Яков Пикин – Девять кругов рая. Книга вторая. Вверх и вниз (страница 11)

Уже возле выхода меня вдруг остановил громадного роста охранник афро-американец, и, наклонившись ко мне, заявил, что хочет осмотреть мою сумку. Удивлённый, я протянул этому гиганту свой крошечный несессер. Просьба, если честно меня удивила. Что я могу вынести отсюда в такой сумке? Инсталляцию «Солнце»? Картонное стадо «оленей»? Газетные нолики? Да любой ребёнок у нас нарисует их в два раза больше, если его попросить! Но делать было нечего, я подчинился.

Вытряхнув всё из моей сумки, афро –американец (везёт же мне на темнокожих в Америке!), повертев в руках зажигалку и пощупав одну за другой все мои шариковые ручки, бросил весь этот хлам на стол и сказал, что мне можно уходить. «А собрать всё обратно?», спросил я. «Идите, идите», ласково показал мне на выход голиаф и сделал такое каменное лицо, что сам стал похож на экспонат.

После посещения галереи мы с Диной сделали ироничный вывод, что в американском искусстве есть парадный вход. И чёрный выход. Всё!

После зоосада и галереи Искусств мы с Диной заглянули ещё на знаменитую площадь Дюпон Сёкл, где хотели отведать лучший, как утверждал выданный нам в гостинице гид, по местным меркам кофе.

Действительно, какой –то особый дух благополучия и элитарности обитал в этом уголке Вашингтона, какой –то исключительной важностью веяло от людей, сидевших, закинув нога на ногу. Все эти американцы сидели в сшитых на заказ костюмах, устремив глаза в раскрытые перед ними газеты. (Тогда ещё не было такого засилия гаджетов, как сейчас).

Хотя людей в этот час в кафе было всего трое или четверо, каждый занимал отдельный столик, однако, несмотря на это никому из прохожих в голову бы не пришло подсесть к ним, настолько внушительными были их позы.

Всем своим видом они излучали благополучие. Их позы словно бы говорили окружающим: не думайте, мы не считаем, как вы, мелочь в своих кошельках, а размышляем над куда более сложными категориями и оперируем грандиозными суммами, держа при этом в голове целые страны и континенты.

Но если вы, также как мы можете мобилизовать за короткий срок миллиарды, подсаживайтесь, нам будет, о чём поговорить. А нет – так лучше проходите мимо. Потому что даже та пустота, которая витает вокруг наших столиков, и та имеет цену!

Посмотрев на это, мы с Диной, переглянувшись, решили отказаться от лучшего в Вашингтоне кофе на свежем воздухе.

Не знаю, что думала Дина, пока мы шли домой, но мне при виде этих людей, как при просмотре фильма, где масштабные декорации, на которые были потрачены сотни миллионов, заслонили человеческую историю, из –за которой всё и затевалось, почему -то стало очень скучно.

В конце концов, мы с Диной пришли ко мне в номер с единственным желанием заняться любовью в последний раз перед отъездом. Но тут вдруг к нам заглянула Вика. Присев на кровать, она заявила, что хочет быть с нами третьей. Тут я подумал, что это наверно эпидемия и раз так, то лучше наверно дать болезни дорогу. Переболеем все, получим иммунитет и дружно выздоровеем!

Вика не стала мне врать, как Тая, что она в душе нетрадиционной ориентации. Просто сказала, что за время поездки она соскучилась по нежности. В принципе, Вика мне была симпатична. Настоящая русская пышечка с искрой в глазах. Всё у неё было на месте (я успел её потискать однажды в коридоре) и к тому же упругие танцевальные бёдра…

Я прежде не говорил, но однажды в Вашингтоне она уже заходила ко мне в номер с предложением быть третьей. Однако нас тогда поселили с парнем из Перми, странным типом, с изрытым оспинами лицом, молчаливым и зажатым. Было в этом парне что -то от пробороненного поля с посаженной в него, но не проросшей до конца брюквой.

Одет он был, как сейчас помню в табачного цвета костюм, коричневые ботинки и красно- белую рубашку с голубыми пуговицами. Пегие его волосы были аккуратно причёсаны. Очки с роговой оправой, висевшие на носу, он поправлял, смешно морща нос. Не знаю почему, но своим видом он напоминал недавно отремонтированный районный дом культуры с флагом на крыше и белым козырьком, но до времени ещё закрытым.

Когда Вика пришла к нам в номер и стала намекать на секс, этот пермяк, уставившись на меня с таким лицом, будто хотел спросить: чего она?…Неужели насчёт этого? С одним тобой? Или с нами двумя? Вот прямо на поле с брюквой? Вот из –за этой его неопределённости разговор тогда и пришлось замять.

Теперь я думаю, что правильно сделал, отказавшись с ним от лямур де труа, поскольку секс втроём с таким парнем мог напомнить обед в общественной столовой, где первое принесли холодным, второе не доваренным, а по столу в это время бегали бы тараканы.

И вот теперь Вика снова пришла.

– Ну, что вы молчите? – Спросила она, с озорной улыбкой переводя взгляд с одного из нас на второго. Я, в принципе, не возражал против танго втроём. Но посмотрев Дину, я понял, что ничего не выйдет. Больше того её, кажется, оскорбило предложение Вики. Выражение её лица говорило: как ты посмела сюда прийти?! С чего ты взяла, что я соглашусь заняться с тобой любовью? Один раз это было, да, но ты так безбожно тянула тогда на себя одеяло, что больше втроём -никогда!

Поняв, что ей в очередной раз не светит, Вика с оскорблённым видом ушла. То, как Дина поступила с коллегой, меня признаться расстроило. Я подумал, зачем? Ведь мы разъедемся, и никто из нас друг друга больше не увидит. Почему же тогда не повеселиться напоследок? И что за эгоизм? Дина даже меня спросила, хочу ли я этого. Решила всё самолично.

Признаться, в последнее время Дина стала мне надоедать. А, кроме того, она оказалась из тех женщин, которые предпочитали в постели всего один способ и не шли дальше двух известных поз.

Оставшись наедине, я вдруг почувствовал к ней необъяснимую злость. Нет, я не стал высказывать ничего ей, но начал так её охаживать, что в какой –то момент это стало напоминать насилие. «На! На!», кричал кто –то исступлённо внутри меня. «Получай всё одна, раз так хочешь!».

В какой –то момент Дина, яростно атакованная мною со спины, упала с кровати, но я настиг её и там. Потом она убежала в туалет, но я догнал её в туалете, и там продолжил проделывать всё это с ней, наклонив над унитазом. В конце концов, оба измученные, не глядя друг на друга, мы начали одеваться. Я чувствовал, как она недоумевает. Но мне было плевать.

На прощальной вечеринке перед самым отлётом ко мне подошёл Майкл и сказал:

– Я должен извиниться перед вами за тот случай в ньюйоркской гостинице. За то, что мы хотели отправить домой. Это было досадным недоразумением (он именно так вычурно выразился: unfortunate misunderstanding). Мы поняли, что русские непосредственные и открытые люди. Вы никогда не станете притворяться, если вам будет что –то не по душе. Вы об этом скажете. Этим вы от нас, американцев, сильно отличаетесь, мы –другие!

Рядом с Майклом, спиной ко мне, я увидел двух очень симпатичных американок, которые стояли и пили коктейль. Каково же было моё удивление, когда они обернулись к нам и я узнал в "американках" Ольгу и Таю!

Обе за два месяца, проведённых в Штатах, сильно изменились. Ольга похудела, причём основательно, не знаю, как ей это удалось. У обеих были великолепные причёски. Кожа на лице Таи была свежей и гладкой. Теперь стало видно, какая она симпатичная. Ольге, из-за её худобы, я бы дал на десять лет меньше, Тая была абсолютно, то есть, совершенно другой женщиной, безо всяких следов обветривания, милой и современной одновременно.

Похоже, все имеющиеся деньги они потратили на себя, и выглядели теперь сногсшибательно. Если я бы увидел их на улице, то наверняка бы прошёл мимо, подумав, ничего себе, какие интересные женщины!

Общаясь дальше с Майклом, девушки то и дело бросали на меня пытливые взгляды, мол, как мы теперь тебе? Их глаза словно спрашивали: нравимся такими? Вот, а ты не хотел! У них были совершенно счастливые лица и американец от них просто не отходил. Я даже подумал, боже мой, а не уговорили ли они Майкла на секс втроём? Мне очень хотелось спросить, но здесь, в Америке, об этом возможно нельзя было даже подумать, не то, что произнести вслух. Уж точно не в присутствии американца из проправительственного фонда!

Потом оказалось, что далеко не все изменения в группе были в лучшую сторону. Например, Марат из Казани. Помните его? Чтобы сберечь выданные ему на поездку деньги, он целый месяц питался исключительно консервами и так похудел, что одежда болталась на нём, ка как вешалке. Щёки его впали, он едва ходил, совсем не шутил и не вызывал своим видом у окружающих ничего, кроме жалости.

В Домодедово, куда мы прилетели из Америки, Дину встречал муж. Собственно, она никогда и не скрывала, что замужем. Просто мы оба об этом деликатно помалкивали. И вот теперь он её встречал – обычный парень, каких тысячи в России, небритый, хмурый, с суровым лицом, в куртке и вязаной чёрной шапочке.

Дина стояла и разговаривала с ним, что –то спокойно объясняя ему, дружелюбно и не изображая любовь, что мне очень понравилось. Дабы не скомпрометировать её, я прошёл мимо, не глядя в их сторону. И лишь отойдя на безопасное расстояние, я позволил себе один раз краешком глаза покоситься на Дину.

Она будто этого ждала, и, поймав мой взгляд, будто сказала им: умоляю, не выдавай меня! Поняв это, я отвернулся и больше на неё уже не смотрел.