Яков Пикин – Девять кругов рая. Книга вторая. Вверх и вниз (страница 12)

Только выходя из аэропорта, я нечаянно снова обернулся, споткнувшись от чьих –то ног сзади и вдруг увидел её снова. Она стояла одна и смотрела на меня. В её глазах было столько отчаяния пополам с гордостью, что мне стало не по себе. Дина будто кричала мне этим взглядом: «ты не представляешь, куда мне предстоит вернуться! Ты и понятия не имеешь, чего от меня там будут требовать. Поверь, я расплачусь сполна за всё, что делала в Америке. И даже наверно больше. Но я ни о чём не жалею. Я вернулась из свободной страны, где вела себя, как свободная женщина»!

Глава вторая

Здесь возникает самая печальная и, пожалуй, самая некрасивая часть моего повествования. О торжестве моего «он».

После поездок заграницу я стал относиться к себе что -ли уважительней. При том, что отношение большинства людей ко мне при этом, что для меня удивительно, оставалось прежним. Мне вдруг стало казаться, что меня недооценивают, причём несправедливо.

Я старался изо всех сил показать, что способен на большее, что я профессионально вырос и стал другим, к тому же ещё побывал заграницей, но на меня, как раньше, многие посматривали с иронией, а некоторые даже лёгким пренебрежением –мол, знаем мы о всех ваших талантах, нечего нам пыль в глаза пускать пыль!

Но всё же некоторые мои усилия имели действие, и однажды меня пригласил к себе в команду не кто –нибудь, а сам Влад Лисьев, один из популярнейших в то время телеведущих.

Вместе с его командой мы приступили к созданию ток –шоу под названием «Терма». Смысл передачи был в том, чтобы "пропарить" сидящего в кресле героя. И мы это делали. Для участия в шоу мы должны были отыскивать и приглашать разных интересных людей, как правило, популярных актёров, знаменитых режиссёров и политиков.

Перед тем, как пригласить героя на запись телепередачи, с ним нужно было встретиться, узнать подробнее о его личной жизни, расспросить, чем он занимался в молодости, или вообще, когда был маленьким и так далее, и тому подобное. И для этого были нужны толковые люди. Обязательно нужно было составить подробный план беседы с героем, подготовить вопросы для ведущего, которые помогли бы раскрыть характер героя и показать его с самых разных и неожиданных сторон.

Этим и я стал заниматься. Конкретно, писал сценарии для Лисьева. Но, видимо, я был не очень хорошим автором, поскольку, как вы скоро убедитесь, со мной легко расстались. Тогда мне, казалось, что я круче всех, и раз я побывал на стажировке в Америке, то имею право на прибавку.

Теперь я думаю, что тогда я, скорее всего, себя переоценивал, но в то время мне казалось, что нет, нет, и нет!

Придётся здесь сказать, что благодаря заграничным поездкам я скопил немного денег и на работу теперь приезжал на личном авто. Это при том, что остальные в то время ещё ездили на городском транспорте. Конечно, это были всего лишь подержанные «Жигули», но зато это была самая престижная модель того времени – девятка! Однако с покупкой машины появились и новые заботы: купить резину, поменять запчасти, пройти техосмотр…

Вскоре я начал замечать, что денег у меня не хватает. А о повышении зарплаты никто даже не заикался. Я не понимал –почему? Популярность ток -шоу росла, его рейтинг становился выше, а зарплата не увеличивалась. Мне это казалось несправедливым. Я не знал, что «звериный оскал капитализма», про который мы учили в советской школе, стал у нас уже не просто словесной угрозой, а вполне ощутимой реальностью.

Так или иначе, однажды на летучке я громко сказал, что у меня есть неплохое предложение поднять мне зарплату. Я думал, что коллеги посмеются над моей шуткой и большинство меня поддержит, поскольку со многими до этого мы очень часто обсуждали эту тему кулуарно. Я думал, об этом не говорят вслух потому, что у многих на это просто не хватает смелости. Я полагал, мне будут благодарны за то, что я заговорю на эту тему первым. Может быть, мне даже закричат: «Браво»! А потом скажут: «И мне поднимите! И нам тоже не хватает!!» и так выразят со мной солидарность.

Но после моих слов вдруг в комнате, где мы проводили ежедневные планёрки, вдруг повисла тишина, как будто я сказал что –то неприличное. Более того, я заметил, как некоторые мои коллеги, которые, как мне казалось, раньше симпатизировали мне, вдруг стали прятать от меня глаза.

Это теперь, когда мне за шестьдесят, я знаю, что о деньгах нельзя говорить громко. Что тема денег – щепетильная и взрывоопасная, и что о неё лучше говорить вполголоса и обсуждать её только сглазу на глаз. Но с другой стороны такое поведение обществом тоже не приветствовалось и обзывалось всякими животными кличками – свинством, крысятничеством, мышиной вознёй. Короче, подумав об этом хорошенько, я решил, что надо действовать открыто.

Но, как видите, стоило мне сказать об этом громко, я тут же восстановил против себя весь коллектив. Со всех сторон на меня осуждающе смотрели честные, пионерские лица. Я и понятия не имел, что работаю среди альтруистов, готовых работать за идею!

Помню, какой взгляд бросила на меня после моих слов наш режиссёр, фамилии которой называть не буду. Вообще -то, у нас и раньше с ней были сцепки из –за денег. Однажды в день зарплаты я нечаянно высказался при ней о маленькой сумме, которую получил, И она тут же довольно резко отреагировала на мои слова фразой:

– Работать надо лучше! Ничего не делает, а денег ему прибавь!

Мне было до смерти обидно услышать такое. Я, конечно, сразу вспылил и закричал:

– Это я то не работаю?!

Она до обидного спокойно сказала:

– Да, ты.

И, скрестив руки на груди, спокойно и насмешливо продолжила смотреть на меня. Она-то знала точно, что лучше всех работают те, у кого нет претензий к зарплате.

Конечно, вы будете правы, подумав, что надо было промолчать. Но это опять же сейчас, когда есть опыт, я знаю, что есть фразы -убийцы, на которые реагировать, особенно эмоционально, глупо. Ты ничего не докажешь, а только снизишь свою оценку и упадёшь еще ниже в глазах коллег.

Но когда ты молод…

Я, кстати, много раз потом слышал эти фразы в адрес разных людей, работавших рядом со мной и все они реагировали одинаково –вспыхивали. Потому что любой уверен, что он работает хорошо, а всё плохое, что про тебя говорят, это результат непонимания и интриг.

Конечно, лучше не отвечать на такое. Но как промолчать, если тебе бросают в лицо: «ты плохо работаешь!». Или: «С тобой никто не хочет общаться»! Или: «Ты всех достал!». Или: «Ты ничего из себя не представляешь, а туда же – дай ему денег»! Или: «Почему ты не можешь работать, как все нормальные люди?». Согласитесь, трудно оставаться хладнокровным, когда тебя при всех очерняют, причём вот так огульно.

Тут, возможно, следует разобраться в этом более детально, так как проблема застарелая и она, увы, не решена до сих пор. Фразы-убийцы обычно говорят молодым. Потому что самый простой способ отвлечь человека от темы беседы это вывести его из равновесия. Пожилые люди на это не ведутся. Пожилые знают, в чём подвох. Подвох заключается в том, что пока у оскорблённого в голове происходит возгорание, обычно злых эмоций, ты можешь спокойно уйти от обсуждения щекотливого вопроса и соскочить с темы. Взбунтовавшегося, таким образом, наказывают дважды. Во –первых, он не получает денег, из-за которых всё началось, а во –вторых напарывается на оскорбление. Его как бы этой фразой дезавуируют. Это, конечно, у любого вызовет обиду. Даже если б в ответ на твоё требование в этом возрасте тебя лягнула лошадь, и то бы, наверное, было не так больно.

Но вернёмся к собранию. За пару минут, как уже было сказано, я восстановил против себя весь коллектив. Все вокруг только и делали теперь, что пялили на меня глаза и возмущались. Дескать, вот нахал, чего захотел – зарплату ему прибавь!

Лисьев, решив подыграть публике, выдавил из себя что -то вроде смешка, а потом сказал:

– У меня тоже есть для тебя хорошее предложение, Мотя, – увольняйся!

Я не знаю, почему он так сказал. Может, он просто хотел подыграть публике, чтобы добавить себе очков. Может, он вообще так пошутил. Может, он думал, я встану после этого и скажу: «вижу, что это несвоевременно, так что вопрос снимается». И сяду. Цивильно так выйду из положения. Но я всё воспринял всерьёз. Я сказал: «хорошо. Мне ясно». А потом встал и ушёл, хлопнув дверью.

И без вас проживу, думал я, уходя стремительно по коридору. У меня был шок. Я не знал, что со мной так можно поступить! Если бы они ко мне проявили хоть чуточку уважения, думал я. Если б Лисьев, допустим, сказал: «вот записка, идти в бухгалтерию и разберись. Вообще, какая бы сумма тебя устроила? Сколько денег тебе нужно для жизни? И даже если бы мне, в конце концов, не дали столько, сколько я просил, потому что дальше обещаний у нас, увы, дело обычно не идёт, я бы стал пахать. Потому что ко мне отнеслись, как к человеку. Я бы пахал, как трактор «Фордзон» в благодарность за то, что меня услышали. Но меня не просто уволили, меня послали!

Наверное, если бы я знал, что это моё увольнение закроет дорогу моему «Я» и откроет широкий простор для моего старого «он», я бы так не сделал. Но вышло так, как вышло – и нечего об этом говорить.

Уволившись, я стал думать, чем заняться. Как и многие в то время, я полагал, что заработать будет нетрудно. Пока что я стал зарабатывать тем, что ездил на своей «Девятке» по городу и подвозил людей. Денег это приносило не ахти, но жить было можно.