Яков Пикин – Укрощение Россо Махи (страница 35)

О, господи, что я тут делаю, думал он, облизывая губы. Чем занимаюсь? Откуда эти похабные мысли? Может, пора к проститутке сходить?

Всё –таки у меня воображение, как у писателя, думал он, выходя из лифта. Может, к чёрту эту работу? Бросить валять дурака, а вернуться в Москву, уволится и сесть писать книги? Погоди, а кто будет платить за квартиру? Жена? Она дура и ничего не умеет. Тогда кто? Власта? Нет, ты же решил не иметь с ней дела. Вот то-то и оно. Подумай в другой раз, прежде чем рушить мосты.

Он быстро шёл по незнакомому коридору. Так…506, 508-й, чёрт, он снова не доехал! Влад метнулся назад к лифтам. Обе кнопки горели красным, лифт был занят. Дверь на лестницу была заперта. «Чтобы арестованные не сбежали», понял он. В крайнем раздражении он сунул руки в карманы и стал ждать, пока кнопки погаснут, чтобы снова вызвать лифт. Поискать лестницу ему даже не пришло в голову.

Конечно, у него и раньше случались на работе неудачи. Всякие мелочи, чушь, о которой и вспоминать не хочется, потому что это как сброшенные тройки ради королевского покера, кто о таком жалеет? Но чтобы вся командировка вхолостую – это уж слишком! Неожиданно одна из дверей 506 или 508, издалека он не видел, открылась и оттуда показалась женщина -сержант, одетая в милицейскую форму и пилотку, в руках у неё были наручники и резиновая дубинка, которую в народе называли "демократизатором". Оглядевшись, она скомандовала кому –то, находившемуся в комнате: "выходим!".

В коридоре появилась женщина. Подчинившись команде, она встала лицом к стене и сложив руки за спиной, позволила закрепить на своих запястьях наручники. По новой команде "вперёд!", она пошла в сторону лифта. Ещё на подходе из тёмного коридора на освещённую окном площадку лифта Влад узнал Бугатти. Её лицо было усталым, почти измождённым. Она совсем не походила на ту энергичную даму, которая давала интервью в фильме Носорогова. Дойдя до площадки лифта, где стоял Влад, она окинула его равнодушным взглядом и отвернулась.

Он покосился на кнопки лифта, которые всё ещё были красными, а затем ему в голову пришла мысль и он обратился к женщине -сержанту:

– Я репортёр из Москвы. Моя фамилия Иванов. Можно кое о чём спросить арестованную?

Конвоир отвела глаза, чуть вздрогнув плечами: мол, давай, спрашивай, раз забрался так далеко, я сделаю вид, что не слышала.

– Скажите, как всё началось? Почему вы это делали? – Спросил он Бугатти.

Та посмотрела на него глазами, полными удивления:

– Что я…делала?

– Зачем вы продавали детей?

– Молодой человек, я не продавала их, а помогала обрести им новых родителей и уехать в другую страну!

– Но вы же брали с усыновителей деньги?

– И что такого? Это же прибыльное дело! Если деньги сами плывут в руки, глупо отказываться! Но знаете, я бы наверно сделала это и бесплатно!

От Бугатти не ускользнуло, что Влад недоверчиво ухмыльнулся, поэтому она сразу пояснила:

– Я сама из детского дома! Здесь же вот росла, в Толмаче-на-Дону. Такого натерпелась! То, что я испытала там, это не рассказать. Как началось всё у меня? Я вам расскажу. У нас в детдоме даже мыла не было, чтоб помыться и туалетной бумаги! А в коридоре висел плакат: "самое дорогое в нашей стране – дети!". Ну, вот мы сидим мы однажды в Италии с мужем и его друзьями, думаем, как заработать, один приятель мужа и говорит: слушай, а что у вас в России самое дорогое? Я ему и говорю в шутку: дети! Так всё и началось…

Влад открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут двери лифта открылись. Он хотел спросить, не могло ли так произойти, что оказавшихся заграницей детей их «приёмные родители» продавали на органы. Но тут он вспомнил, что съёмочная группа внизу, а спрашивать без камеры не имело смысла. Молча он наблюдал, как Бугатти, а следом за ней сержант заходит в лифт и нажимает кнопку. В последний момент он рванулся было зайти следом, но сержант преградила ему путь, выставив перед собой палку:

– Нельзя!

Дверь закрылась. Влад, найдя глазами надпись «лестница», бросился к ней. Металлическая дверь, из-за жёсткой пружины плотно прилегавшая к косяку, не сразу поддалась. Он не раз выругался, прежде чем её открыл.

"Надо успеть перехватить её на первом этаже – задать те же вопросы на камеру", думал он, мчась вниз по ступеням. Ах, как жаль, что у него нет номеров мобильного ни Пети, ни Игоря. Он бы позвонил им, и они бы перехватили Бугатти внизу. А теперь…Вот уж не везёт, так не везёт!

Когда он спустился вниз, картина была та же – дежурный за стеклом, снующие туда -сюда люди, Игорь и Петя на стульях.

– Бугатти видели? – Запыхавшись, спросил у них Влад.

– Даже за рулём однажды сидел, – пошутил Петя.

– Нет, я про Надежду Бугатти. Разве её сейчас здесь не проводили?

– Ты кого -нибудь видел? – Спросил Петя Игоря. Тот, вытаращив глаза, отрицательно покачал головой. Оба сейчас напоминали двух людоедов, которые дурят Мальчика -С -Пальчика. Влад обернулся, чтобы посмотреть на дежурного. Тот сидел, ничего не видя, уставившись глазами под стол. Видимо, на коленях у него лежал журнальчик.

Сновали по-прежнему вниз и вверх по лестнице люди. Двое каких – то милиционеров в офицерской форме стояли на крыльце и курили. Влад кинулся во двор и посмотрел туда -сюда. Вдруг он увидел, как из –за автоматических ворот справа медленно выезжает будка автозака. Там внутри белого кунга наверняка была Бугатти! Повернув вправо, машина медленно стала отъехжать в сторону оживлённой магистрали. Влад метнулся к группе:

– Ребят, скорей! Её увозят! Может, успеем!

Схватив первую попавшуюся сумку с аккумуляторами, он, не оглядываясь, побежал к двери, уверенный, что оба, схватив вещи, побегут за ним. Но обернувшись, он увидел, что группа продолжает сидеть.

– Ну, пойдёмте же! – Поторопил он.

Первым, посмотрев на напарника, неспеша начал вставать Игорь. Едва шевелясь, будто его никто не торопил, он принялась собирать с пола аппаратуру. Поглядев на него немного, начал вставать Петя.

Опешив от такого открытого саботажа, Влад, едва сдерживаясь, чтобы не потерять терпение и не заорать во весь голос, метнулся от двери к ним и стал их деликатно торопить:

– Ребят, ну, пожалуйста, что вы еле шевелитесь, ей богу, давайте быстрей!

– А у тебя разрешение на съёмку тюремной машины есть? – Перестав застёгивать чехол с треногой, выпрямившись, задал ему вопрос Игорь, моментально охладив его пыл.

– Нет, но…

– А для съёмки в тюрьме есть разрешение? – Спросил Петя, застёгивая на молнию нутро аккумуляторной сумки.

– Нет!!

– Как же мы будем снимать? – Поглядев на Петю и по-детски хлопая глазами, спросил Игорь.

– А он давно "демократизатором" по морде не получал, – хохотнул в ответ Петя.

– По морде ладно, а если стукнут по камере стоимостью 30 тысяч долларов, что будет? – Спросил его Игорь, будто сам не знал ответа.

Влад, конечно, понимал, что и Петя и Игорь правы. Без разрешения снимать нельзя. Но ведь обычно им приходится делать именно так –снимать на свой страх и риск. Иначе не будет материала. Конечно, когда офицально не разрешно, могут дать по шее и даже, чего греха таить аппаратуру повредить. Но аппаратура застрахована телекомпанией. И потом в любой профессии присуствует риск, а в их профессии – в первую очередь. И именно за риск им доплачивают! Причём неплохо, чтобы вот как сейчас идти напролом и рисковать. В репортёрском деле много от армии, если старший приказывают, то, не рассуждай и в атаку! Потому что если замешкаешься, то упустишь победу.

Такой открытый саботаж, который устроили эти двое, выглядел почти предательством. И Влад, который сначала даже не поверил в это, пришёл сначала в замешательство. Но потом его охватила ярость: «какого чёрта тут происходит?», хотел крикнуть он, однако вокруг по –прежнему сновали люди в форме и он не хотел привлекать к себе внимание.

«Хоть сделайте вид, что торопитесь!», мысленно умолял он их. Но нет, и Петя, и Игорь вели себя, как люди всё повидавшие уже в этой жизни и ни в какие игры, кроме разрешённых, играть не желающие. Потеряв надежду, Влад отошёл от них на пару шагов, желая во всей красе увидеть шедевр под названием "съёмочная группа государственного канала". Картина была так себе. Никто, кроме него, на это не смотрел.

– Да уж, с вами каши не сваришь, – пробормотал он, когда оба проходили мимо. Петя, казалось, только этого и ждал. Остановившись и бросив сумки на землю, он патетически воскликнул:

– Вот спасибо тебе, дорогой! – И сделав шутовской реверанс, не лишённый, кстати, некоторого изящества, так как при поклоне он наклонил голову и поднял вверх ладони, сказал:

– Дождались! Только мы с Игорьком таких мастеров, как ты, по завариванию повидали уже знаешь за двадцать -то лет! Да, Игорёк? Они, значит, балду будут в гостинице гонять, а потом съёмочная группа должна отдуваться за него, так?

– Да это ваша работа – снимать! – Едва не задохнулся от возмущения Влад.

Но Игорь и Петя только оба ухмыльнулись на его реплику, как пара старослужащих, которых пытается учить новобранец и, подхватив аппаратуру, пошли дальше, не удостоив его ответа.

Всю обратную дорогу они ехали в машине молча. Только у дверей гостиницы, пропустив вперёд Петю, Игорь снизошёл до разговора с ним, миролюбиво сказав:

– Слушай, да не бери в голову, всё это ерунда, ей богу! Завтра возьмём разрешение, поедем и спокойно возьмём у Бугатти интервью.