Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том VI. «Мари-луизочки», или «Если понадобится, я вооружу и женщин!» (страница 23)
Такое не прощалось в любой армии мира во все времена.
Лоран Гувьон не был и не считал нужным самому заниматься обустройством их быта на марше и в бивуаке, полагая, что это задача их непосредственных начальников и интендантов. В повседневные нужды и заботы рядового состава он особенно не вникал и близко с ним не общался. В свою очередь, солдаты не очень-то жаловали своего военачальника и прозвали «Совой».
Такое прозвище очень наглядно иллюстрирует то как «Сова» «отпраздновала» свою чуть ли не самую громкую полководческую победу под Полоцком. Именно она, как известно, принесла Сен-Сиру маршальский жезл и где войска приложили максимум усилий для достижения победы. Так вот он даже не поблагодарил и не поздравил с победой своих подчиненных и рядовой состав. Незаметно удалившись с поля сражения, он уединился в своей штаб-квартире в старом католическом монастыре, и весь остаток вечера провел в полном одиночестве, посвятив его игре на скрипке. Так утонченный эстет отпраздновал свою победу.
В общем, подобное поведение для Сен-Сира не было чем-то необычным. Даже в боевой обстановке, используя редкие минуты свободного времени, он с удовольствием посвящал его своему любимому занятию – рисованию или же игре на музыкальных инструментах, благо умел и то, и другое, причем, весьма профессионально.
Сен-Сир был упрямым человеком, причем, во всем. Он часто осуждал других, но, когда осуждали его, порой весьма обоснованно, Лоран гневался и начинал подозревать всех вокруг. В такие моменты он отказывался сотрудничать с теми, кто был в какой-то мере недоволен им. Сен-Сир продолжал действовать так, как он считал нужным, не считаясь с другими мнениями, которые не одобрял. В Испании, когда ему поручили действовать в Каталонии, Лоран Гувьон перешел границу дозволенного. Он попытался обвинить самого Наполеона в том, что тот специально направил его в Испанию с намерением погубить его. И все только потому, что он де принадлежал в свое время к Рейнской армии, находящейся под командой Моро, которого Бонапарт терпеть не мог и опасался всю жизнь. В итоге, Наполеон был вынужден признать, что, послав в Испанию Сен-Сира, он проявил недальновидность.
Став видным военачальником, Сен-Сир очень редко увлекал своим примером в атаку своих солдат. А во время драматически развивавшейся Саксонской кампании 1813 г. его в войсках вообще почти не встречали. Не только многие из младших офицеров, не говоря уже о солдатах, не знали своего маршала в лицо, но и старшие офицеры больше знали его по подписям на приказах.
Обычно его видели на полях сражений не скачущим во весь опор на коне, а спокойно едущим шагом. Непроницаемое спокойствие военачальника моментально передавалось войскам и внушало им уверенность. Такое необычное поведение Сен-Сира в боевой обстановке озадачивало современников. Одни видели в этом только присущее ему поразительное хладнокровие, другие же были склонны полагать особый психологический расчет.
И, тем не менее, несмотря на все отрицательные черты характера Сен-Сира, его безусловно высокий военный профессионализм никто и никогда не подвергал сомнению. Его рассудительность, умение просчитывать свои действия далеко вперед и крайне редкое попадание впросак из-за того или иного опрометчивого «телодвижения» -маневра. Очень мало кто из маршалов Наполеона мог, как Сен-Сир, многими часами корпеть в своем штабе над планированием предстоящих боевых действий или изучением боевых документов. Этого «кабинетного стратега» невозможно представить со знаменем в руках, увлекающим в атаку батальоны. Может быть поэтому, солдаты не слишком жаловавшие Лорана Гувьона () обидно называли его «Совой». Но этого необычного военачальника – артиста, математика, актера, художника и меломана – это не трогало. Его вообще мало что волновало, кроме того, что у них с женой нет детей: единственный сын родился только через 20 лет брака!
Так бывает, но, все же, очень редко…
В целом же, «ледяной маршал», как его иногда называли из-за неприкрытой холодной отчужденности к коллегам по кровавому ремеслу, был личностью далеко неоднозначной. С одной стороны, он вызывал у окружающих глубокое уважение к себе как способный и опытный военачальник, а с другой – не менее глубокую неприязнь из-за своего плохо скрываемого мизантропизма.
И все же, несмотря на сложный характер Лорана Гувьона Сен-Сира, Наполеон всегда отдавал должное ему и часто вознаграждал его, выказывая свое доверие.
Начав свою военную карьеру убежденным республиканцем, Сен-Сир в ее конце, как и многие другие высшие военачальники наполеоновской армии, разочаровавшись в императоре, переходит на службу к Бурбонам, которым продолжает служить с тем же усердием, с каким он это делал, находясь на службе и Республики и Империи. Впрочем, неоцененный и непонятый новыми хозяевами страны, маршал вынужден был завершить свою свою военно-государственную деятельность и в юбилейном 55-летнем возрасте уйти на покой.
Высокий и представительный Сен-Сир отличался бескорыстием и скромностью. Он никогда не клянчил у начальства наград и всякого рода милостей, как это зачастую делали некоторые из его коллег. Во время управления военным министерством Сен-Сир отказался от положенного ему жалованья министра, оставив себе лишь полагавшееся ему маршальское содержание. В 1817 г. он наотрез отказался принять предложенный ему титул герцога и лишь под давлением двора и правительства вынужден был согласиться на титул маркиза.
Несмотря на сложный и неуживчивый характер, Сен-Сир был талантливым военачальником и незаурядным военным администратором и крупным реформатором. Характерно, что именно тонкое лицедейство было его главным даром и всю свою жизнь Сен-Сир умело играл разные роли – в зависимости от обстоятельств, умело подстраиваясь под менявшиеся режимы. Он остался на виду и после падения Бонапарта: при Бурбонах он сумел войти в историю Франции весьма гуманным новшеством – ограничением воинской повинности. Его закон о призыве в армию, по которому «жила и сражалась» постнаполеоновская Франция целых полвека, говорит об очень многом. А его монументальные мемуары, наряду с теоретическими изысканиями в области военной стратегии вызывали большой интерес еще не одно десятилетие.
Большой оригинал и вольнодумец Сен-Сир никогда себе не изменял и был одним из очень немногих среди маршалов «генерала Бонапарта» , кто поступал так, как считал нужным.
Поверьте, что такая характеристика дорогого стоит.
* * *
Если Сен-Сир оказался первым и единственным из наполеоновских маршалов, оказавшемся во вражеском плену, то в грядущей военной кампании в центре Европы в 1813 г. один из самых храбрых маршалов Наполеона в ее решающий момент окажется не «на коне», что, отчасти, скажется на ее ходе.
Глава 3. Высшая Солдатская Награда: « … его выбрала армия!!!»
Речь идет о бывшем гренадере, знаменитом революционном генерале, наполеоновском маршале «Второго призыва» (12 июля 1809 г.) ( ), графе империи (2 июля 1808 г.), герцоге Реджио (14 апреля 1810 г.), пэре Франции (4 июня 1814 г.) (фр. ), (фр. ), (фр. ), (фр. ) (25.04.1767, Бар-ле-Дюк, департамент Мез, Лотарингия – 13.09.1847, Париж).
Примечательно, что о нем написано довольно немного книг и не увлекающемуся наполеонианой читателю маловато известно об этом представителе «второй шеренги» маршалов Первой империи.
Николя-Шарль был сыном Николаса Удино и Мари-Анны Адам. Его отец занимался пивоварением и фермерством и считался состоятельным человеком. Удино-младший с малых лет отличался беспримерной смелостью, о которой потом слагались невероятные легенды.
Судьбе было угодно, чтобы все его сестры и братья умерли в младенчестве и, что вполне естественно, наш герой оказался единственной надеждой и утешением родителей. Отец, рассчитывая, что сын продолжит его дело, дал ему хорошее образование в Бар-ле-Дюке или в Туле (?) (). Однако тот не проявлял никакого интереса к пивоварению, не интересовала его и торговля. «Заводившийся с пол оборота» по любому пустяку, Никола-Шарльс детстватерпеть не мог, когда с ним спорили. Все это выливалось в многочисленные скандалы со слишком заботливо опекавшим его отцом.
В конце концов, Шарль преподнес родителям сюрприз. В 17 лет юноша убежал из дома и 2 июня 1784 г. записался рядовым солдатом Медокского пехотного полка королевской армии. Его родственники не прекращали просить образумиться и вернуться к «нормальной жизни». Так получилось, что Большой Любви с армией Его Величества не случилось. В результате уже через три года (30 апреля 1787 г.) наш юный воин бросил армию ради спокойствия и здоровья родителей и вернулся домой, чтобы начать собственное дело в Нанси. Обрадованная родня надеялась, что он женится и остепенится.