Ямамото Цунэтомо – Бусидо. «Хагакурэ» о Пути самурая (страница 40)

Потом настоятель Таннэн спросил у Дайю, было ли такое на самом деле и не мог ли бы он научить его молитве, которая привела к такому удивительному результату. И тот ответил: «В нашей секте нет каких-то особых молитв, но я решил во имя законов Будды сделать это, что бы мне ни стоило. Поэтому я вернулся в храм, наточил подаренный верующими меч и, спрятав его под одеждой, направился к покойнику. Я верил, что во мне проснется сила учения Будды и он оживет. Если бы этого не случилось, я собрался вспороть себе живот и умереть, обхватив руками мертвое тело».

Дайю был глубоко предан Кэммоцу Мидзуно[302] и часто посещал его. Даймё одаривал монаха одеждой, за что тот благодарил его, молитвенно складывая руки. Дайю часто уносил от него выдолбленные тыквы, наполненные сакэ, а когда они пустели, он снова шел к Кэммоцу, просил наполнить сосуды снова и никогда не встречал отказа. Когда Кэммоцу выходил его провожать, настоятель протягивал руки и говорил: «Возвращайтесь к себе, мой друг».

Как-то раз Дайю куда-то пропал, и Кэммоцу направил на его поиски своих слуг. Вернувшись, они сказали, что видели настоятеля у хинин[303]. Кэммоцу решил передать им дары. Когда группа хинин появилась перед замком, слуги сказали им: «Заберите подарки, но не заходите за ограду». – «Бросайте сюда, мы поднимем», – раздалось из рядов хинин. Слуги вскочили, чтобы схватить дерзкого, и увидели перед собой Дайю.

Как говорил один старый самурай, чтобы сразить врага на поле боя, надо смотреть на то, как бьет птицу сокол. Он врывается в стаю, где тысяча птиц, но не обращает внимания ни на одну из них, кроме той, на которую нацелился с самого начала. Это его добыча. То, что называется «голова с волосами», когда идет речь о сражении, в котором самурай указывает на свою цель в рядах неприятеля: «Вот тот, в доспехах, – мой!»

В хронике «Коё гункан» один воин спрашивает другого: «Оказавшись лицом к лицу с врагом, я будто погружаюсь во тьму. Поэтому, наверное, у меня так много ран на теле. А вы одержали столько известных побед и вышли из всех поединков невредимым. Как такое может быть?» Тот отвечает: «В самом деле, при столкновении с врагом на человека будто затмение находит. Но стоит хоть немного успокоиться, взять себя в руки, как сквозь мрак ночи пробивается бледный свет луны. Я знаю, что, если напасть на противника в этот момент, раны тебе он не нанесет».

Что важно для собаки при охоте на диких кабанов? Сверкающие глаза? Хвост как палка? Тонкая шерсть? Широкий зад? Считается, если у собаки у пасти один завиток, она слишком нервная, два – хорошая, три – трусливая. Начинайте кормить собаку мясом кабана, когда она еще щенок. Если она будет есть хорошо, из щенка вырастет замечательный пес. Обязательно взвесьте всех щенков, когда сука ощенится. Из тех, кто тяжелее, вырастут хорошие собаки. Не бейте, не ругайте и не гладьте щенков. Кормите часто, но понемногу.

Один самурай из клана Сацума[304] проходил мимо сторожевой будки. Вид у него был очень заспанный. Стражник увидел его и ткнул палкой прямо в лицо: «А ну-ка не спать!» Самурай вытер кровь и удалился с таким видом, будто ничего не случилось. Вечером он вернулся верхом, и не один, а с несколькими людьми и стал ждать. Когда появились стражники, самурай соскочил с коня, окликнул своего обидчика и зарубил его мечом. Остальные стражники разбежались. Об этом случае уведомили власти Сацумы, но те заявили: «Мы не имеем никакого отношения к этому человеку». На том все и кончилось.

Однажды настоятеля Унго из Мацусимы[305], которого застала ночь во время похода по горной местности, остановил разбойник. Унго сказал: «Я выходец из здешних мест, а не странствующий монах. Денег у меня нет. Можешь взять мое кимоно, но оставь жизнь». – «Зря я старался. Не нужно мне твое кимоно». С этими словами разбойник зашагал прочь. Пройдя сто или двести шагов, Унго обернулся и окликнул разбойника: «Я сказал тебе неправду. Так растерялся, что позабыл про серебряную монету в кошеле. Не сердись на меня. Вот, возьми». Разбойник был поражен. Кончилось тем, что тут же обрил себе голову и попросил настоятеля считать его своим учеником.

Десять слепцов пробирались по горным тропам. Взобравшись на высокую кручу, они почувствовали, что у них дрожат ноги и внутри все похолодело от страха. Хотя они продвигались очень осторожно, слепец, шедший впереди, оступился и полетел с обрыва вниз. Остальные в один голос воскликнули: «Ох, какая беда!» – и застыли не в состоянии сдвинуться с места. И тут раздался голос их свалившегося в пропасть товарища: «Не надо бояться! Со мной ничего страшного. Даже наоборот – мне стало спокойно. Я все думал, как бы не свалиться и что со мной будет. Боялся страшно. А теперь успокоился. Хотите освободить ум от таких мыслей, падайте сюда скорее».

Ава-но Ками Ходзё[306] собрал как-то своих последователей, которых учил военной стратегии, и пригласил модного тогда в Эдо гадальщика по лицу, чтобы тот определил, кто из его учеников храбрец, а кто малодушен. Ава-но Ками вызывал учеников по одному и говорил: «Если окажется, что ты храбр, тебе надо будет стараться еще больше. А если выяснится, что ты трус, ты должен быть готов отдать свою жизнь. Стыдиться тут нечего – каждому это дается от рождения».

Дэндзаэмону Хиросэ тогда было двенадцать или тринадцать лет. Он сел перед гадальщиком и решительно заявил: «Если вы прочтете в моем лице малодушие, я убью вас одним ударом меча».

Если вам предстоит сыграть роль кайсяку и вы используете катану, ваша правая нога должна находиться от колена человека, совершающего сэппуку, на расстоянии одного сяку и пяти сун. Если вы используете вакидзаси, – одного сяку[307]. Сделайте шаг, куда повернуто ваше колено, и тут же рубите прямо поперек шеи.

Когда участвуешь в каком-то споре или отвечаешь в суде по спорному делу, лучше сказать: «Разрешите мне подумать, и я отвечу». Высказав свое мнение в общих чертах, следует попросить еще время на раздумье, чтобы оставить себе пространство для маневра. Хорошо бы посоветоваться об этом деле с разными людьми, посовещаться с ними, оценить его. Мудрый человек поделится с вами своей мудростью, подскажет какой-то неожиданный довод. Если даже обсуждать дело с человеком несведущим, об этом пойдет молва, что в конечном счете тоже обернется в вашу пользу. Можно говорить об этом со слугами, объясняя им, что противная сторона в суде сказала то-то, а вы собираетесь ответить так-то. Говорите об этом чаще, репетируйте, чтобы потом речь лилась гладко и уверенно. Если же держать все в себе и не готовиться, возможность потерпеть неудачу будет возрастать.

Что ни говори, а с людьми надо советоваться. Нет рядом мудрецов – поговори с женой и детьми, и к тебе придет мудрость. Как говорил Дзёсуй Мура, понимание этого приходит только с годами.

То, что должно быть сказано, нужно говорить сразу. Если отложить это на потом, слова будут звучать как оправдание. Излагая противной стороне свои доводы, надо убедить ее в том, что ваше предложение пойдет ей на пользу. В таком случае ваша победа будет поистине замечательной. Она должна иметь под собой основания и резоны.

Когда вассал Сингэна Такэды по имени Бидзэн-но Ками Амари был убит в сражении, его восемнадцатилетнего сына Тодзо назначили ёрики[308] вместо отца. В одном из сражений самурай отряда, к которому был приписан Тодзо, получил глубокую рану. Кровотечение никак не удавалось остановить, и Тодзо заставил раненого выпить воду, в которой развели навоз серой в яблоках лошади. Самурай запротестовал: «Мне, конечно, жизнь дорога, но это не значит, что я буду пить лошадиное дерьмо». Услышав эти слова, Тодзо сказал: «Вы замечательный воин и все говорите правильно. Однако истинный смысл самурайского служения состоит в том, чтобы в ходе важной битвы сберечь свою жизнь и обеспечить победу своему господину. Смотри! Я тоже пью». Тодзо выпил и протянул чашку со снадобьем раненому, которую тот с радостью принял. Говорят, что после этого он быстро поправился.

Из книги одиннадцатой

В «Заметках о законах войны» (Гумпо кикигаки) говорится: «Сначала победи, потом атакуй». В этих словах заключен ключ победы в любом бою. Демонстрация изобретательности и мастерства в мирное время есть приготовление к войне. Разбить стотысячное войско врага можно силами пятисот воинов.

Если после штурма вражеского замка приходится отступить, не следуйте той дорогой, по которой пришли. Выбирайте обходные пути.

Складывайте ваших раненых и убитых ничком, головами в сторону врага.

Ворвавшись в стан врага, запоминайте какие-нибудь деревья или кусты, чтобы по этим ориентирам прикинуть расстояние до насыпи или моста, по которому вы пришли. В случае отступления ваших товарищей вы сможете определить, сколько примерно прошло людей, и организовать арьергард. Надо повернуться к отступающим и крикнуть: «Мы строим арьергард! Все ко мне!»

Первый в атаке и последний в отступлении – вот как должен мыслить самурай. Не забывайте выждать подходящий момент для атаки и будьте готовы атаковать, пока ждете.

Принято думать, что шлем – вещь тяжелая. Но когда воин ворвался в замок и на него со всех сторон летят стрелы, пули, камни, бревна, тяжесть шлема совсем не чувствуется.