Яков Морозевич – Почти доказано (страница 2)
– Её телефон. Он исчез. Он был там. На столе.
– И что?
– Я слышал, как кто-то его выключил. После того, как она уже была мертва.
Майкл замер.
– Кто-то?
– Я не видел.
– Но слышал?
– Да.
И это был момент. Момент, когда дело сменило кожу. Он ещё не знал, кто убил Эмили Фостер. Он даже не знал, была ли она той, за кого себя выдавала. Но он знал одно:
Это признание – ложь.
И значит, его клиент не убийца.
А значит, убийца – всё ещё на свободе.
Майкл вошёл в офис на Бауэри ближе к восьми вечера. На углу пахло прелой бумагой из старого книжного, внизу кто-то продавал фалафель, а в доме напротив снова лаял тот самый мелкий пёс, который, как он подозревал, гавкал исключительно по политическим поводам.
Офис находился на втором этаже старого кирпичного здания с лифтом, который был больше похож на гробницу для смельчаков. Майкл никогда в него не садился. Он не доверял вещам, которые стонут, прежде чем начать движение.
Он снял пальто, бросил его на спинку стула, и опустил папку с делом Савенко на стол. Сел. Молча. Несколько секунд слушал гул улицы через слегка приоткрытое окно. Потом закрыл его, сел снова, включил лампу и начал листать.
Дело казалось идеальным.
Слишком идеальным.
Первое: признание. Подписанное, заверенное, с переводчиком. Один лист – Игорь говорит: «Я был в квартире. Я поссорился с Эмили. Я схватил нож. Я не хотел. Я ударил». Всё. Подпись. Переводчик – некий П. Гринберг. Майкл проверит позже – кто он такой и действительно ли знает украинский.
Второе: фото с места преступления.
Эмили Фостер. 32 года. Журналистка. Известна серией публикаций о коррупции в структурах городского самоуправления.
Умерла от колото-резаного ранения в грудь, судя по заключению – одно точное попадание. Смерть наступила в течение минуты.
Кровь на паркете. Открытое окно. Чашка кофе на столе, уже холодная.
Скатерть смята. Одна вилка на полу.
Майкл задержал взгляд.
Одна вилка.Почему? Если они якобы ссорились за ужином, где вторая?
Он отложил фото. Открыл характеристику Игоря.
Инженер. Чистое досье. Ни штрафов, ни заявлений, ни жалоб. Работает в небольшом ИТ-стартапе, живёт в Бруклине, снимает комнату у пожилой женщины. Родственников в Штатах нет. На родине – мать и младшая сестра. Приехал по рабочей визе. Продлевал самостоятельно.
Полиция обнаружила его отпечатки на ноже. Игорь не отрицает: он трогал нож.
Но. Нож находился на кухонной полке. Не в руке жертвы. Не воткнут в тело. А на полке. Игорь говорит, что тронул его, чтобы порезать хлеб. Он был в квартире. Он тронул нож. Потом – она умерла. Но связь между этими фактами установила только полиция.
Майкл сделал пометку:
Он не знал, зачем записывает это. Просто чувствовал – здесь что-то не так.
Следующее: отчёт патологоанатома.
Время смерти – от 21:40 до 22:10.
Телефон Эмили был отключён в 22:04.
Согласно "признанию" Игоря, он покинул квартиру в 22:15.
Но никто не видел, как он входил или выходил.
Видеокамеры в здании «не работали» из-за профилактики.
– Да, конечно, – пробормотал Майкл. – Вечная профилактика.
Он встал, подошёл к окну, выглянул.
На улице уже темно. Красный неон от забегаловки рисует призрачные буквы на стекле:
Город живёт своей жизнью. А он, Майкл, сидит здесь, пытается понять: почему человек, который выглядит невиновным, ведёт себя как виновный – а полиция, которая всегда спотыкается о бумажки, в этот раз прошла дело как по маслу?
Он вернулся к столу. Взял фото тела. Увеличил. Под ногтями – следы крови. Занесены в отчёт. Состав крови соответствует жертве.
Он взял второе фото – с кухни. Раковина пустая. Ни одной грязной чашки. Только одна чистая кружка. Но отчёт говорит, что на месте была найдена ещё одна – разбитая, в урне.
Значит, кто-то мыл посуду. После смерти? До?
Кто вообще убирается, когда только что кого-то зарезал?
Он вспомнил слова Игоря:
Я был там. Я её не убивал. Кто-то выключил телефон после.
Это означало, что убийца был в квартире после Игоря. Или – во время.
Майкл потянулся за чаем, но кружка была пуста. Он не чувствовал усталости. Только напряжение – то особое, острое напряжение, которое возникает, когда логика начинает ломаться на пустяках.
Он открыл финальную страницу: список улик.
1. Признание обвиняемого
2. Отпечатки на ноже
3. Одежда с пятнами крови (подтверждена ДНК жертвы)
4. Отсутствие алиби
Время совпадает с примерным временем смерти
Всё. Всё – «идеально».
Но где мотив? Где история? Где происхождение конфликта? Где показания соседей, коллег, свидетелей? Где сообщения в телефоне? Где журнал входов-выходов?
Ничего.
Пустота.
А в этой пустоте, как он знал, всегда прячется чей-то умысел.
Он выключил лампу. Оставил папку открытой. Записал на стикере:
И положил его на обложку. Он не знал пока, куда копать. Не знал, кому верить. Но он точно знал одно:если признание – ложь, то всё дело – спектакль.
А значит, где-то за кулисами – стоит настоящий режиссёр.