Яков Канявский – Трагический эксперимент. Книга 11 (страница 7)

Доклад для всех был чудовищным шоком, но реагировали на него по-разному. Очень многие, стремясь обелить Сталина в своём сознании и не понимая, что партия может врать, принялись искать «козла отпущения» – человека, на которого можно взвалить ответственность за репрессии, сняв её с любимого по-прежнему вождя. На кого? Ну конечно же, на наркома внутренних дел! А уж за пытки и избиения отвечает только он… Ягода, Ежов – это всё давно прошедшее, о них уже мало кто помнил, тем более плохо помнили даты. Естественно, всю вину взвалили на того наркома, который только что, совсем недавно, был объявлен преступником, тем более что в материалах процесса что-то такое насчёт репрессий и пыток имелось. Так Берия стал «отцом репрессий».

Во-вторых, «Хрущёвская оттепель» активизировала творческую интеллигенцию. Начали писать книги, статьи. Продолжалось это недолго. Но самой удобной фигурой для «образа злодея» всей этой литературы стал Берия – тиран, садист, да ещё и сексуальный маньяк. Читатель всего мира падок на секс, даже в тех странах, где эта тема давно в зубах навязла, а ведь у нас секса не было! Сталина всё-таки, по старой памяти, по внушённому с детства уважению трогать побаивались, так что Берии и тут досталось за двоих.

Едва ли бывшие товарищи Берии по Политбюро этого хотели – даже Хрущёв. Всё-таки Берия был их товарищем, они много лет работали вместе, вместе прошли через войну и, в общем-то, члены Президиума ЦК не должны были испытывать к нему какую-то особую вражду. Да и товарищ-то был совсем неплохим человеком и хорошим государственным деятелем, они прекрасно это знали.

То, что убили – ну, так это политическая борьба, в ней так положено, его надо было убить и заклеймить, но сюда не входило создание из их давно убитого коллеги монстра, одной из самых чудовищных фигур XX века.

Наконец вся эта информация выплеснулась и за границу, а уж там-то никаких ограничений не знали. Там появлялись самые разные публикации.

Загадка 26 июня по-прежнему не разгадана… Нет и ни одного доказательства того, что после 26 июня Берия был жив. Ни одного! А внезапное, без какого бы то ни было повода убийство одного из первых лиц государства – это, знаете ли, вызывает слишком уж много ненужных вопросов. Первый: за что? Второй: почему? Третий: с какой целью?..

Смерть лидера всегда приводит к схватке не между людьми, а между группировками. Если в стране нет разных партий, значит, есть партии внутри партии. А что мы о них знаем?

Война прошла, а вождь не спешил восстанавливать коллегиальность, оставаясь по-прежнему и фактическим главой партии, и председателем Совнаркома, сложив с себя лишь пост министра обороны. Тогда же – это отмечают многие, хотя упоминают об этом глухо, он начинает постепенно перемещать центр тяжести в управлении страной из ЦК партии в Совнарком. Перемещать потихоньку, по-прежнему не выпуская из рук абсолютную власть. Всё реже собирается Политбюро – это не значит, что к управлению страной пришли другие люди, просто со своими соратниками Сталин теперь встречался на заседаниях Совнаркома. Политбюро теряет своё значение как властная структура, и партийные аппаратчики наблюдают за этим с явной тревогой.

А Сталин давно уже был недоволен партийным аппаратом, новыми барами и господами Страны Советов. Тут надо помнить, когда и как партия получила свою «руководящую и направляющую» роль. Во время Гражданской войны, когда ни в одной из важных областей государственной жизни, будь то госслужба, армия, промышленность и пр., большевики не имели своих кадров, им поневоле приходилось пользоваться услугами царских специалистов. «Спецы» были квалифицированны, но ненадёжны, собственные выдвиженцы работали вообще кто во что горазд. И вот для того, чтобы присматривать за всей этой публикой и как-то организовывать её, и использовалась партия – как этакий глобальный комиссар.

Но время шло, постепенно вырастали кадры народного хозяйства и государства и надобность в партийном пригляде уменьшалась – но партаппарат-то не собирался отдавать свою «руководящую и направляющую» роль. Тем более что к тому времени он успел видоизмениться. И вождь не мог не вступить по этому поводу в конфликт с аппаратом КПСС.

До революции это была радикальная партия, которая совершенно не готовилась к власти. В неё собирались оппозиционеры-экстремалы, борцы с режимом, то есть, по психологическому типу, разрушители, созидателей там было крайне мало. А потом партия большевиков взяла власть, и из этих партийных бойцов с дореволюционным стажем начал формироваться аппарат. За редким исключением, к созидательному труду они были не способны – психологически не способны, а это не лечится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.