Яков Нерсесов – «Свет и Тени» Последнего Демона Войны, или «Генерал Бонапарт» в «кривом зеркале» захватывающих историй его побед, поражений и… не только. Том III. «Первый диктатор Европы!» (страница 14)

Так или иначе, но эта незаурядная личность хоть и не была культовой, но знаковой, а таких вокруг Бонапарта было не так уж и много: Наполеон, как и все властные люди не любил рядом с собой оригинальных, производящих впечатление, ярких персонажей!то ли хвастливым беарнским петухом, то ли дальновидным выжидалой либо, и тем и другим «в одном флаконе»? И каждый читатель вправе решать, кем он был на самом деле:

Вместе с тем, среди последствий Йено-Ауэрштедского разгрома пруссаков весьма важен один стратегический момент!

Наполеон совершил три ошибки:

– он не наказал Бернадотта за не поддержку Даву;

– он всего лишь пожурил Нея за безрассудство, расколовшее Великую армию в ходе сражения надвое;

– и он возомнил, что он непобедим!

Трудно сказать, что из этого страшнее всего! Но последствия этих ошибок начнут сказываться очень скоро…

Глава 5. Прямая дорога на Берлин!

Ожидая известий от Даву и Бернадотта, Наполеон долго задерживал приказ Мюрату о преследовании врага. Первые 12 часов после своего разгрома пруссаки не испытывали прямого воздействия со стороны вражеской кавалерии. И, тем не менее, смешение двух отступающих прусских армий на одной дороге довершило катастрофу дня.

А потом их нагнали-таки » Последнего Демона Войны» – кавалеристы Мюрата! Разгоряченные преследованием, они беспощадно рубили всех подряд, не внемля крикам о пощаде, не беря в плен сдающихся. Сотни обезумевших людей погибли тогда порубленными либо под копытами французской конницы. «гончие псы ( спустя годы пруссаки припомнят французам их жестокость и точно так же будут люто рубить направо и налево разгромленных французов в битве при Ватерлоо! «Что посеешь – то и пожнешь!» или, ) Повторимся: «на войне – как на войне»…

Во главе погони – «на острие копья» – галопом летел безоружный Мюрат, помахивая золотым маршальским жезлом. Он вел себя как расшалившийся семнадцатилетний юнец. Но даже враги оказывались зачарованы его фактурной рисовкой и бесстыдной театральностью. Когда надо было без отдыха гнать отступающего врага, Мюрату не было равных. Усталость не брала его. Почти всю Пруссию он пересечет вскачь. Прослышавший о его проделках Наполеон, усмехнулся: «Во главе двадцати человек на поле битвы он стоит целого полка!» И действительно неистовый Мюрат, нахлестывая своего горячего арабского скакуна, первым влетел в Веймар.

…, всячески стремясь хоть как-то сгладить негативное впечатление от своего «неджентльменского» поведения под Ауэрштедтом, впавший в немилость Бернадотт, тоже лез из кожи вон, участвуя наряду с кавалерией Мюрата в преследовании остатков разбитых прусских армий. Именно в этот момент Жан-Батист-Жюль проявил столь присущие ему энергию и решительность!!! Между прочим в нужный для него момент

14 октября 1806 года стал черным днем Пруссии!

Прусская армия, на которую возлагалось столько надежд и которая должна была «шапками закидать французов» перестала существовать в один день. Уже через неделю после начала войны, три прусские армии Гогенлоэ, герцога Брауншвейгского и Рюхеля потеряли не менее 38 тыс. убитыми, ранеными и пленными, 235 орудий, три с лишним сотни знамен, ее командный состав лишился 20 генералов. Погибли принц Людвиг, герцог Брауншвейгский и многие другие военачальники. Армия была неспособна продолжать борьбу. Куда девались недавняя заносчивость и кичливость! «Шапко-закидательство», «ура-патриотизм» и бахвальство в мгновение ока сменились панической покорностью! Полки, крепости сдавались без боя при виде первого французского разъезда.

То был разгром, какого еще не знала военная история!

Уже 15 октября прусский король прислал своего представителя к Наполеону с просьбой о перемирии, но получил ехидно-саркастический ответ, что «надобно сперва пожать плоды победы», а мир будет подписан только в Берлине.

С тех пор, когда заходила речь о пруссаках, Наполеон презрительно цедил сквозь зубы: «У них много чего в штанах и мало чего под шляпами». Столь же откровенно он выразил свое презрение и к воинственной прусской королеве Луизе. При встрече он мимоходом бросил ей: «Женщина, возвращайся к своей прялке и хозяйству». Когда много позже, его однажды спросили, почему он не привез в изгнание на о-в Святая Елена доставшуюся ему среди военных трофеев знаменитую шпагу выдающего прусского короля-полководца XVIII века Фридриха II Великого, Наполеон усмехнулся: «У меня была своя!»

Прямая дорога на Берлин была открыта…

Близь прусской столицы Наполеон остановился в знаменитом дворце-замке Сан-Суси, где когда-то обитал и был похоронен Фридрих II Великий. Французский император посетил комнаты короля, подержал в руках его подзорную трубу, перелистал несколько книг с пометками короля.

…«Я не мог отделаться от какого-то трудно передаваемого чувства – писал он позднее. – Семь лет он (Фридрих Великий) сопротивлялся половине всей Европы, а за 15 дней его монархия пала перед моими орлами: таков ход дел в зависимости от того, какие обстоятельства и какие люди управляют судьбами народов. Я нашел в его кабинете пюпитр для нот и другой пюпитр, на котором лежало „Военное искусство“ Пюисегюра. Книга была открыта на главе, озаглавленной „О ношении шпаги“. …Я чрезвычайно удивился, найдя там также нагрудный знак, шпагу, портупею и большую ленту его орденов, которые он носил в Семилетнюю войну. Подобные трофеи стоили 100 знамен, а то, что о них забыли, свидетельствовало о хаосе и отступлении, охвативших всю Пруссию при слухах о катастрофе, которая постигла их армию. Я их тотчас же послал в Париж для передачи в „Дом инвалидов“. Многие из этих старых солдат были современниками позорного поражения при Россбахе. Я гордился тем, что посылал им доказательства своего блистательного возмездия»…

Затем Бонапарт посетил могилу Фридриха Великого. Отделившись от своей свиты, он несколько минут провел в молчании у могилы великого полководца прошлого. Наполеон не скрывал своего волнения, он преклонялся перед гением Фридриха Великого. «Шляпы долой, господа! Будь жив Старина Фриц, нас бы здесь не было!!!»…

27 октября в побежденный Берлин торжественно вошла французская армия во главе с императором в простой поношенной серой шинели гвардейских конных егерей и видавшей виды треуголке (на самом деле двууголке) посреди разряженных как павлины и фазаны маршалата и генералитета. Первыми шли в строгом порядке, с развернутыми знаменами полки императорской гвардии – конные и пешие. За ними следовал особо отличившийся в эту кампанию III-й корпус Даву, потом – все остальные. У Бранденбургских ворот императору поднесли ключи от города. Когда к его ногам маршалы бросили 340 знамен Пруссии, то желчный Даву ехидно изрек: «Разве это знамена? Теперь это тряпки…»

Вступив в столицу Пруссии, Наполеон очутился на площади, украшенной бюстом Фридриха II. Увидев его, Наполеон галопом описал полукруг, отсалютовал своей шпагой и снял шляпу перед бюстом. То же, вслед, повторила и вся его свита, а затем, мимо бюста короля, с развернутыми знаменами, салютуя, прошли полки французской гвардии. Так победитель отдал почести королю, внучатый племянник которого был им только что повержен и лишен армии, слывшей лучшей в Европе… XVIII века.

А в ту пору на дворе уже стоял XIX век!

…рассказывали, что Наполеон не отказал себе в удовольствии унизить хвастливых прусских гвардейских офицеров, нагло точивших свои сабли перед войной с Францией о каменные ступени ее посольства. Проведенные по центральным улицам Берлина остатки плененных офицеров-гвардейцев, специально остановили перед ступенями французского посольства и вежливо предложили некогда кичливым и заносчивым молодчикам встать на колени перед имперским флагом, развивавшимся над посольством победоносной Франции. Прусских гвардейцев в Берлине не любили за их праздность и высокомерие и никто из берлинцев особо им не сочувствовал в минуты их унижения. Впрочем, современные историки весьма сомневаются в нюансах этой истории, более смахивающей на исторический анекдот… Cтоль присущий, не только «наполеониане» и другим эпохальным событиям и ключевым личностям в истории… Между прочим,

В прусской армии бахвальство сменилось паникой и растерянностью. Жаждавшие реабилитироваться вспомнивший свою лихую юность Ланн, и неутомимый Мюрат с драгунами Клейна и гусарами Лассаля безостановочно преследовали ускользавшие от них остатки пруссаков во главе с упрямым Блюхером! Наполеон приказал взять его в плен любой ценой! (норовистый Бернадотт – за неявку под Ауэрштадтом, удалой гусар Ней – за промах в начале Йенского сражения), (проделывая по 60 км в день!)

Преследование пруссаков напоминало охоту… на дичь! Только… на двух ногах!

7 ноября упрямый старый гусар-рубака Блюхер по прозвищу «Старина-Вперед», его начальник штаба генерал Шарнхорст и герцог Карл-Август Веймарский(1758—1828) с 22 тыс. солдат – остатками некогда огромной прусской армии – хоть и после упорного боя, но, все же, капитулировали под датским Любеком перед 12 тысячным I-ым корпусом Бернадотта, частично искупившего свои грехи перед коллегами безжалостным преследованием пруссаков, собиравшихся в порту нейтрального Любека погрузиться на корабли и плыть в Англию.

…, Наполеон высоко оценил действия Блюхера в ходе войны с Пруссией в 1806 г., заметив: «Этот беглец удерживал почти половину моей армии». В 1812 г. Блюхер своими реваншистскими заявлениями и «телодвижениями» так надоел Наполеону, что по настоянию французского императора король отстранил его от службы в армии. Позднее, во время последних кампаний Наполеона в 1813—1814 гг., он еще раз похвалит люто ненавидевшего его старика Блюхера: «Этот старый черт причинял мне много хлопот. Я разбивал его вечером – а утром он уже был тут как тут. Если я громил его утром, он собирал армию и давал новый бой еще до вечера». Парадоксально, но спустя годы именно не отличавшемуся особыми военными дарованиями Блюхеру – прозванному в Пруссии за несгибаемый характер бойца «Отцом Отечества» – доведется поставить точку в фантастической эпопее Наполеона под Ватерлоо и в 72 года заслужить лавры национального героя… Кстати