Якуб Шамалек – Выбор за тобой (страница 7)

Именно поэтому к шопингу Веслава подходила основательно. Раньше она отправилась бы в поход по магазинам и рынкам, сравнивала бы цены, выискивая самое дешевое предложение. А теперь занималась тем же самым в интернете. Планшет ей подарила дочка на прошлое Рождество. Поначалу Веслава ее отругала, нечего, мол, швырять деньги на ветер, ведь можно прекрасно обойтись компьютером в библиотеке, а всю информацию выписать на листочек. Но со временем она признала, что покупка стоящая: планшет был простой в использовании, легкий и удобный. А кроме того, благодаря ему она экономила на бензине, который пришлось бы тратить для разъездов по магазинам.

Наконец нашелся хороший вариант. Черные замшевые сапоги до колена со вставкой из лайкры, на низком каблуке. Веслава увеличила фотографию, проведя пальцами по стеклянному экрану. Сапоги казались узкими: плохо, могут жать. Шишки на ногах были не самыми ужасными, но все же усложняли ей жизнь.

Веслава отложила планшет и взглянула на синие стопы, торчащие из-под простыни. У этого типа таких проблем явно не было, подумала она. При желании мог бы и в балетках рассекать. Если б не умер.

Ну ладно, надо поработать. Веслава поправила очки и пробежалась глазами по сделанному минуту назад описанию вскрытия. Причина смерти очевидна: травмы, полученные в результате дорожной аварии. Трещина в черепе, повреждение спинного мозга в поясничном отделе позвоночника, внутреннее кровоизлияние, долго перечислять. Но прокурор Цезарь Бобжицкий правильно сделал, настояв на вскрытии, – Веслава обнаружила некоторые нестыковки. Автомобиль был оборудован подушками безопасности, и они вроде бы сработали, но травмы были характерны для аварии с неамортизированным столкновением. Веслава предположила было, что погибший ехал на какой-то развалюхе (лет пять без техосмотра, не работающие подушки и все такое), но Бобжицкий возразил: машина была новая, очень дорогая, с документами все в порядке. Но что же в таком случае произошло? По версии прокурора, подушки могли сработать слишком поздно, с секундной задержкой. Разумеется, это должна проверить полиция, но если подозрения Бобжицкого подтвердятся, то разгорится нехилый скандал – семья погибшего может потребовать от фирмы-производителя многомиллионное возмещение ущерба. Надо будет моему рассказать, подумала Веслава. Он уже год нудел, что пора продать их “фольксваген пассат”. Машине почти двадцать лет, говорил он, самое время купить что-нибудь поновее: удобное, экологичное, безопасное. И нате вам, вот как бывает с хваленой безопасностью. Перевели завод в Китай, и все ломается, прежде чем закончится гарантия.

Веслава перелистнула страницу, начала читать следующий абзац. Естественно, она заметила нетипичные поражения пальцев – окровавленные, обломанные ногти. Получить их в ходе аварии было невозможно. Она установила, что раны были свежие и получены in vivo[12]: либо незадолго перед тем, как погибший сел в автомобиль, либо во время езды. Как именно это произошло, она сказать не могла, но взяла из-под ногтей пробы материала и передала их в лабораторию.

Еще Веслава Мачек обнаружила признаки селфхарма: тонкие шрамы на предплечьях, судя по всему, следы от бритвы или чего-то острого. Вот так всегда с этими актерами, подумала она, на обложках журналов все улыбаются, а стоит копнуть поглубже, так у каждого с головой не в порядке. Правда, порезы были старые, двух-трехлетней давности, и у прокурора Бобжицкого интереса не вызвали.

Веслава с чувством удовлетворения поставила в конце документа печать (проф. д. мед. наук Веслава Мачек, патологоанатом), затем достала планшет и обновила страницу магазина. “А, была не была! – решилась она. – Беру. Если что, сдам”.

Юлита быстро состряпала несколько коротких текстов, чтобы выработать дневную норму, после чего приступила к большому материалу о Бучеке. Никаких конкретных указаний ей не дали (“давай что-нибудь в память о погибшем”), поэтому она решила написать статью под названием “20 лучших эпизодов «Воздушных замков»”. Во-первых, фотогалереи приносили много кликов: читателю приходилось переходить со страницы на страницу, и каждый раз высвечивалась новая реклама. Во-вторых, она заметила, что в последнее время пришла мода на ностальгию по восьмидесятым и девяностым. Группа Spice Girls, еще недавно голимая попса, вдруг превратилась во вторую ABBA, на хипстерской площади Спасителя все чаще можно бы увидеть усы à la Кшиштоф Кравчик и прически под Майку Ежовскую, по “Фейсбуку” гуляла картинка с кассетой и карандашом (“Современные дети ни за что не угадают, как связаны между собой эти два предмета!”). На волне ностальгии старые передачи с паном Миндалем вполне могут выстрелить. Ну а в-третьих, это была хорошая отмазка, чтобы пару часов посмотреть на работе телевизор.

Юлита нашла на YouTube архивные эпизоды. Какие-то она помнила еще по своему детству, другие видела впервые. Большинство были смешные. Например, тот, где пятилетний мальчик объяснял пану Миндалю, откуда берутся дети (“Это как с псёлками и сьветочками, только нузна есё пиписька!”), или тот, в котором братья-близнецы, мечтавшие стать рыцарями, с визгом удирали от переодетого драконом актера.

Однако на первое место Юлита поставила эпизод с совершенно иным звучанием: семилетняя Доротка из Иновроцлава всегда мечтала покататься верхом на лошадке, но не могла – у нее были парализованы ноги. Пан Миндаль превзошел самого себя: мало того, что он притащил в студию лошадь, так еще и раздобыл где-то специальное седло с опорой для спины и ремнями, в котором девочка могла сидеть прямо. Лошадка цокала по студии, стилизованной под Дикий Запад (нарисованный задник с Гранд-Каньоном, вырезанные из картона кактусы, вигвам из палок от швабры и пледа, статисты в ковбойских шляпах), а Доротка гладила ее по гриве – и плакала, плакала, плакала. В итоге плакали все зрители в студии, и взрослые, и дети. Когда в конце передачи пан Миндаль задал свой привычный вопрос: “Я исполнил твою мечту?” – голос у него дрожал. Доротка не смогла ответить, только кивнула, губы у нее дрожали. Юлита украдкой смахнула слезу. Даже сейчас, спустя столько лет, передача задевала за живое.

Юлита доделала галерею и выложила ее в сеть. Материал быстро попал в список самых популярных статей, начал кружить по “Фейсбуку”и “Твиттеру”, ссылки на него разместили несколько сайтов-конкурентов. Юлиту это не удивило. Бульварные порталы образовывали сложную экосистему. С одной стороны, они яростно друг с другом соперничали, переходя все возможные границы в борьбе за время и внимание пользователей, а с другой – продвигали друг друга, устраивая шумиху вокруг популярных текстов.

Это порождало дополнительную активность не только на сайте, первым опубликовавшем выстреливший материал, но и на портале, разместившем ссылку на него. Win-win, полный симбиоз. В случае особо горячих тем это порождало еще и цепную реакцию: “Пуделек” цитировал “Козачка”, который ссылался на “Помпоник”, который ссылался на “Плотека”, который, в свою очередь, отсылал к Fakt.pl. В итоге текст о слишком короткой юбке на ком-то из знаменитостей обеспечивал клики не только одному, а всем четырем порталам. Вот такая интернет-алхимия.

Юлита выключала компьютер с ощущением, что она хорошо поработала. Взглянула на часы. Почти шесть вечера. Премьера начиналась только в девять, так что у нее еще полно времени, чтобы вернуться домой и переодеться во что-нибудь более привлекательное, чем леггинсы и толстовка. Оставалась одна нерешенная задача: кого взять с собой?

Раньше ответ на этот вопрос был очевиден: Рафала. Они начали встречаться еще в старшей школе, а потом он переехал за ней из Жуково. Большая любовь: телефонные разговоры шепотом, неизменно оканчивавшиеся спором, кто первый положит трубку, книги со стихами Павликовской-Ясножевской[13] с посвящениями (“как видно, можно жить без воздуха!”), походы в кино, откуда они выходили с горящими лицами, мало что запомнив из фильма; тот самый первый раз в запотевшей палатке, на скользком от пота спальнике.

В Варшаве в их отношениях что-то разладилось. Рафал, выпускник факультета культурологии, пытался найти работу в музее, институте, различных фондах. Но смог устроиться лишь в магазин электроники, где в голубой рубашке с фирменным логотипом помогал растерянным клиентам выбрать смартфон, ноутбук или кофемашину. Зарабатывал он мало, а тратил много: аренда квартиры, проездной, счета, продукты. В Варшаве дорого было все. Состояние его счета вечно стремилось к трем цифрам, а в конце месяца – к двум, а то и с минусом. Они начали частенько ссориться. Из-за того, кто на прошлой неделе покупал яйца, а кто израсходовал весь трафик, кто больше упахался на работе и устал, а кто не повесил полотенце на место.

В итоге они расстались. По-взрослому, спокойно, без криков и обвинений, по обоюдному соглашению. Рафал вернулся в Жуково, помогал отцу в автомастерской – через городок проходили две крупных трассы, поэтому на нехватку клиентов они не жаловались. Он наконец смог позволить себе машину, кожаную куртку, регулярные походы в пивную.

О Юлите забыл быстро. Сразу по возвращении нашел себе девушку, через год они обручились, через два поженились. Выложили снимки с фотосессии: нежные объятия, развевающаяся на ветру вуаль, жених указывает пальцем на общую цель на горизонте, невеста смотрит в ту же сторону, опираясь на мужское плечо.