Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том III. «Первый диктатор Европы!» (страница 41)
События 1806 г. вновь призвали Понятовского на военное поприще.
Пруссия была разгромлена Наполеоном. В ноябре преследовавшие остатки прусской армии войска Великой армии Наполеона вступили на территорию Польши. В эти дни прусский король Фридрих-Вильгельм III вспомнил о Понятовском и обратился к нему с письмом, в котором поручил князю обеспечить общественный порядок в Варшаве, сформировав для этой цели в кратчайший срок «гражданскую милицию». Когда прусские войска готовились оставить Варшаву, Понятовский согласился принять королевское поручение, и был назначен губернатором Варшавы.
Но как только наполеоновские войска стали приближаться к польской столице и Наполеон пообещал восстановить Польское государство под эгидой наполеоновской Франции, Понятовский обратился с воззванием к полякам, сходным с прокламацией генерала Домбровского, выпущенной им в Берлине. В нем он призвал соотечественников во имя освобождения своей родины встать на сторону Наполеона в его борьбе против Пруссии и России. Его призыв нашел широкий отклик среди поляков. В ноябре они восстали против Пруссии.
Первым высокопоставленным французским военным, с которым Понятовский во главе вновь сформированных отрядов «гражданской милиции» встретился в конце ноября 1806 г. у городской заставы Варшавы был маршал Мюрат. Во главе своих легких кавалеристов тот настойчиво преследовал остатки прусских войск, разбитых в сражениях у Йены и Ауэрштедта. Импульсивный и по натуре рыцарственный гасконец был очарован аристократизмом потомственного польского шляхтича. В донесении Наполеону, сообщая о занятии его войсками Варшавы, Мюрат характеризовал князя в самых радужных тонах, заявляя, что тот «человек рассудительный и при этом несправедливо подозреваемый в симпатиях к Пруссии и России, а на самом деле добрый поляк».
Но пылкое послание зятя (Мюрат был женат на сестре Наполеона Каролине) не произвело на Наполеона никакого впечатления. Его политическое недоверие к польскому князю, сформировавшееся на основе данных разведки, поступавших к нему как по военным, так и по дипломатическим каналам, не рассеялось. Более того, в этом мнении его всячески укрепляли недруги Понятовского, поляки, уже долгие годы служившие во французской армии. Они не могли простить князю Иосифу его пассивности в деле освобождения своей родины после подавления восстания Костюшко, принятия им прусского подданства, чинов и наград, полученных от прусского короля. Все это в их глазах ассоциировалось с предательством. Кроме того, «французские поляки», как их тогда называли, опасались, что после возрождения Польши под эгидой Наполеона (ь) влиятельный в Польше аристократ Понятовский просто оттеснит их всех, простых шляхтичей, на задний план. Этого они стремились ни в коем случае не допустить. Их, борцов за свободу своей родины, сражавшихся вот уже более десятка лет бок о бок с французами под трехцветными знаменами Республики и императорскими орлами на всех фронтах, включая и затерянный на просторах Атлантики далекий о-в Сан-Доминго (), Наполеон хорошо знал еще со времен своего Итальянского похода 1796—97 гг. Естественно, он не мог не прислушиваться к их мнению. После участия в восстании Костюшко Понятовский действительно не слишком-то многого сделал для свободы своей родины.
В ответ на все восторги Мюрата, Бонапарт отрезвил своего зятя неким подобием холодного душа. В своем грозном послании император резко отчитал маршала за его политическую недальновидность, подчеркнув, что Понятовский «человек легкомысленный, непоследовательный и не пользующийся в Варшаве уважением». Последнее замечание означало, что многие «французские» поляки, вроде генералов Домбровского, Зайончека, явно могли настраивать императора против баловня дамских будуаров.
Только во второй половине декабря 1806 г. Наполеон снизошел до встречи с Понятовским, которая получилась весьма прохладной несмотря на открытый переход Понятовского на его сторону. В каждой фразе и жесте Наполеона ясно читалась холодная суровость и недоверие.
Через некоторое время произошла их вторая встреча. Будучи горячим сторонником обретения Польшей своей государственности при поддержке Наполеона, Понятовский во время этой встречи открыто заявил императору, что основу возрождения Польского государства он видит в личной власти Наполеона над Польшей или, по крайней мере, в назначении им польским королем одного из своих братьев. Столь откровенно продемонстрированная князем Понятовским лояльность произвела на Наполеона благоприятное впечатление. Его недоверие к этому человеку стало рассеиваться. На этот раз отношение императора к собеседнику было несравненно теплее прежнего. С этого времени судьба Понятовского оказалась неразрывно связана с Наполеоном.
18 декабря 1806 г. он – дивизионный генерал и военный министр Великого герцогства Варшавского, занимался реорганизацией польской армии. Теперь он никак не зависит от своих влиятельных недоброжелателей из числа «французских поляков», которые все оказались в его подчинении. 2 января 1807 г. – командир 1-го Польского Легиона (Legion polonaise) на французской службе. После заключения Тильзитского мира (7 июля 1807 г.) Наполеон наградил его Командорским крестом орд. Почетного легиона. В сентябре 1808 г. – главнокомандующий Войска Польского.
Правда, вместе с тем князя Иосифа ждало и разочарование: его мечтам не суждено было сбыться. Независимость Польши, о которой он мечтал, оказалась чистой формальностью. Великое Герцогство было присоединено к Саксонии, король которой одновременно стал и великим герцогом Варшавским.
Вместе с тем, Наполеон, всегда тщательно продумывавший свои действия, обеспечил высшую форму надзора и контроля за действиями новых польских властей. После заключения Тильзитского мира он, все еще не совсем доверявший новым польским властям, назначил генерал-губернатором образованного герцогства Варшавского неприступного и неподкупного маршала Даву. Он командовал всеми французскими и польскими войсками, крепостями и гарнизонами на территории герцогства, обладал полнотой высшей военной и административной власти.
Как известно, Даву никогда и никому не старался понравиться. Служить под его началом было очень трудно. Вот и отношения с военным министром герцогства сразу же у Даву не заладились. Строгий к себе и окружающим, человек до крайности педантичный и нелицеприятный, Даву управлял вверенной ему страной подобно древнеримскому проконсулу. Во время первого года своего резидентства в Польше Даву не понимал и не доверял Понятовскому. Маршал предостерегал Наполеона в октябре 1807 г., говоря, что князь – сомнительный человек, с подозрительным характером, который ведет себя «как женщина, ненавидящая французов и Францию».
Всю зиму 1807—08 гг. Даву непрерывно выражает недовольство императору на отсутствие сотрудничества со стороны князя Понятовского. Более того, маршал откровенно писал, что дом военного министра Польши – центр интриг и заговоров, что известные эмигранты и заговорщица мадам Вобан часто посещают его дом, и что князь такой же враг Франции, как и Наполеона. Он буквально изводил князя Юзефа своей грубостью и постоянными придирками, нередко доходящими до абсурда. Причина такого отношения Даву к Понятовскому заключалась в том, что он не доверял ему и подозревал чуть ли не в измене. Соответствующие доклады маршал Даву посылал и Наполеону, открыто высказывая свои сомнения в надежности нового союзника. Вечно хмурому и недоверчивому Даву, к тому же обладавшему очень тяжелым характером, постоянно мерещились всякого рода заговоры и предательства, его буквально преследовала какая-то мания подозрительности. Но Наполеон был доволен усердием своего маршала, ревностно стоявшего на страже его интересов.
Очень часто служебные встречи Даву и Понятовского превращались в скандалы. При этом изящный шляхтич часто не выдерживал методичных упреков маршала, который выдвигал их спокойно, почти равнодушно. Даву оставался невозмутимым и, не повышая голоса, обвинял князя чуть ли не в государственной измене. И после каждого такого обмена мнениями писал Наполеону все новые докладные, призванные посеять сомнения в надежности союзника. Лишь со временем и не без помощи мадам маршальши Даву – Луизы-Эме-Жюли () напряженность между ними исчезла. Она приехала к мужу и умно и тактично «перенастроила» его на нужную волну в отношениях с Понятовским.
В 1808 г. французские войска выводились с территории герцогства Варшавского, и маршал Даву, фактически создавший, вооруживший и обучивший новое Войско Польское решился обсудить давно волновавшую его проблему. Он поделился мыслью о том, что рано или поздно Россия и Австрия придут к пониманию о необходимости восстановления Польши под своей опекой, и тут же напрямик спросил Понятовского, что тот будет делать в подобной ситуации. Ответ князя последовал незамедлительно. Он сказал, что в феврале 1807 г. король Пруссии уже предлагал ему сформировать и возглавить польские национальные части в составе прусской армии, чтобы нанести удар в тыл французам, и что он, Понятовский, решительно отверг это предложение.