Якуб Шамалек – Выбор за тобой (страница 20)
Она кинула телефон в угол, разложила диван, погасила свет – и заснула, уткнувшись в подушку.
Двадцать второе октября началось прекрасно. Юлита проснулась до будильника, отдохнувшая и исполненная рабочего рвения, автобус подъехал, как только она подошла к остановке, а вдобавок на тротуаре перед офисом она нашла пять злотых, на которые потом купила свой любимый сэндвич у пана Багета, салями с болгарским перцем.
С Мацкович они договорились, что она напишет какой-нибудь короткий текст на тему расследования дела Бучека, чтобы подогреть интерес читателей. Конечно, Юлита предпочла бы подождать еще немного: сначала тщательно изучить еженедельник актера, затем поговорить с людьми из его окружения, словом – получить полную картину. Но в итоге она смирилась. Ей совершенно не хотелось конфликтовать с главредшей, а кроме того… она пришла к мнению, что, может, и зря она так противилась публикации текстов по горячим следам. Да, это противоречило профессиональным принципам, усвоенным ею в институте, да, существовал риск, что некоторые ее предположения окажутся неверными, что она выпятит какую-нибудь маловажную деталь, лишь бы заполучить материал для следующей статьи. Но, может, так и надо, может, именно такой была журналистика двадцать первого века. Быстро, динамично, напористо – а потом, если что, обновить. В конце концов, текст, опубликованный в интернете, никогда не будет дописан, не будет завершен, к нему всегда можно вернуться – в отличие от газеты, где, если статья отправилась в типографию, в ней уже не изменишь ни слова.
Юлита мешала кофе – яростно звеня ложечкой о чашку и не отдавая себе в этом отчет из-за наушников – и читала первую версию текста.
Новые данные! По словам коллег,
Рышард Бучек († 53 г.) боялся, что кто-то ПОДСЛУШИВАЕТ его разговоры! Кто мог желать зла известному актеру?
Рышард Бучек († 53 г.), известный актер и телеведущий, погиб на прошлой неделе в УЖАСАЮЩЕЙ катастрофе [ВНИМАНИЕ! ШОКИРУЮЩИЕ ФОТОГРАФИИ!]. Полиция сочла смерть знаменитости несчастным случаем, однако новые факты опровергают их выводы. Расследование MEGANEWS уже выявило, что Бучек плакал перед смертью. Теперь нам удалось поговорить с его коллегами, которые признались, что актер опасался ПРОСЛУШКИ! Прямо перед своей ТРАГИЧЕСКОЙ ГИБЕЛЬЮ он поменял номер телефона и сам аппарат. Были ли у него реальные основания бояться, что кто-то идет за ним по пятам? Вскоре вы все узнаете!
Юлита наморщила лоб. Что-то не так. Не стиль – стиль какой был, такой был. “Аппарат” в конце предложения выглядит плохо, лучше убрать… “Идет по пятам” звучит архаично и как-то смешно, нужно подобрать синоним… Ну и “вскоре вы все узнаете” было ничем не подкрепленным обещанием. На самом деле она понятия не имела, был ли у Бучека с кем-то конфликт – а если и был, то вряд ли она сможет это проверить за двадцать четыре часа. Нужно как-то смягчить, подумала Юлита, может, лучше…
Внезапно текст статьи исчез. Вот прям так: только что был, а теперь перед ней пустая страница. Юлита поморгала, машинально отодвинулась от стола.
– Это еще что за хрень? – буркнула она, оглядываясь по сторонам. Никто не обращал на нее внимания. Пётрек что-то писал, Наталия изучала онлайн-магазин с кроссовками, Сташек заваривал себе чай.
Юлита снова взглянула на экран. На сей раз он не был пуст.
Прекрати писать о Бучеке.
Прекрати заниматься этим делом.
Это мое первое и последнее предупреждение.
Напиши “да”, если ты поняла.
Юлита оцепенела. Это какая-то шутка? Кто-то подменил файл, когда она отвернулась от компьютера? Но нет… Это невозможно. Она крутанулась на стуле.
– Эй! Сташек!
– Чего?
– У меня компьютер сошел с ума.
– Выключи и снова включи, – ответил программист, вытирая бумажным полотенцем чашку с надписью “Туристы 97”.
– Да не, слушай, тут что-то серьезное, потому что…
Юлита не договорила. На экране появилось новое сообщение.
Разговор между нами.
Скажи, что тебе не нужна помощь.
Прям сейчас.
– Чего там? – спросил Сташек без особого энтузиазма.
– Тут… – Юлита сглотнула, совладала с дрожью в голосе. – Тут только заглавные буквы!
– Капслок. Левая часть клавиатуры, над шифтом и контрлом. Шифт – такая длинная клавиша с такой стрелочкой вверх, а контрл…
– Получилось! Спасибо! – крикнула она, еле сдерживая смех. На экране появлялись новые буквы. Сами по себе. Она не притрагивалась ни к клавиатуре, ни к мышке.
Напиши “да”, если поняла.
– Да как это вообще?.. – Юлита снова в растерянности огляделась по сторонам. Кто это делает? Кто-то в офисе? Она положила пальцы на клавиатуру, медленно выдохнула. Застучали клавиши.
Ты вообще кто?
Мы не будем разговаривать. Напиши “да”, чтобы подтвердить, что ты принимаешь мои условия.
А если я этого не сделаю?
Долгая пауза, курсор мигает на экране. Юлита чувствовала, как у нее по спине стекает пот, а пересохший язык прилипает к небу. Наконец появились три слова.
Я тебя уничтожу.
– По интернету? – фыркнула Юлита. Планировала прозвучать дерзко, но не вышло. – Хотела бы я на это посмотреть.
Поцелуй меня в жопу.
Юлита отодвинулась от клавиатуры, скрестила руки на плечах. Ждала. Десять секунд. Тридцать. Минута. И ничего. Сердце перестало колотиться, слабость прошла. Ну конечно, подумала она, все-таки чьи-то глупые шутки, но вообще это…
Вдруг ее экран сделался черным: исчезла кнопка “Пуск”, все папки, обои. Вместо этого появилась короткая надпись: “Ваш компьютер был зашифрован”. Юлита вскочила, чуть не опрокинув стул. Не успела она открыть рот, как услышала голос Адама:
– Эй! Смотрите на тепловую карту! – восторженно кричал он, подходя к экрану с главной страницей портала. – У нас пятьдесят тысяч посетителей! Сто тысяч! Сто пятьдесят!
Экран погас. Адам все еще таращился в него, отвесив челюсть и ничего не понимая. По комнате пролетел шепот, люди вставали из-за компьютеров.
– Сташек… Сташек! – закричала Наталия. – Сайт упал.
– Как это “упал”? – Парень отставил чашку с недопитым чаем.
– Ну… Я пытаюсь зайти на главную и… вижу только надпись “Ошибка 503, страница временно недоступна”…
– У меня то же самое! – крикнул Пётрек.
Бледная как мел Юлита стояла возле стола, не в силах пошевельнуться. Она не верила своим глазам.
– Подождите, я позвоню… – начал Адам, но не договорил. Вдруг включились все принтеры: возле кухни, в комнате программистов, в кабинете Мацкович. Они шумели, выплевывая страницу за страницей. Адам подбежал к одному из них, взял в руки теплую страницу и рухнул на затрещавший под ним стул. Увидев его реакцию, остальные сотрудники тоже подбежали к принтерам, и только Юлита не двинулась с места, ее словно парализовало. Снова шепот, потом смех… И все смотрят в ее сторону. Кто-то с жалостью, сочувствием. Кто-то с глупой ухмылкой. Юлита стряхнула с себя оцепенение и направилась к принтеру. У нее подкашивались ноги, приходилось держаться за мебель.
– Юлита, может, лучше не… – преградил ей путь Пётрек. Она оттолкнула его, взяла один из листков. На нем была фотография молодой женщины. Совершенно голая, она лежала на кровати в свете ночника. Одна рука на груди, вторая между ног. Она мастурбировала. Прикушенная губа, полузакрытые глаза, пылающие щеки.
Юлита прекрасно знала это лицо. Ведь она каждый день видела его в зеркале.
5
Павел Хочинский подавал – очень аккуратно, явно показывая, куда полетит мяч. Черный мячик пересек корт, ударился об стенку ровно над красной линией, а затем отлетел в сторону партнера Павла, Цезария Бобжицкого. Тот стоял на месте, слегка наклонившись вперед; глаза за спортивными очками внимательно следят за черным мячом, рука сжимает ракетку. Он сделал шаг вперед, подкрутил бедра, занес руку и промахнулся. Мячик ударился о стеклянную стенку в задней части корта, покатился по полу.
– Помнишь, я говорил, что не стоит так сильно замахиваться, это не теннис, – сказал Хочинский, с трудом скрывая раздражение. – Нужно просто слегка отвести плечо, вот так.
– Понятно. – Цезарий Бобжицкий вытер потный лоб напульсником. – Попробуем еще раз.
Хочинский взглянул на висевшие за кортами для сквоша часы. 10:47. Еще тринадцать минут. Он вздохнул, поднял мячик плавным, доведенным до совершенства движением. В целом ему нравилась его работа. Деньги неплохие, а смотреть, как благодаря ему люди делают успехи, было приятно. Кроме того, иногда попадались интересные клиенты, например, Мачек, молодой банкир, который в перерывах между сетами учил его играть на бирже, или Беата, ветеринар, травившая анекдоты об операции на открытом сердце у хомяка или реанимации карликового пинчера.
Цезарий Бобжицкий был спортивным антиталантом: координации ноль, рефлексы отсутствуют, медленный, как муха, увязшая в смоле, а к тому же редкий зануда. Узнав, что новый ученик – прокурор, Хочинский уже предвкушал смачные истории из зала суда: как прокурор отправил за решетку мафиозного казначея, уличил во лжи коррумпированного политика или, скажем, получал угрозы от серийного убийцы из вырезанных из газет и наклеенных на листок буковок. На первой же разминке, примерно полтора года назад, он поинтересовался у Бобжицкого, что новенького у того на работе. Бобжицкий, не переставая выполнять наклоны, рассказал ему, уф-ф, об июльских поправках в Уголовном кодексе, а точнее, об изменениях в статье, уф-ф, двести сорок, уф-ф, посвященной необходимости информировать следственные органы, уф-ф, о совершенном или готовящемся, уф-ф, преступлении, уф-ф. Больше вопросов у Хочинского не было.