто делал — руки золотые, да душа черная.
— Что?
— Объясняю. Его новая опутала его, чтоб к ней тянуло, от тебя отворачивало. А чтоб отворот этот крепче держался, на тебя повесили «зеркало». Все плохое, что в нем есть — жадность, злоба, подозрительность — на тебя выливается. А все хорошее, что там еще осталось, — на нее. Потому он тебя и ненавидит лютой ненавистью, а ее боготворит. Без причины, понимаешь?
Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. Это… имело смысл. Его внезапная, иррациональная ярость, его уверенность, что я во всем виновата…
— Но… это же значит, он не виноват? — выдохнула я.
— Виноват! — резко сказала старуха. — Еще как! Такие ритуалы работают только с тем, что в человеке уже есть. Усиливают, но не создают из ничего. Неверность в нем сидела. И злоба на тебя за то, что ты сильнее была, тоже. Ритуал лишь палку перегнул. Снять его можно. Надо только частичку его принести. Волос, ноготь.
Я сидела, не в силах вымолвить слово. Это объясняло многое. Его резкую перемену, его иррациональную, лютую ненависть.
Я вернулась в Дом и через портал отправилась в квартиру Игоря. Я аккуратно выдернула у него из расчески несколько волос, завернула в бумажку и вернулась к знахарке.
Она разожгла угли в маленькой печке, смешала волосы с травами, читала заклинания на непонятном языке. Воздух в комнате сгустился, запахло полынью и жженым сахаром. В конце она бросила сверток в огонь, и тот вспыхнул синим пламенем с резким треском.
— Готово. Связь порвана. Зеркало разбито. Теперь он будет видеть тебя и ее такими, какие вы есть. А что из этого выйдет… — она пожала плечами. — Его дело. Но тебя он больше трогать не должен. По крайней мере, с такой дикой злобой.
Я поблагодарила ее, щедро заплатила и ушла, чувствуя странную смесь облегчения и пустоты. Было странное ощущение — будто огромная, невидимая тяжесть спала с плеч.
Вернувшись в Дом, я по-настоящему выдохнула впервые за многие недели. Гнетущее ощущение преследования, страха за родителей — все отступило. Оставалась лишь усталость и… некоторая растерянность от того, что проблема, казавшаяся нерешаемой, была устранена таким неожиданным способом.
Следующие пару дней прошли в мирной, почти домашней рутине. Граниты оказались милыми и благодарными гостями. И Аррион… что-то изменилось между нами. Точнее, не изменилось, а проступило на поверхность.
Мы не спорили меньше. Но теперь в наших спорах была не язвительность, а скорее спортивный интерес. Он мог часами слушать мои рассказы о земном менеджменте, задавая уточняющие вопросы, а я с интересом узнавала о принципах работы магических артефактов. Мы находили компромиссы: я согласилась на его систему энергомониторинга для оптимизации расходов, а он разрешил мне оставить «бесполезные», с его точки зрения, цветы в холле и теплые пледы в номерах, потому что «это повышает субъективную оценку комфорта, что может влиять на сумму чаевых».