Яков Коломинский – Человек среди людей (страница 14)

Здесь возможны два крайних случая. Если ваши отношения к товарищам по группе совершенно устойчивы и постоянны, вы во всех пяти экспериментах будете выбирать одних и тех же, то есть в каждом новом эксперименте вы назовете одну и ту же тройку. Все пятнадцать выборов (3×5) вы отдадите трем членам группы. Зато каждого из них вы выберете по пять раз.

Если же все товарищи по группе для вас равны: одинаково приемлемы, одинаково безразличны либо одинаково нежелательны, то вы всякий раз выбираете совершенно случайно, так сказать, с закрытыми глазами. И тогда может случиться, что вы выберете всякий раз новых людей — всего 15 человек. Таким образом, теоретически число выбранных может колебаться от 3 до 15. Оно и на самом деле колеблется в этих пределах, но до крайних точек почти никогда не доходит. Оказывается, у человека в группе есть разные круги желаемого общения.

В первый, самый тесный и, наверное, самый важный круг входят те, к кому вы испытываете устойчивую симпатию. Они выбираются не в одном, а в двух-трех экспериментах.

Во втором круге желаемого общения оказываются те товарищи по группе, которые выбраны хотя бы один раз. Надо заметить, что величина этого круга никогда не достигает предела, ведь в группе хорошо знакомых людей никогда не бывает выбора с закрытыми глазами. Это, конечно, не застывшие какие-то единицы. Тот, кто сегодня входит во второй круг общения, завтра может перейти в первый, и наоборот.

Теперь легко определить и группировку: ее образуют люди, которые взаимно составляют друг для друга первый круг общения.

Зная круг общения человека, можно предсказать его выбор. Но с предсказанием в психологии дело обстоит непросто, особенно с предсказанием выбора. Недаром даже такую сравнительно простую задачу, как выбор охапки сена, так трагически неудачно решил Буриданов осел. Впрочем, напрасно он мучился: охапки-то были одинаковые — съел бы сначала одну, а потом другую. Я подозреваю, что мало-мальски голодный осел так бы и поступил.

Одинаковые охапки… Еще можно сказать о них — тождественные. Здесь все ясно. Но ведь люди-то в группе разные… И тут обнаруживается одно интересное явление. Самое примечательное то, что оно «выскочило» не только в результате изучения межличностных отношений, но и в опытах по памяти, очень далеких от социальной психологии. Опыты эти проводил мой друг Исаак Моисеевич Розет. Мы с ним независимо друг от друга обнаружили принцип равнозначимости.

Кроме одинаковости фактической, физической или тождественности математической, есть еще один вид равнозначимости — равнозначимость психологическая. Она возникает тогда, когда какие-либо явления, вообще говоря совершенно разные, становятся для субъекта как бы одинаковыми. Розет любит иллюстрировать это положение примером из биографии собственного сына. Мальчик вспоминает, что передавали по радио «симфонию Фейхтвангера» вместо Бетховена. Откуда такая ошибка? Папа восхищается романами Фейхтвангера не меньше, чем музыкой Бетховена. И недаром для Андрюши они выступали в детстве как равнозначимые. Но равнозначимость эта существует только для него. Она субъективна.

Теперь вы сами на каждом шагу начнете подмечать подобные случаи. Например, услышите, как это мне довелось, такой диалог в магазине:

— Выбейте, пожалуйста, 300 граммов медицинской колбасы.

— Гражданин, такой у нас нет.

— Ах да, врачебной…

— Гражданин, хватит шутить. Я на работе!

А гражданин и не думал шутить. И вы уже, конечно, догадываетесь, что колбаса ему нужна докторская…

А вчера я обнаружил подобное, сидя у телевизора. Может быть, вы тоже смотрели передачу «Звездной эстафеты» 24 января 1969 года, во время которой космонавт Евгений Васильевич Хрунов спутал в рассказе двух Алексеев — Леонова и Елисеева. Но самое для нас здесь интересное то, как он объяснил эту ошибку:

— Они мне так близки оба, что я…

Поистине драгоценная поддержка из космоса. Ведь в этой оговорке слились воедино равнозначимость как фактор припоминания и как фактор взаимоотношений между людьми.

А теперь вернемся к кругам общения. Так вот, выяснилось, что люди, которые входят в круг общения одного порядка, равнозначимы для субъекта. Фактически они совершенно разные — один высокий и шумный, с копной всегда всклокоченных черных волос, другой уравновешенный, небольшой, застенчивый, с последними «воспоминаниями» о шевелюре, но для меня они равнозначимы как собеседники, как друзья, вообще говоря, как люди, примерно одинаково удовлетворяющие мою потребность в общении.

А теперь попробуйте предсказать, кого я выберу, если мы все окажемся в группе, где проводится эксперимент, в котором предложено выбрать одного партнера, ну хотя бы для загородной прогулки. Ясно, что будет выбран непременно кто-то из них. Но кто именно? На этот вопрос можно ответить только вероятностью: либо А, либо Б. В научной формулировке применительно к межличностным отношениям это звучит так: выбор членов группы, которые входят в круг общения одного порядка, равновероятен. А теперь вспомните наш эксперимент с заполнением социограммы и продумайте, кто из окружающих входит для вас в первый круг, кто во второй. (Только не путайте кольца социограммы, которые символизируют статус человека, с кругами общения!)

Интересна не только сама равнозначимость, но и случаи, когда она нарушается. Приведу только один пример. Замечали ли вы, в каком порядке ваш начальник или руководитель перечисляет одинаковых по должности сотрудников? Нет? А вот некоторые здесь очень чувствительны и склонны думать, что первыми он называет тех, к кому лучше относится, больше ценит. Так что, пожалуй, для руководителя есть смысл придерживаться алфавитного порядка: никому обидно не будет.

Когда у человека исчезают воспоминания, он погибает как личность. Есть такая страшная болезнь — ретроградная амнезия: человек живет только этой вот минутой. Жизнь, в общем-то, теряет смысл. В золотой фонд нашей памяти входят не только разные значительные события собственной жизни, строки любимых стихов, лица друзей и подруг. В этом фонде и рассказы наших родителей о далеких годах их детства и юности.

Бережно переворачивают старики страницы далеких лет. И вот ты уже наизусть знаешь, как мама-гимназистка, переодетая горничной, пробирается с подругами в театр и как их там однажды настигает классная дама по прозвищу Шпротка… Или как пришлось целую зиму работать и не ходить в гимназию, чтобы накопить денег и пойти учиться с нового учебного года… А когда становишься старше, открываются самые дорогие страницы альбома — незабываемые впечатления юности. Сколько потом было всякого у поколения, которое родилось в начале века, — войны, революция, голод, болезни, потеря близких… Но ничто не может стереть некоторых, казалось бы, таких неважных воспоминаний. Моя мама часто рассказывала историю одного вечера.

— Я была в черном платье, у пояса живая красная роза и больше ничего… Все в белых, а я в черном. Не на что было шить белое.

И ее глаза, может быть, единственное, что еще осталось неизменным за прошумевшие полвека, затуманиваются. Она замолкает. Впрочем, она могла бы и не продолжать. Эту историю дети и внуки знают наизусть, как и историю другого незабываемого вечера, когда столичный студент в уплату за пари «завивает Эсфирь локоны или это естественные» преподнес маме сто роз. Но это был другой вечер. А сегодня танцы, модный вальс «На сопках Маньчжурии» и, главное, «летучая почта»…

Надо ли говорить — мама получила рекордное количество писем, и ей присудили приз… Она запомнила эту игру на всю жизнь. Запомнила, потому что это особенная игра — игра с выбором. Выбрали меня или нет. А что запомнили девушки, которые не получили ни одного письма?

Везде и всегда выбор, который отражает предпочтение, сопровождается напряженным ожиданием. Недаром есть игры, где это напряжение стараются снять, лишая выбор произвольности и отдавая его в руки случая. Помните считалки? «На златом крыльце сидели царь, царевич, король, королевич» — случай слеп. Никто не виноват, что выбор пал не на меня: ни я, ни тот, кто выбирает. Все в порядке.

Осторожнее с выбором. На дверях психологических лабораторий надо прибивать таблички: «Осторожно — человек!» А над статьями, где описываются методы, эти слова надо помещать как эпиграф… Когда из Левиной шапки (вспомните рассказ Ильи Зверева «Дни народовластия») вынули записки и выяснилась ужасная вещь: почти на всех учеников 7-го «Б» вообще нету спроса, председатель совета отряда Кира Пушкина строго сказала:

— Эти цифры нельзя объявлять!

Она была совершенно права. Но ее не послушались, и в классе все перессорились. А могло быть и похуже. Есть не только врачебные тайны, но и тайны психологические. Интересно, что студенты тех групп, где я проводил эксперимент, почти никогда не спрашивают о результатах. Догадываетесь почему? Боятся. Это и в самом деле страшно — узнать о себе правду, особенно когда не уверен, какой она будет, эта правда.

Все это надо знать не только психологу и педагогу. Ведь каждый из нас ежедневно выступает и как испытуемый, и как экспериментатор в этой великой лаборатории, которая называется жизнью. И один из самых распространенных и вечно волнующих экспериментов — опыт с выбором. Накануне любого праздника или собственного дня рождения мы с вами становимся участниками всеобщего эксперимента с выбором, и в нашем почтовом ящике — его результаты. Пишите открытки, звоните по телефону. Ведь, в конце концов, неважно, в какой форме нас поздравили, важно, что из 241 миллиона 478 тысяч жителей нашей страны нас кто-то выбрал, кто-то вспомнил. Нельзя, чтобы хоть у кого-нибудь пустовал почтовый ящик или молчал телефон.