Якуб Шамалек – Выбор за тобой (страница 47)

– И что сказал?

– Что у меня классные усы.

– И?

– И ему интересно, щекочутся ли они, когда я целуюсь.

“Щекочутся, – подумала Юлита, – ужасно щекочутся”.

– Перейдем к темам более приземленным… – она сменила тему. – Сколько я тебе плачу?

– Забей.

– Пётрек… Я не знаю, сколько мне придется здесь жить. Возможно, долго… Мне бы хотелось, чтобы ты хоть что-то за это получил. Давай поделим траты пополам, идет?

– Ты уверена?

– Уверена.

– Ну ладно, раз ты настаиваешь… – Он почесал затылок. – За квартиру я плачу тысячу пятьсот. Еще коммуналка, обычно примерно триста, то есть всего тысяча восемьсот… Получается, девятьсот злотых с носа.

“Мамочки… – подумала Юлита, окидывая взглядом пустые стены и убитую мебель. – Выходит, Магда и правда брала с меня не по рыночным ценам”.

– Хорошо, идет… Только дай мне немного времени, чтобы раздобыть денег, ладно?

– Конечно, не торопись. Слушай, мне надо бежать, я только покажу тебе, как плита включается…

– Да уж как-нибудь справлюсь сама. Беги… И еще раз спасибо.

– Не за что. Держись, поговорим, когда вернусь.

– А Пётрек, еще кое-что…

– Да?

– Пожалуйста, не говори никому, что я к тебе переехала. И умоляю, не пиши об этом на “Фейсбуке” ладно?

– Да я и не собирался… Ладно, понятно. Рот на замок.

Он обнял ее, помахал на прощание. Юлита переложила вещи из чемодана в шкаф, запихнула всю свою одежду в два ящика, выделенные ей Пётреком, поставила косметику на полочку в ванной, все еще влажное полотенце повесила на полотенцесушитель. Кое-как обустроившись, села возле окна и включила компьютер.

Она не искала информацию о Бучеке, не читала инструкции Трана.

Она изучала вакансии.

– И тогда Охотник вскричал: “Ну погоди, Волк!” – Рядовой Гральчик перевернул страницу. – Он достал нож и вспорол Волку брюхо. А оттуда – оп! – вышли бабушка и Красная Шапочка! “Как же я испугалась, – сказала девочка, – до чего там было темно!” А потом они вместе с Охотником набили Волку камней в брюхо и зашили его. Когда…

– Скукотища…

Гральчик оторвался от книжки (на картинке Красная Шапочка, Бабушка и Охотник отплясывали от радости, а Волк лежал на земле: через весь его живот тянулся свежий шрам, изо рта торчал распухший язык) и взглянул на дочку. Аська, огненно-рыжая, в больших очках с фиолетовой оправой и стеклами толщиной с бутылочное донышко, сама напоминала персонажа из сказки.

– Ну знаешь ли! Скукотища? Волку брюхо вспарывают, а тебе скучно?

– Да я уже сто раз слышала эту историю. И вообще, сорри, но смысла в ней ноль.

– Это почему это, умник?

– Красная Шапочка не могла выжить. Волк бы ее загрыз.

– А ты откуда знаешь? – Гральчик отложил книгу в сторону. – А может, он проглотил ее целиком? Как та змея в фильме про животных, который мы смотрели у дедушки, помнишь? Уа-а-а-а-а… – Гральчик раскрыл рот как можно шире, выставил язык.

– Папа, перестань! – захихикала Аська.

“Нет в мире ребенка красивее, – подумал рядовой. – Интересно, она еще долго будет так смеяться? Год, а может, два? Потом примется строить из себя взрослую, начнет стесняться”.

– И вообще, волк не может открывать пасть так же широко, как змея.

– Почему это?

– У него нет квадратной кости.

– Чего?

Ася окинула отца критическим взглядом. Он хорошо его знал и каждый раз веселился. Она как будто хотела сказать: “Чему вас вообще в школе учили? Как добывать огонь с помощью камня?”

– Это такая кость, которая позволяет змее раскрывать челюсти, вот так. – Аська вытянула руки вперед. – А не так. – Ася соединила ладони у запястья и чуть-чуть их приоткрыла. “Семь лет, а разговаривает как старушка”, – подумал Гральчик, гладя ее по влажным волосам.

– Понятно. Так что, профессор, лекция окончена? Спать идем?

– Идем. Но завтра почитай мне “Монстер Хай”, хорошо?

– Уговорила. Все, сладких снов. И чтоб не играть по ночам в телефоне, как недавно, ясно? Выспишься ты или нет, а я тебя все равно вытащу из кровати в шесть тридцать.

– Договорились. – Ася положила очки на ночной столик. Ощупью нашла отца и прильнула к нему. У Гральчика кольнуло в сердце. По словам окулиста, зрение будет только ухудшаться, необходима лазерная операция.

Он встал, подвинул ногой какую-то забытую деталь лего, чтобы дочка не наступила на нее, когда будет ночью вставать; на ковре с нарисованными улицами красная деталька напоминала автобус, который заканчивает свой последний рейс. Гральчик выключил свет и пошел на кухню. Аля готовила обед на завтра. В ее маленьких руках большой кухонный нож выглядел смешно, как будто не на своем месте. Он поцеловал ее в щеку, открыл холодильник и достал бутылку с пивом. Пиво успело охладиться.

– Чего это Аська так веселилась? – Аля не отрывала взгляда от разделочной доски.

– Я изображал удава.

– Удава? Зачем?

– Она мне провела урок биологии.

Гральчик открыл бутылку, отхлебнул полезшую из горлышка пену.

– Радек, все в порядке?

– А что?

– Не знаю, ты был какой-то вялый.

Он вспомнил недавний телефонный разговор с какой-то Мацкевич или Мацкович. “Мне очень жаль, но Meganews этот материал не интересует. Во-первых, дело Бучека постепенно затихает, во-вторых, вы нам прислали какой-то непонятный бред, прямо как в «Матрице», никого этим не заинтересовать, никому не понятно, что все это значит. Но спасибо, что связались с нами. Разумеется, если у вас появится новая информация на эту тему, дайте знать, возможно, мы договоримся”. Плакали три тысячи, на которые он хотел свозить семью в отпуск. С чего ему не быть вялым? Ну что поделать, найдем деньги как-нибудь еще. Он удалил с флешки все файлы, чтобы не оставлять следов, а затем бросил ее на дно ящика, к запасным лампочкам и спутанным проводам от неизвестно чего. Вдруг пригодится.

– Все в порядке, – успокоил жену Гральчик и поцеловал ее в шею мокрыми от пива губами.

Стоны, сдавленные крики, что-то с грохотом упало на пол. Звуки доносились сверху, из шестого номера, где остановилась парочка испанцев – она низкая, волосы цвета вороного крыла, колечко в носу, кажется, Инес, он высокий, бородатый, жилистый, с морщинами от солнца. “Дерутся, – размышляла Юлита, – или трахаются?” Сложно сказать. Она отложила книжку. Непонятно, как быть в такой ситуации. Пойти к ним, постучать и спросить, все ли в порядке? Может оказаться неловко. Или проигнорировать, сделать вид, что она ничего не слышит? А если там кого-то на самом деле обижают?

Юлита сняла обувь, поднялась по лестнице в одних носках, на цыпочках, чтобы не заскрипел пол. Прошла мимо второго номера (три двухэтажные кровати, шкафчики, запирающиеся на ключ; там остановилась группа англичан, но они еще не вернулись, скорее всего, снова заявятся в семь, в расстегнутых рубашках и пьяные в хлам), четвертого номера (самый роскошный номер, даже с собственной ванной и маленьким холодильником, там сейчас никто не жил) и наконец остановилась возле шестого. Приложила ухо к двери. Скрип кровати, стуки и женский голос, шепчущий si, si, si! Пожалуй, помощь не требуется.

Юлита вернулась на ресепшен: деревянная стойка, шкафчик с ключами, фотографии с видами Варшавы, зеркало в золотой раме; она увидела в отражении свое покрасневшее лицо, машинально притронулась к горевшим щекам. Села в кресло, завернулась во флисовый плед и взяла в руки взятую в библиотеке книжку, но чтение шло с трудом. Было пять пятнадцать утра, глаза слипались. Через час рассветет, закончится ее смена, и она сможет поехать домой – если так можно назвать однушку, которую они делили с Пётреком.

Хостел назывался “Золотая утка”[55]. Трехэтажное здание на Менчинской улице, на задах площади Вятрачна, втиснутое между заброшенным довоенным зданием и неуклюжим строением из девяностых грязно-бежевого цвета. Сюда срочно искали администратора на ночные дежурства, требования к кандидатам невелики: знание английского, легкость в общении, позитивный настрой. Вопросов особо не задавали, их не интересовали ни резюме, ни учеба, ни стажировки. Платили столько же, сколько в “Меганьюсах”, то есть мало, но у Юлиты и так было чувство, что она их обкрадывает, потому что большую часть времени она ничего не делала. Один раз помогла ночью клиенту договориться с таксистом, в другой раз показала заспанной девушке, в каком шкафчике чай, а еще выдала лекарство бедному французу, чей желудок решительно отвергал квашеную капусту, – вот и все. За окном проезжают машины, грохоча на неровном асфальте, сонно тикают настенные часы, порой что-то булькает в трубах.

“Может, все не так уж плохо? – думала Юлита, отчищая ключом пятно со стойки. Может, именно это мне сейчас и нужно? Остановиться, подумать, как быть”. Журналистская карьера продвигалась так себе: расследование застряло на мертвой точке, никаких идей, что делать дальше, у нее не было. После обеда, встав наконец с кровати, она искала новую информацию о Бучеке или расширяла свои познания в области кибербезопасности, но ни там, ни там не добилась заметных успехов. Может, Магда была права. Может, надо просто послать все к чертям.

Шаги, через мгновение открылась дверь, впуская внутрь холодный воздух. На пороге стоял низкий мужчина в кожаной куртке и черной шерстяной шапке.

– Янек?

– Привет, – ответил он, снимая рюкзак.

– Что ты здесь делаешь?

Он посмотрел на нее привычным взглядом: как на идиотку.

– А ты как думаешь? – Он пожал плечами. – Хочу пожить в хостеле?