Яков Пикин – Грешным делом (страница 28)

– И ты села?

– Да. А что такого? Раз человек просит! Он видимо хотел перед друзьями своими потом похвастаться. Вот, мол, какую отхватил себе в командировке!

Минут десять мы сидели молча, глядя в разные стороны. Меня душила ревность, но я понимал, что если начну показывать это, то нашей любви придёт конец. Кое –как я поборол это чувство. Но когда начал говорить, то понял, что пережил свою ревность не до конца:

– Тебе, наверно, лучше не приезжать больше в ресторан.

– Почему? –Удивилась она.

– Одной, по крайней мере.

– А с кем же я приеду? – Ещё более удивлённо спросила она.

– Не знаю, просто одной там тебе нельзя. Тебя приглашают, с тобой танцуют, тебя фотографируют… Ты что, интерьер?

– Я же не сама, они первые начинают!

– Да. Но ты вправе отказаться!

– Говорю же –мне скучно!

Некоторое время мы опять ехали молча, потом, не в силах держать это в себе, я спросил:

– Значит, тебе было скучно и поэтому села на колени первому встречному мужчине?

Циля прикусила губу, и некоторое время молча смотрела в окно. Потом заговорила:

– Послушай, Лео, я здесь совершенно одна, тебе этого не понять! Вчера, проснувшись, я открыла глаза в совершенной чужой квартире, где нет мебели, штор и тюли, будильника, нет даже элементарного зеркала! Понимаешь ли ты, что чувствует женщина, которой некуда даже посмотреться время от времени?! Ты не понимаешь, каково это быть в незнакомом городе, где у тебя нет друзей и знакомых. Где у тебя дома нет даже бигудей с щипцами! Иногда мне кажется, что я не живу и что всё вокруг это карцер, специально сделанный для меня. Такое всё вокруг унылое и некрасивое. А ведь это не наш захолустный Торжок, это Москва! Здесь есть концертные залы, театры… Мне всего двадцать два, ты забыл? Я, может, всю жизнь мечтала жить тут и теперь уже тысячу раз спросила себя, что тут делаю! А ты? Ты хоть раз спросил, чего я хочу от жизни, какие у меня желания ?! Даже не пригласил меня в ресторан поужинать ни разу, мне пришлось самой напроситься!

В этом месте я благоразумно промолчал. У меня действительно не было времени возить Цилю по выставкам и концертным залам. В ресторан приглашать близких не приветствовалось. Даже за те угощения, которые я ей посылал, мне хотя и в шуточной форме, но высказали, и, хотя денег с меня на первый раз не взяли, всё равно дали понять, что с этим надо завязывать. И ещё я подключаю офоициантов. А моя девушка не такая важная шишка, чтобы её обслуживали, как королеву!

Как нужно действовать в этой ситуацию, я не знал. Непроницаемая, как школьная доска завеса заслоняла моё будущее. Впервые мне казалось, что я влюблён и влюблён по-настоящему, и я очень боялся теперь потерять эту любовь.

Однако с каждым днём я ощущал себя всё более уязвимым и жалким, плутая в этом лабиринте неизвестных мне ситуаций, коллизий и положений, и если бы у меня было больше жизненного опыта, я бы наверняка смог бы решить эти проблемы. Но как раз его у меня и не было. Про Бога мне тогда вообще никто не говорил. Я действовал по наитию, принимая рещения часто интуитивно и совершенно естественно, что я ошибался. Хотя одно я знал точно –Циля со мной и какой бы срок не дала нам судьба быть вместе, я должен сделать всё от меня зависящее, чтобы она была счастлива!

Но жизнь такая штука, что она совершенно не считается с твоими пожеланиями.

Обычно вернувшись с Цилей домой, мы, вместе или по очереди приняв душ падали затем в кровать, чтобы насладиться любовью, а после этого засыпали.

Утром я вставал первым, чтобы приготовить для нас с Цилей завтрак. Её тарелку с едой я оставлял на столе. Свою после завтрака я мыл, затем чистил зубы, после этого тихонько одевался, чтобы не разбудить Цилю и уезжал в институт.

По окончании лекций я сразу ехал на работу, а оттуда, обычно уже ночью, с Цилей, если она приезжала, или без неё, если она оставалась дома, ехал обратно .

Получалось, что иногда весь день до вечера Циля была предоставлена самой себе и поэтому не случайно, что она чувствовала себя одинокой.

– Но ведь должен кто –то добывать деньги, чтобы за всё платить! – Вырвалось однажды у меня в ответ на её упрёки.

– А ты продай меня! – Однажды предложила она. – И сразу решишь все денежные проблемы!

Это был удар под дых. Запрещённый приём. Этой фразой она будто отметелила меня по лицу. Мне нечего было сказать. С резиновым жгутом, сразу перехватившим сразу горло я стоял и хлопал глазами, уставившись на неё.

– Зачем ты так? –Наконец, сказал я.– Я ведь стараюсь…Продать тебя?.. Ты что? Я даже подумать о таком не могу! Просто необходимость заработка это факт, с которым не поспоришь!

Тут она посмотрела на меня и насмешливо и влюблённо одновременно, примерно так, как бедняжка Бонасье смотрела на Дартаньяна в фильме про трёх мушкетёров, а потом отвернулась.

– Если тебе надоело всё, то просто скажи мне…– дал я задний ход.

– Хорошо, завтра позвоню Зое. – Безо всякой логики заявила Циля. – Она, по крайней мере, не ищет повода, чтобы со мной поссориться.

– А я, получается, ищу!? – Крикнул я настолько высоко, что едва не дал петуха и тут же покраснел от этого.

Она на это улыбнулась:

– Но разве нет?

– Что, ты серьёзно?

– Да!

Тут мне стало ясно, что количество неизвестных ситуаций в этой жизни даже больше, чем я себе представлял, а, может быть, их число вообще приближается к бесконечности, и, сдавшись окончательно, сказал:

– Извини, может, я просто устал сегодня.

Вечером мы ехали как всегда на последнем автобусе. Я вспоминал, как ловко покормил её в кабинетике для важных клиентов, пока там никого не было и мысленно улыбался этому. Мелькали остановки с мешаниной теней внутри них, шли запоздавшие прохожие, убегали, оставаясь позади нас фонарные столбы, отсвечивали в электрическом свете окна близлежащих к дороге домов. Всё это знакомое, привычное и обыденное, на миг показалось мне воронкой, которая желала меня засосать и я, чтобы удержаться на месте, время от времени хватался за её колено, но ненадолго, а будто утверждая в этот миг своё верховодство над ней, а потом убирал руку.

Когда я это делал, она посмотрела на мою руку так, как в американских фильмах астронавты смотрят на чужую планету, с каким-то тревожным ожиданием, но руку не сбрасывала, а отворачивалась и начинала смотреть в другую сторону.

– Забудь, что я наболтал тут тебе, – поняв это по-своему, коснулся я её локотка. – Пожалуйста.

Циля, помедлив, кивнула, а затем произнесла:

– Наверно, я в самом деле неправильно повела себя тогда в ресторане, прости.

– Ладно, ерунда, проехали…

Автобус вдруг остановился, шипанув дверями. Оглядевшись, мы с ойканьем поднялись: "наша!", и выскочили из него.

Дня через три после этого разговора Циля пришла ко мне на работу вместе с Зоей. Оказалось, она чертовски была права, позвонив ей! Теперь они ходили курить втроём –Анастас, Зоя и Циля и, хотя возвращались тоже не скоро, я совершенно успокоился.

Сказать честно, я не думал, что буду так рад её подруге. Я испытывал нечто вроде благодарности к Зое, за что то, что она появилась и, каждый раз, улыбался при её виде. Она мне тоже отвечала улыбкой. Теперь я видел, что Зоя со своей ладной фигуркой, рыжими волосами, ослепительно белой кожей, голубыми глазами и чисто немецкой сдержанностью, была намного симпатичней Цили. Конечно, я всячески бичевал себя внутри за это мысленное предательство, но поделать с собой ничего не мог. Я просто порой запрещал себе так думать! Но иногда, когда забывая, я расслаблялся, кто –то говорил внутри меня: облажался ты, парень, такую девчонку упустил, а она ведь тебе тогда на зоне отдыха строила глазки! Как же ты её прохлопал?

Иногда после работы вчетвером мы теперь выпивали бутылочку портвейна в тёмном аппендиксе ресторана, рядом с раздевалкой музыкантов, а потом вместе шли к остановке, шутя и смеясь по дороге, и рассказывая друг другу всякие байки.

Однажды в пятницу, когда портвейна оказалось чересчур много, Зоя с Анастасом напросились к нам в гости.

Тот вечер, как сейчас помню, был туманным и дождливым. Был самый конец октября. Ядрёной желчью отражался в каплях дождя на стёклах взятого нами на прокат такси свет фонарей. Надрывно кричал из радио «Прощай!» Лещенко. Прижавшись виском к стеклу, глухо подпевал ему Анастас.

Зоя, достав из сумочки бутылку адски сладкого «Шартреза», приклеилась к ней будто намертво. Возбуждая интерес шофёра такси, кивала в такт знакомому ритму Циля. У кооперативной палатки девушки попросили нас остановиться, чтобы купить закуски.

– Только не консервы, прошу, – напутствовала Стаса Зоя, достав из сумки и протянув ему деньги.

– Да у меня свои! есть – Оттолкнул он её руку.

Минут через десять Анастас вернулся, сияя от удовольствия.

– Держите, – крякнул он, выгрузив на колени Зои галеты, воблу и литровую бутылку спирта.

– Это что, горючее для машины? – Шевельнула она бутылкой. – Но тогда почему так мало?

– Ничего себе мало! – Хохотнул шофёр. – Да на этом можно в Брёхово уехать!

– Где это -Брёхово? – Удивилась Зоя.

– Причём без колёс, – заржал Анастас, не дав уйти разговору в географическое русло.

– Мы вообще –то про закуску, – не дала развиться теме Циля:

– Эй, повар, у нас же дома есть сказочно вкусная еда? – Обратилась она ко мне.

Вопрос был провокационным. Хотя всё правильно, раз я повар –значит, должен иметь дома вкусную еду. Но как раз её –то там и не было! Сапожник без сапог в нашей стране –нормальное дело.