Яков Нерсесов – Генералы французской армии конца XVIII – начала XIX вв.: от Вальми до Ватерлоо и… не только! Книга третья: от Ержмановского до Лаюра (страница 33)
После всего увиденного в ходе разведки, во французском лагере был срочно созван военный совет, на котором по совету рассудочно-осторожного Моро, которого поддержали и Сен-Сир, и Периньон, и Сюше – бывалые, толковые генералы – было предложено отступать. Но Жубер сомневался в успешности отхода – отступление, как известно, самый сложный вид боя, к тому же, на виду у сильно численно превосходящего врага, тем более стремительно-неистового «старика Souwaroff»! Не исключено, что Жубер, возможно, вспоминал свою красивую, но страшную клятву, данную юной жене, чьи жаркие чресла он совсем недавно покинул…
Справа у Жубера стояли части Сен-Сира: 3,5-тысячная дивизия Лабуассьера и 4-тысячная бригада Колли занимали Нови и соседние высоты, с резервом в виде 3,5-тысячной дивизии Гардана; дивизия Ватрена (4,5 тыс. ч.) сперва занимала Бартоломео, а затем передвинулась на позицию у Нови и заняла высоты правее расположения Лабуассьера. Ок. 2 тыс. поляков Домбровского защищали форт Серравале.
На левом фланге Периньона 6,5-тысячная дивизия Лемуаня заняла виноградники левее Нови; левее него развертывалась 5,5-тысячная дивизия Груши; дивизии Клозеля и Партуно (всего – 5 тыс. ч.), являлись резервами Периньона и располагались за Пастурано.
Более того, общего резерва не было!
Время проходило, войска, не получившие диспозиции на явно предстоящее сражение, заночевали, где стояли, совершенно не подготовившись к бою. Не решившись на отступление, Жубер, поставил свою армию в необходимость вступить в бой с армией противника, равной по духу, но численно превосходящей, лучше обученной и предводимой самим «русским Марсом».
А вот у Суворова, в отличие от Жубера, имелся конкретный план битвы. Он состоял в том, чтобы, сдерживая противника на фронте, начать сражение с наболеедоступный для атаки, но не столь важный в обороне Жубера его левый фланг. Главный удар надлежало наносить по более опасному для французов (), хотя и более трудно преодолимому в атаке правому флангу.
, что у Суворова расположились австрийцы Бельгарда и Отта, под общим началом Края (всего 27 тыс.) – у Фрессонаро. () встали русские егеря, гренадеры и казаки Багратиона (ок. 6 тыс.) (у Поцоло-Формигаро), а в нем самом – Милорадовича (ок. 4 тыс.). За ними, но (у Ривальты) расположился сводный 6-тысячный русско-австрийский резерв под началом Дерфельдена. Еще глубже (у Вигицоло) был оставлен 6-8-тысячный () русский корпус Розенберга. Еще (ближе к Ривальте), стояло ок. 9 тыс. австрийцев Меласа.
В результате такой диспозиции примерно за два часа Суворов мог сосредоточить на поле сражения кроме Розенберга ( ), который был дальше всех от места грядущих событий и маршировать ему предстояло больше других. до 52 тыс. чел.,
Проведя всю ночь в мучительных раздумьях, Жубер явно затянул с принятием конкретного решения, и начать отход так и не успел. Суворов навязал ему сражение, а благополучно выйти из боя с Александром Васильевичем – исключительно стремительным и хладнокровным на поле боя полководцем с поистине «бульдожьей хваткой» – для любого противника было архисложной задачей!
«юному» Не удалось это и Жуберу…
15 августа, когда грянула битва, французы оставались в том случайном расположении, в котором застала их ночь. Такой «пасьянс» привел к отсутствию какого-либо плана. Более того, все усилия французов будут направлены в сражении лишь к отражению наносимых им, чуть ли с не частотой маятника (!), ударов.
Было еще темно, когда австрийские гусары сбили передовые отряды французов, а огнем русских войск были прогнаны разъезды, высланные было Сен-Сиром из Нови к Поцоло-Формигаро.
самый мощный корпус в союзной армии – австрийцы Края – атаковал высоты, направив 3 тыс. Секендорфа по долине Лемме в охват левого фланга французов под началом Периньона. Стрелковая цепь дивизии (Bel Humeur) (23 ноября 1764, Сомюр – 2/23 января 1842, Париж) встретила австрийцев огнем, но вскоре пришла в замешательство и дрогнула под нажимом навалившихся сильно превосходящих сил неприятеля.
Жубер верхом на конекинулся туда со своей свитой, восстановил порядок и понесся было в другую «горячую точку», где уже тоже назревала угроза.
Рассказывали, что по дороге туда его настигла пуля австрийского егеря. Пораженный в грудь на вылет, он свалился с коня, вроде бы (?) успев вымолвить: Смертельно раненного генерала положили на носилки, прикрыли холстом, чтобы не деморализовать войска и вынесли в тыл, где он вскоре скончался. Смерть его скрывали от солдат до конца боя.
Бартелеми-Катрин выполнил обещание своей 19-летней жене редкостной красавице Велисите-Франсуазе-Зефире: скоро возвратиться в Париж! Прошло всего 3 недели и молодожен действительно вернулся в Париж, но только, как говорили спартанцы, «не со щитом, » (т. е. не победителем, ). А его юная вдова вскоре… снова вышла замуж! И снова за знаменитого военачальника – на этот раз Макдональда, будущего наполеоновского маршала, между прочим, очень достойного человека (), должное которому постарался отдать сам Бонапарт, хотя и на закате своей карьеры, но в памятном «формате». Правда, и этот брак не принес ей счастья, но это уже другая история, причем, весьма печальная! Так бывает, или «не родись красивой, а – счастливой»…
… сразу после гибели генерала Жубера в командование французской армией вновь вступил Моро, как известно, задержавшийся на несколько дней с отъездом по просьбе Жубера. Он сделал все возможное, чтобы выиграть сражение, но изменить ход битвы ему не удалось. Но, тем не менее, благодаря его мужеству и умелым действиям разбитой при Нови французской Итальянской армии, потерявшей более половины своего состава (свыше 20 тыс. человек из имевшихся примерно 36 тыс.; ), все же, удалось избежать полного уничтожения и отступить к Генуе…
В столице Франции, павшему на поле боя полководцу, были устроены пышные похороны. Все члены правительства и законодательного корпуса носили траур в течение 5 дней. В тоже время очередное тяжелое поражение от союзников – на этот раз под Нови и гибель молодого полководца породили в Париже смятение, близкое к панике. Со дня на день ожидалось вторжение союзных войск во Францию. Но австрийское правительство на это не решилось (), а Суворов вместе со своими примерно 20-тысячными войсками был переброшен в Швейцарию, где как рассчитывали имевшие свои виды на финал этой кампании () австрийцы, его ожидали тяжелейшие испытания, вплоть до неминуемой гибели. По крайней мере, по их высокому (компетентному) мнению.
Даже в блестящем созвездии полководцев революционной эпохи (Журдан, Клебер, Моро, Гош, Марсо, Дезе и Наполеон) Бартелеми-Катрин выделялся как исключительно яркое дарование. Ровесник трех последних, он был студентом, когда начали формироваться революционные армии. Как и четыре последних, он стал генералом в 20 с небольшим лет.
К сожалению, конец его жизни омрачен тем, что он попался на посулы и соблазны политиков, замышлявших крушение республики с помощью одной из самых блестящих «шпаг» революционной Франции! Правда, в самый последний момент все же, миловала героя, послав ему ничем предосудительным незапятнанную, Красивую Солдатскую Смерть , а по сути дела солдатское Она досталась
Символично, что это роковое событие случилось с ним в день 30-летия – (общепринятый день рождения!) – другого знаменитого полководца республиканской Франции, Наполеона Бонапарта, который довел государственный переворот 18 брюмера до логического конца… 15 августа 1799 г.
Подобно Марсо, Гошу и Дезе, другим ярчайшим дарованиям среди первой волны генералов революционной Франции, Бартелеми-Катрин Жубер, так и не успел до конца раскрыться, драматически погибнув в самом начале битвы с «неистовым стариком Souvaroff» при Нови 30 лет от роду.