Яков Канявский – Защитники (страница 5)
Утихомирившись, казаки осознали, что именно натворили, и попробовали договориться с властью. В качестве взятки направили в Оренбург подводы с подарками: рыбой, заморскими товарами, икрой. Но было поздно.
В столицу ушёл гонец, там узнали о погроме и направили на Яик войска.
В нескольких стычках и одном сражении регулярная армия разбила наголову яицкое ополчение. Взятые в плен зачинщики были частично казнены четвертованием, частично пороты, заклеймены и отправлены навечно в Сибирь. Но многие из наиболее азартных бунтовщиков сбежали и теперь жаждали отмщения.
Для начала нового восстания нужен был атаман. И он вскоре объявился.
Как писал А. С. Пушкин, «Незнакомец был росту среднего, широкоплеч и худощав. Чёрная борода его начинала седеть. Он был в верблюжьем армяке, в голубой калмыцкой шапке и вооружён винтовкою… Незнакомец объявил, что он император Пётр III, что слухи о смерти его были ложны, что он при помощи караульного офицера ушёл в Киев, где скрывался около года; что потом был в Цареграде и тайно находился в русском войске во время последней турецкой войны, а оттуда явился на Дону…»
Явившись казакам и возмутив около двух сотен собравшихся в Бударинском форпосте, Пугачёв объявил поход на Яицкий городок, один из важных центров уральского казачества. Внятного плана действий у него ни тогда, ни позже не было. При взятии Яицкого городка Пугачёв собирался сместить посаженного атамана и вернуть старые порядки. В случае же неудачи «думал он броситься в Русь, увлечь её всю за собою, повсюду поставить новых судей (ибо в нынешних, по его словам, присмотрена им многая неправда) и возвести на престол государя великого князя. Сам же я, говорил он, уже царствовать не желаю».
Взять городок Пугачёву не удалось, хотя часть вышедшего ему навстречу войска и перешла на сторону самозванца. Перебежчики увели с собой силой около пятидесяти казаков, оставшихся верными присяге. Пугачёв предложил всем новоприбывшим присягнуть на верность «настоящему» царю. Одиннадцать сомневавшихся были тут же повешены. Это были первые жертвы бунта – бессмысленного и беспощадного.
Капитан Крылов (кстати, отец будущего великого русского баснописца Ивана Крылова) взял на себя оборону Яицкой крепости и с оставшимися у него солдатами отбил все нападения мятежников.
Относительная неудача не смутила Пугачёва. На Русь он не бросился, как обещал, но принялся громить яицкие крепости и городки, принимая в своё войско перебежчиков и казня непокорных.
Особой удали в захвате яицких крепостишек не было. Представляли собой они деревеньки, окружённые плетнём или деревянным забором. Оборонялись несколькими старыми солдатами при двух-трёх пушках. Для защиты от стрел и копий диких племён, рыскавших по степям Оренбургской глуши, этой силы было вполне достаточно. Но сопротивляться войску Пугачёва, вооружённому пушками и огнестрельным оружием, они, конечно, не могли. Как правило, часть гарнизона сбегала к самозванцу, офицеры же принимали бой, гибли или были пленены, а затем казнены. Нередко самым зверским образом.
Пугачёв самодурствовал, то есть вёл себя так, как в его понимании и в понимании его соратников должен был бы вести себя настоящий русский самодержец. Кого хотел – казнил, кого хотел – миловал.
Вскоре по всей Оренбургской губернии уже носились ватаги ошалевших от безнаказанности казаков, шайки диких кочевников – башкирцев, киргизов, калмыков, казахов, татар, грабивших разорённые войском Пугачёва крепости и городки, убивая и уводя в рабство их беззащитное население.
Мятеж разгорался, но что делать дальше, Пугачёв не знал. Никакой внятной программы у него не было.
Неудачно складывалась и личная жизнь царя-атамана. На Дону у него остались жена и трое детей. Захватив одну из крепостей, Пугачёв взял себе в качестве военной добычи 17‑летнюю Татьяну Харлову, вдову повешенного им коменданта. Соратники выбор не одобрили и, когда «государь» отлучился, убили женщину и её младшего брата.
Некоторое время спустя Пугачёв женился на 16‑летней казачке Устинье Кузнецовой, объявив её императрицей всея Руси. На этот раз возмутилась чернь – разве может быть императрицей простая казацкая девка! Авторитет самозванца падал. Дошло до того, что один из товарищей, которому Пугачёв устроил выволочку за грабежи и разбой, пырнул предводителя пикой в бок. Пугачёва спасла кольчуга, которую он носил под рубахой.
Очень мешала созданию боеспособного войска и постоянная «текучесть кадров». Крестьяне и заводские мужики, перебежав на сторону мятежников, участвовали в одном-двух грабежах и расходились по домам. Инородцы предпочитали бузить самостоятельно.
Войско разбилось на отряды, подчинявшиеся собственным атаманам и действовавшие на своё усмотрение. Были осаждены Челябинск, Екатеринбург, Кунгур и даже столица края Оренбург, но ни одного из этих городов взять так и не удалось. На предложение сдаться оренбургский губернатор Иван Андреевич Рейнсдорп ответил решительным отказом.
Даже в самом Яицком городке, занятом мятежниками, в крепости Михайло-Архангельского собора засел гарнизон и сдаваться не собирался.
Попытками штурма крепости руководил сам Пугачёв, под стены подводились пороховые заряды, но всё оказалось напрасно. Защитники держались стойко, и в конце концов крепость была деблокирована прибывшими на помощь правительственными войсками.
В Санкт-Петербурге к мятежу на восточной окраине империи поначалу отнеслись без должного уважения. Были дела и поважнее – шла война с Турцией, неспокойно было в Польше. С разбойниками полагали разобраться местными силами. И лишь когда мятежники осадили Оренбург и зашли в саму Казань, на подавление смуты был отправлен генерал-аншеф Александр Ильич Бибиков, до этого командовавший русскими войсками в сражениях с польскими конфедератами. В декабре 1773 года под командование того же генерал-поручика Бибикова был назначен подполковник Михельсон с полком в войска, отправленные против Пугачёва. В том полку и выпало служить Александру Баевскому.
На первых порах Бибиков располагал всего 1500 кавалеристами и 2500 пехотинцами. Силы явно недостаточные. Несмотря на ограниченные возможности, Бибиков с задачей почти справился. Сначала он так воодушевил казанское дворянство, что оно немедленно сформировало конный корпус в 300 сабель. Свои отряды выставили симбирское, свияжское и пензенское дворянства. Собрав силы, Бибиков начал наступление. В нескольких сражениях мятежники были разбиты и рассеяны. Пугачёв бежал в Башкирию.
Но закончить дело Бибикову не удалось. В апреле 1774 года генерал-аншеф заболел холерой и не смог выздороветь. По другой версии, Бибикова отравили мстительные польские конфедераты.
Командование войсками после него Екатерина II поручила генерал-поручику Ф. Ф. Щербатову, как старшему по званию. Обиженный на то, что на пост командующего войсками назначили не его, разослав небольшие команды по ближайшим крепостям и деревням для проведения следствия и наказаний, генерал Голицын с основными силами своего корпуса на три месяца задержался в Оренбурге. Интриги между генералами дали Пугачёву столь нужную передышку, он успел собрать на Южном Урале рассеянные мелкие отряды. Приостановили преследование и наступившие весенняя распутица и паводки на реках, ставшие непроходимыми дороги.
Весна и лето 1774 года стали самым успешным и жестоким периодом восстания. Пугачёвцы разграбили и сожгли 64 уральских завода из 129, взяв богатую добычу. Были захвачены Саранск, Пенза и часть Казани.
В это время войско насчитывало от 25 до 40 тысяч человек.
Павших уже никто не считал. Тех, кто сопротивлялся или просто оказывался в неподходящем месте в неподходящее время, мятежники убивали. Так, в Камышине были повешены случайно столкнувшиеся с войском Пугачёва участники астрономической экспедиции Академии наук вместе со своим руководителем академиком Георгом Ловицем. Удалось спастись лишь сыну академика Тобиасу, впоследствии также академику. Особенно неистовствовали присоединившиеся к Пугачёву башкирцы Салавата Юлаева, сжигавшие заводы и деревни вместе с людьми. Пугачёв запретил колоть простой народ, но башкирцы его не слушались.
Из письма императрицы Екатерины II французскому философу Вольтеру:
В июне 1774 года отряд Юлая Азналина и Салавата Юлаева сжёг Усть-Катавский и Юрюзанский заводы и деревни при них вместе с людьми, но не смог захватить обороняемый заводским населением Катавский завод.
3 июня у деревни Нижние Киги отряд Пугачёва соединился с отрядом Салавата Юлаева, получившим от него звание бригадира. К этому моменту башкиры составили две трети от всего числа армии восставших. 3 и 5 июня на реке Ай они дали новые бои Михельсону. Оба раза Михельсон разбил мятежников. Отступив на север, Пугачёв перегруппировал силы, пока Михельсон отошёл к Уфе, чтобы отогнать отряды башкир, действовавших у города, и пополнить запасы боеприпасов и провианта.