Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том V. Для кого – Вторая Польская кампания, а кому – «Гроза 1812 года!», причем без приукрас… (страница 18)

Вот так и началось вышеупомянутое рассредоточение сил, а заодно и потеря наступательного темпа, ударной группировки Великой армии.

Правда, стремительный захват Наполеоном Вильно все еще давал ему хорошие шансы на благоприятное развитие кампании.Русские, покинув столицу Литвы без боя и отступя к Дрисскому лагерю, никак не успевали прикрыть дорогу на Минск и у французского императора появился реальный шанс окончательно разъединить русские армии.

Вот на Минск он и двинул серьзные силы Даву.

… очень любопытный факт! Направив весьма немало войск для преследования 1-й Западной армии, французский император не назначил единого командующего! Находясь на достаточно большом расстоянии от них, он пытался руководить ими лично издалека – из… Вильно! И только после ряда несогласованных действий своих маршалов он 3 (15) июля все-таки решился подчинить все эти части выдвинутые к Западной Двине, своему шурину Иоахиму Мюрату, бесспорно, удалому кавалерийскому начальнику, но никак не разностороннеодаренному полководцу, способному принимать правильные самостоятельные решения в ходе стремительно изменявшихся авангардных боев… Между прочим,

Тем временем, войска Барклая продолжили отступление к Дриссе.

Кавалерия Мюрата преследовала их и 23 июня (5 июля) вступила в схватку с русским арьергардом генерала Ф. К. Корфа под . 27 – 29 июня (9 – 11 июля) Тем временем, главные силы 1-й Западной армии заняли Дрисский лагерь, а 1-й отдельный пехотный корпус генерала П. Х. Витгенштейна, переправившись через Западную Двину, расположился 29 июня (11 июля) на ее правом берегу, а 6-й пехотный и 3-й резервный кавалерийский корпуса были оставлены для прикрытия левого фланга армии Барклая у Прудников. Кочергишками

Тогда же 1-я Западная армия получила подкрепления в виде 19 батальонов и 20 эскадронов запасных войск – всего ок. 10 тыс. чел.

Глава 10. Как лучший в русской армии мастер арьергардных боев уходил на восток

До начала военных действий командующий 2-й Западной армией русских князь Петр Иванович Багратион квартировал со своим штабом в Луцке. Поддержать его в случае войны могла только 27-я пехотная дивизия генерал—майора Д. П. Неверовского. Тогда как стоявший рядом под Гродно казачий корпус генерала от кавалерии (полного генерала) М. И. Платова, отношения к нему не имел, будучи приписан к 1-й Западной армии Барклая.

Против всех них действовала мощная, почти что 80-тысячная, правофланговая группировка Жерома Бонапарта, военачальника, правда, непервостатейного дарования. Ей следовало сковать демонстрационными действиями войска Багратиона на границе, пока главные силы Великой армии под началом самого Наполеона будут громить 1-ю Западную армию Барклая. Только после того как император расправится с ней, его младшему брату надлежало перейти к активным действиям.

Таков был план действий на бумаге, но в реальности все, как известно, происходит несколько иначе, поскольку – а la guerre comme a la guerre.

Багратион всегда был приверженцем суворовской манеры ведения войны –  – перед началом войны был готов к немедленному вторжению в герцогство Варшавское и навязыванию Бонапарту своего плана войны. Но он получил царское предписание категорически воздерживаться от наступательных действий. Ему полагалось сразу же после начала военных действий со стороны неприятеля начать отход на соединение с 1-й Западной армией, или, в случае иного приказа – продолжить отступление через Минск к Борисову. атаковать врага первым!

Но уже 13 (25) июня Багратион с Платовым получили новый приказ от командующего 1-й Западной армией, где в ту пору все еще находился сам государь, а значит, Барклай предпочитал «брать под козырек». Платову полагалось действовать от Гродно во фланг и тыл неприятеля, а Багратиону – поддерживать первого.

Правда, спустя несколько дней – 17 (29) июня – Платову была поставлена новая задача – более конкретная: начать движение на Свенцяны для соединения с армией Барклая. Казачий атаман пошел туда, куда ему указали, а войска Багратиона в тот же день стали отходить к Минску.

«Любопытно» – на войне так бывает, но уже в пути Багратиона «догнал» : . рескрипт самого Александра I двигаться на соединения с войсками Барклая иным маршрутом

И вот, повинуясь приказу своего императора Багратион меняет согласно новому предписанию направление движения и 19 июня (1 июля) направляется из Слонима в Новогрудок. Туда же по его (Багратионову) приказу надлежало прибыть и уже бывшей на марше 27-й пехотной дивизии Неверовского. (по сути дела негласного главнокомандующего),

Пройдя 150 км за 5 дней, 21 июня (3 июля) 2-я Западная армия, прибыла-таки в Новогрудок, где соединилась с пехотинцами Неверовского, но с фланга ей уже грозил Даву, у которого была заслуженная репутация вояки, с которым лучше не сталкиваться один на один – даже если у тебя весомое численное превосходство и, тем более, когда силы примерно равны.

22 июня (4 июля), когда войска Багратиона уже начали было переправляться через Неман у Николаева, он получил неприятное известие от генерала И. С. Дорохова, вскоре подтвержденное мобильными казаками Платовым, что неприятель, причем, большим числом, уже перерезает дорогу его армии в Вишневе.

На следующий день – 23 июня (5 июля) – неприятности лишь усугубились: возникла угроза и от войск Жерома Бонапарта, ранее совсем не активничавшего.

Уходя от двойного удара, Багратион меняет маршрут своего отступления. В тот же день его армия начинает отход назад через Делятичи, Негиевичи и Кореличи. Прикрыть свою поспешную ретираду он просит, уже находившегося хоть и не в «шаговой доступности», но еще не успевшего уйти далеко, всегда дружественного к нему Платова, хотя тот тогда и не был у него в подчинении.

Чехарда с высочайшими приказами продолжается и 25 июня (7 июля) Багратион получает очередной царский рескрипт. Ему надлежит идти на соединение с 1-й Западной армией через Минск.

Но уже через день – 26 июня (8 июля) – город был занят войсками Даву, который в очередной раз подтвердил свою расторопность и неуступчивость. При таком раскладе, Петр Иванович, узнав, что Даву его уже опередил, все же, решил продолжить свое движение на соединение с Барклаем. Правда, проделать его уже по-другому: на Бобруйск, а оттуда на Могилев. При этом, он ему следовало всячески избегать согласно царской воле любых «решительных столкновений с сильнейшим неприятелем». Не теряя времени, еще 25 июня (7 июля), т.е. сразу же после ознакомления с волей государя, Багратион с основными силами двинулся в путь.

…Безостановочным маршем по яростной жаре постоянно меняя направление – то сыпучими песками, то болотами, то узкими путаными проселками войска Багратиона упрямо выдиралась из стальных клещей неприятеля. Изнуренные полковые и артиллерийские лошади не могли двигаться дальше. Буквально валилась с ног пехота. В полках недосчитывались отставших. Санитарные фуры были переполнены больными. Но остановиться хотя бы на сутки для передышки было невозможно – грозило окружение. Поэтому Багратион требовал идти еще быстрее. Вдоль колонн скакали на взмыленных лошадях адъютанты с его строгим приказом: не задерживаться, ускорить движение. Багратион, лично, проезжая вдоль растянувшихся колонн, торопил: «Быстрее, ребята… Быстрее…»…

Уже на следующий день он был в Несвиже. Здесь его, стоптавшие ноги, а кое-кто и обувку , войска получили трое суток на приведение себя в порядок («покурить-оправиться»). (за десять дней солдаты отмахали аж 240 верст!)

Пока «царица полей» (пехота) приходила в себя, казаки М. И. Платова в боях у местечка «дали прикурить» кавалерийскому авангарду Жерома под началом дивизионного генерала Мари-Виктор-Никола Латур-Мобура де Фэ, нанеся ему 27 – 28 июня (9 – 10 июля) чувствительный урон, хотя и не без помощи регулярных сил. Мир

Вот как это было по рассказам очевидцев.

…Шедшие в авангарде кавалерийских колонн полки польских улан горели нетерпением быстрее ринуться в бой. Их вела против России мечта о великой и неделимой Польше. На словах Наполеон поддерживал идею воссоединения польских территорий, но отнюдь не собирался ее воплощать. Считая, что русские в панике отступают, польские уланы двигались вперед беспечно, в полном пренебрежении к противнику. Именно на это и рассчитывал смекалистый и гораздый на уловки Матвей Иванович, решивший действовать внезапно и хитро.

() 27 июня под Миром казаки применили свой любимый тактический прием – «вентерь» рыболовная снасть – «верша» – с помощью которой рыба, попавшая в ловушку через узкое отверстие, уже не может выбраться назад . На самом деле это был давний монгольский прием, когда противника заманивали ложным отступлением, после чего внезапно наносился мощный удар из заранее выставленной засады.

…Над строгими синими мундирами и конфедератками, вознесенные на остриях пик в нежно розовеющее небо, плавно колыхались бело-малиновые флюгера. Заприметив на подступах к Миру казачью заставу, уланы немедля бросились в атаку. Казаки, изобразив великий испуг, кинулись от них прочь вдоль дороги. Передовой неприятельский полк, увлеченный погоней, почти проскочил Мир. Но на дальней окраине перед ним как из-под земли выросли лихие казацкие сотни. Круто развернув коней, обратилась лицом к неприятелю с пиками наперевес и только что стремительно отступавшая застава.