Якуб Шамалек – Выбор за тобой (страница 44)
– Мне очень жаль…
– Вам жаль? – Юлита уперлась руками в стол. – А вы знаете, сколько я вам плачу? И за что? За то, чтобы стоять в очереди, как на почте?
– Одну минуточку, я позвоню ассистентке адвоката… Алло, Вероника? Здесь одна дама, Иоанна Геллерт, Г-е-л-л-е-р-т, говорит, что у нее встреча… Ага… Ага… Понимаю. Конечно, я передам. – Секретарь положила трубку. – Извините, адвокат еще не приехал в офис…
“Уф-ф”, – выдохнула Юлита. Адвокат Зелинский, в свои сорок лет явно столкнувшийся с кризисом среднего возраста, каждый день выкладывал на “Фейсбук” отчет о пробежке. Он бегал утром, перед работой: понедельник – 8,4 километра, опубликовано в 8:20, вторник – 7,3 километра, опубликовано в 8:18, среда – 9,0 километра, опубликовано в 8:36. Из карт трасс следовало, что жил он в Вилянуве. Юлита подсчитала, что на работе он появится не раньше половины десятого, а может, даже девяти сорока пяти, а значит, у нее было примерно полчаса. Может, и хватит.
– Пожалуйста, присядьте, а когда…
– Дорогуша… – фыркнула Юлита, переходя на “ты”, не позволявшее сомневаться в ее превосходстве. – Если ты думаешь, что я буду сидеть в коридоре и считать пятна на диване, пока адвокат Зелинский не соизволит прийти в офис, то ты сильно заблуждаешься.
– Но…
– Я тебе скажу, что сейчас будет. Я пойду в какую-нибудь переговорную, сяду в удобное кресло, а Вероника сначала передо мной извинится, а потом принесет на подносе кофе и сделает книксен. Ясно? Или мне позвонить Оле Минской, чтобы она разъяснила тебе детали?
Неизвестно, что именно сработало: ее наглый тон или брошенное словно невзначай имя совладелицы фирмы. Так или иначе девочка с ресепшен спешно извинилась и открыла проход. Юлита вошла внутрь, ее сердце бешено колотилось, мокрая от пота шелковая блузка прилипла к спине.
Коридор с ковролином на полу, псевдохудожественные черно-белые фотографии архитектурных объектов на стенах, за панорамными окнами серая унылая Варшава. Юлита огляделась. Налево конференц-зал, направо туалеты, дальше заставленный столами
Юлита остановилась на пороге. Безликое, холодное помещение; угловатые шкафчики со светодиодной подсветкой, каменная столешница, кофемашина, холодильник, на который кто-то прикрепил магнитом неспешную смешную картинку. Внутри стояло пять столиков; за каждым кто-то сидел, у всех в руке был телефон, слышалось только звяканье приборов, шум микроволновки, медленное
Юлита в нерешительности стояла перед шкафчиком. Она понятия не имела, где чашки. Если она начнет открывать все шкафчики подряд, на нее обратят внимание. Если будет стоять на месте столбом, все еще больше удивятся. И что теперь, уйти? А потом? Спрятаться в туалете?
– Всем привет, – раздался мужской голос у нее за спиной. Юлита обернулась и выдохнула с облегчением. Тадеуш Конечный, юрист, а судя по образу, созданному им в интернете, нарцисс-выпендрежник. Обладатель подкрученных усиков и аккаунта в “Инстаграме” под названием
– Извини… – Она сменила тон на робкий. – Ты ведь Тадеуш, правда?
Конечный оторвал взгляд от газеты и йогурта, приподнял бровь.
– Да, а кто спрашивает?
– Ох, где мои манеры… – Она протянула ему руку, захлопала ресницами. Тадеуш руку легонько пожал, к счастью, хоть не поцеловал. – Кася Вроневская. Новая ассистентка адвоката Минской, я пришла на прошлой неделе…
– Вот как?
“Сейчас или никогда, – подумала Юлита, – пан или пропал”.
– И адвокат сказала, чтобы я ей принесла дело Рышарда Бучека, потому что у нее похожее дело, и она хотела бы их сравнить. Но я даже не знаю, где искать, а спрашивать глупо… Коллега посоветовала спросить у тебя, говорит, ты знаешь все, что происходит в офисе…
Юлита догадывалась, что лесть – лучшая стратегия, и не ошиблась. Тадеуш Конечный расправил плечи и вырос на два сантиметра.
– С радостью помогу. – Он отложил в сторону газету. – Первая работа в юрфирме, да?
– Ага… – Губки подковкой, встревоженный взгляд. – Что, прям так заметно?
– Ну может, чуть-чуть, но не бойся, ты быстро вольешься. Дело Бучека, говоришь? Погоди… Его вроде вел Рудзинский…
– То есть что-то серьезное? – невинным голосом уточнила Юлита.
– Подробностей, если честно, я не знаю… Но да, дело вроде было серьезное.
– О?
– Ага. – Тадеуш наклонился, понизил голос. – Полиция забрала его из дома в шесть утра. В наручниках. Примерно год назад…
Юлите пришлось собрать волю в кулак, чтобы не уронить челюсть.
– Кого? Бучека?
– Ага. Правда, его отпустили в тот же день, но брали прям как гангстера.
– Но… – прошептала Юлита. – За что?
Тадеуш взглянул на нее с удивлением. Она забыла о маске, отреагировала слишком бурно, слишком эмоционально. Юлита мысленно одернула себя, заставила себя вновь стать сладкой болтушкой.
– Ну то есть… – к ней вернулось спокойствие, – это же был актер, правда? Из той детской передачи? Что он мог такого натворить?
– Точно не знаю. Все будет в его деле. – Тадеуш поднялся из-за стола. – Наверное, оно еще в кабинете Рудзинского, если хочешь, я тебя туда проведу.
– Правда? – Юлита сплела руки. – Буду тебе очень признательна.
– Тогда пойдем.
Еще один коридор, белые стены, вставленные в рамки дипломы и сертификаты. Мимо них прошла Вероника: она явно нервничала. Озиралась по сторонам в поисках нахальной клиентки, у которой якобы была встреча с ее шефом; узкие каблучки Вероники оставляли маленькие следы в сером ковролине. Юлита опустила взгляд, спряталась за Тадеушем. Ситуация вот-вот выйдет из-под контроля. Через минуту Вероника вернется на ресепшен, поговорит с той девушкой, они еще раз пройдутся по офису, а потом, наверное, позвонят охране. Сколько у них на это уйдет? Три минуты, может, пять. Но Юлите больше и не нужно. Она уже заметила, что на углу возле кухни стоит ксерокс и сканер. Только бы заполучить дело в руки…
– А где ты раньше работала? – спросил Тадеуш.
– Что, прости?
– Ну перед тем, как к нам пришла?
Пустота, одно большое ничего. “Как ты могла не подготовить ответ на этот вопрос, идиотка, ну как?!” Юлита в панике сканировала взглядом пол. Огнетушитель. Она прочитала название производителя.
– Я была личным помощником президента в
– А, да, знаю.
“Пожалуйста, пожалуйста, – взмолилась про себя Юлита, – только бы не выяснилось, что он с этой фирмой работал или что она обанкротилась пять лет назад, а он представлял интересы истца, или что он любитель пожарного дела и примется меня расспрашивать о разнице между порошковым огнетушителем и снежным”.
– У меня была когда-то сессия на их фабрике, ну, там на Таборовой, – договорил он.
– Какая сессия?
– Фотосессия, у меня есть сайт…
“Уф-ф, – выдохнула Юлита с облегчением, – все-таки он меня клеит”. Она с интересом кивала, ахала и охала, восхищенно распахивала глаза. Да когда уже закончится этот чертов коридор?
Наконец они остановились перед комнатой со стеклянными стенами; жалюзи были подняты, можно было заглянуть внутрь. За массивным столом сидел мужчина среднего возраста (худой, лысина, маленькие темные глаза), он говорил по телефону и одновременно что-то читал на компьютере.
– Это здесь… – Тадеуш показал рукой на кабинет, словно мало было таблички с золотыми буквами “АДВОКАТ ЮЛИУШ РУДЗИНСКИЙ”. – Только тебе придется зайти попозже.
– Ох… – Тяжелый вздох, прикушенная губа.
– Что-то не так?
– Да нет, просто… – Юлита сложила руки на животе. – Минская говорила, что ей нужны эти документы немедленно, а ты сам знаешь, какая она…
“Ну давай, рыцарь в сверкающих доспехах, не бросай свою принцессу в беде”.
– Хм-м, – Тадеуш почесал в затылке, его волосы были жесткими от геля. – Вроде это не очень важный разговор, а просто телеконференция… Подожди тут минутку.
– Спасибо!
– Не за что! – подмигнул ей Тадеуш, что все же означало, что благодарить его есть за что и он ей об этом обязательно напомнит.
Тадеуш приоткрыл дверь и заглянул внутрь с выражением лица униженного просителя. Рудзинский взмахом руки подозвал его к себе. Конечный подошел к столу, осторожно ступая, словно по тонкому льду. Он наклонился, придерживая галстук, и начал говорить. Стекло не пропускало звуки, но Юлита читала отдельные слова по губам: “новая девушка”, “Бучек”, “дело”.
Рудзинский на мгновение замер, его лицо окаменело. Он отложил телефон и повернулся к Тадеушу. Сказал что-то, из-за чего юрист побледнел. Юлита сразу поняла, что дела Бучека она не получит. И что пришло время покинуть канцелярию – причем немедленно.