Якуб Шамалек – Выбор за тобой (страница 58)
#!/bin/sh
# update ioc
/fs/mmc0/cmds/iocupdate – с 4 – p /fs/mmc0/cmd/cmcioc.bin
# restart in app mode
lua /fs/mmc0/cmd/reset_appmode.lua
# sleep and wait for reset
/bin/sleep 42
Строчки казались на удивление знакомыми. Здесь было что-то, что он уже точно видел раньше. Но что? Где? Когда? Этого Янек, как ни старался, вспомнить не мог. Он протяжно зевнул, потянулся за телефоном. Семь неотвеченных вызовов от Юлиты. Он перезвонил, она не отвечала, поэтому он оставил запись на автоответчике. “Интересно, – подумал он, закрывая глаза, – что у нее такого срочного?”
Юлита обнаружила, что проблема – о чудо! – не в боли. Да, ободранная кожа горела огнем, а сломанные кости ныли. Но, к счастью, болеутоляющее делало свое дело. Все ощущения притупились, как будто кто-то колол ее булавкой в онемевшую ногу: вроде все чувствуешь, но не до конца. Однако стоило Юлите пошевелиться – или еще хуже, глубоко вздохнуть, – и боль проникала в мозг, наносила удар, взрывалась с такой силой, что из глаз текли слезы.
Хуже всего было другое: у нее не получалось почесаться. А колючее одеяло раздражало ногу, бирка от больничной пижамы царапала шею, кожа под гипсом нестерпимо зудела. Все это сводило Юлиту с ума, но отвлечься ей было не на что: ни компьютера, ни телефона, ни книги или газеты. А Юлите нужно было чем-то себя занять, всегда и везде, так уж был устроен ее разум; если она забывала взять с собой телефон в туалет, то читала инструкцию на освежителе воздуха или считала плитки на стенах. А теперь ей приходилось лежать с головой на вытяжке, уставившись в белый, как лист бумаги, потолок.
Она начала различать медсестер по шагам: пани Люцина ходила медленно, шаркая тапочками, пани Эльжбета энергично топала, словно компенсировала тем самым низкий рост. Иногда Юлита узнавала стук каблуков доктора Козловской; та целыми днями носилась из одного конца больницы в другой. А теперь она услышала другие шаги. Мужские, в обуви на твердой подошве. Дверь в ее палату открылась.
– Кто… Кто там? – прохрипела она.
Ответа не последовало, послышался лишь звук открываемой молнии, а затем тихие щелчки. “Что это, – судорожно соображала она, – что это?!” Юлита попыталась приподняться на локте, но тело залила боль, страшная боль, у нее помутнело в глазах, ей даже показалось, что палата наполнилась белым светом.
– И еще разочек с близкого расстояния… Улыбочка! – раздался мужской голос. Юлита увидела черный глаз объектива и не успела отреагировать, как снова сверкнула вспышка, один раз, второй, третий. – Прекрасно.
– Ты… Ты что делаешь?!
– А ты как думаешь? – мужчина убрал камеру от лица. Выбритые виски, длинные уложенные гелем волосы, зачесанные назад. – Фотографирую.
– Ты охренел?!
Папарацци не обращал на нее внимания. Он проверил, хорошо ли вышли снимки, после чего с довольным видом убрал камеру в чехол и галантно поклонился.
– Желаю скорейшего выздоровления, – сказал он и вышел в коридор. И снова стало тихо.
Юлита чувствовала, как у нее дрожат губы, как наполняются слезами глаза. “Только не разревись, – думала она, сжимая здоровую руку в кулак, – потому что будет больно, ужасно больно, а ты даже не сможешь вытереть сопли”. Впрочем, если вдуматься, ситуация по-своему забавная. Ее настигла дурная карма, наказание за грехи. Когда-то она писала статьи о звездах в больнице, теперь ее посиневшая рожа будет приносить клики. Она задумалась, как сама бы назвала материал. Может: “О НЕТ! ЗВЕЗДУ ИНТЕРНЕТА СБИЛ ЧЕРНЫЙ BMW. ЕЕ ХОТЕЛИ УБИТЬ?!”, или лучше так: “ОТ ОБНАЖЕННЫХ ФОТОГРАФИЙ ДО РЕАНИМАЦИИ: ДРАМА МОЛОДОЙ ЖУРНАЛИСТКИ”.
– Юлита?
Наконец-то знакомый голос. Магда.
– Привет, – откликнулась Юлита. Она еще не видела сестру, но слышала, как та снимает куртку, шуршит пакетом.
– Боже, как я испугалась… Как ты себя чувствуешь?
– Лучше не бывает.
– Прости… Дурацкий вопрос. – Магда села у кровати. Только теперь Юлита увидела ее покрасневшее лицо и растрепанные волосы. – Не знаю, что сказать… Я так, я так за тебя переживала…
– Врач говорит, что все будет хорошо.
– Да, но… Одна только мысль, что… Ну ты знаешь.
– Знаю. Уж поверь мне.
Магда схватила ее за руку, сжала. Чуть-чуть перестаралась.
– Прости меня за то, что было дома.
– Да ладно. Это я повела себя как свинья.
– Нет, нет, я наехала на тебя просто так… Юлька, вернись ко мне, хорошо? Когда тебя выпишут?
Юлита улыбнулась, прикрыла на мгновение глаза.
– Спасибо, я правда ценю это… Но нет.
– Нет? Почему?
– Потому что теперь я буду волноваться за твоих детей.
Магда помолчала. Слова были не нужны. Юлита прекрасно понимала, о чем думала ее сестра. “Юлька, забудь, к чертям, забудь об этом деле, оно того не стоит, это не шутки”. Сестра была права, но все же сумела прикусить язык. Сложно себе представить большее проявление любви со стороны старшей сестры.
– Слушай. – Магда подняла сумку. – Я тут купила тебе всего понемногу… Вот вода, бутылка с соской, чтобы тебе удобно было пить лежа. Сгущенка в тюбике… Помнишь? Ты ее любила в детстве… Печенье… Несколько журналов… Хочешь еще что-нибудь?
– Ага.
– Что? Только скажи.
– Мой компьютер.
Тишина. Магда снова заставила себя промолчать. Хотя на сей раз это явно далось ей с большим трудом.
– Дорогая, во-первых, я не знаю, согласится ли врач, во-вторых, ты же даже не сможешь за него сесть…
– Ты положишь его рядом, на кровати, возле здоровой руки, и подложишь подушку. Если я взгляну в сторону, то увижу экран, даже на вытяжке. А доктор Козловская вроде нормальная тетка, ты сможешь ее приболтать.
– Юлита…
– Пожалуйста.
Театральным тяжелым вздохом Магда показала, насколько ей все это не нравится.
А потом сделала все, о чем ее просили.
Янек ехал по трассе в сторону Седльце. Узкая разбитая фурами дорога, которую в туманном будущем должна будет заменить автострада А2. Автомобили ехали плотно, бампер к бамперу, со скоростью шестьдесят, на ускорении семьдесят километров в час. По обочинам – фестиваль китча. Бар
Следующая деревня, следующая пробка; десятки машин ждут на красный свет, пока бабуля – божий одуванчик перевезет через дорогу видавший виды велосипед. Янек прищурился, чтобы прочитать указатель с названием населенного пункта. “Коник Новый”. Уже недалеко. Следуя инструкции, за рестораном он повернул направо. Потом немного проехал по ухабистой грунтовой дороге, у креста прямо, а затем налево, в сторону леса. На обочине стояли три патрульные машины, между деревьями натянута сигнальная лента. Янек остановил машину, открыл дверь. И сразу почувствовал запах гари.
– Как доехал? – На дорогу вышла Мартына. Старый демисезонный плащ уже не застегивался у нее на животе.
– Нормально. – Он вышел из машины, захлопнул дверь.
– Янек, боже, как ты выглядишь…
– И как же?
– Как будто не спал неделю.
– Типа того, – улыбнулся он в ответ.
Мартына молчала, но все, что она хотела сказать, читалось в ее глазах. “Возьми себя в руки, парень, пока не поздно. Что было, то прошло, ты должен это принять, начать новую жизнь”. Янек отвернулся. На его лице тоже можно было многое прочитать.
– Где тачка? – спросил он.
– Тут, за деревьями.
– Тогда пошли. Через час зайдет солнце.
Мартына приподняла трепещущую на ветру ленту, пропуская его вперед. Они шли молча. Под ногами шуршали сухие листья, трещали ветки. Лес казался мертвым: серый, тихий, пустой. Вглубь вела редко используемая песчаная дорога. Они шли бок о бок, по увядшему мху, чтобы не стереть свежие следы шин. Через несколько минут добрались до небольшой полянки, на которой чернели останки автомобиля. Только обгоревший металл, внутренности полностью выгорели.
– Это точно та машина? – спросил Янек.
– Номера совпадают с теми, что указали свидетели.
– И что с ним?