Яков Канявский – Скелеты в шкафах. Книга 1 (страница 9)

Так семья оказалась в Америке, откуда Александр пишет письмо-обвинение, письмо-угрозу на имя Ежова, зная, что оно попадёт к Сталину. Конверт был передан через надёжный источник. В нём Орлов объясняет мотивы своего бегства: страх за семью, нежелание погибнуть от рук палачей. А главное – даёт понять: ему многое известно о деятельности советской разведки. Но он готов молчать, если его оставят в покое. «Если я замечу слежку или кто-то в БССР тронет мою мать, я предам огласке все сведения, которые знаю», – угрожал разведчик вождю. На случай гибели компромат хранился в депозитарии одного из банков, доступ к которому был у адвоката. Список тайных операций и агентов советской разведки, о которых Орлов был осведомлён, прилагался к письму. Это и подготовка убийства Троцкого, которое ещё не осуществили на тот момент, и Кембриджская группа с Кимом Филби, а также вся агентурная сеть Европы. В финале он написал: «Всё это никогда не увидит свет при выполнении моих требований». Был отдан приказ не трогать Орлова. Он победил в самой главной схватке в жизни. Но помочь дочери не смог. Девушка не дожила до совершеннолетия. Действительно, никакая информация не просочилась от него на допросах в ФБР. Он говорил только то, что федералы и так знали. Джон Эдгар Гувер, директор ФБР, требовал арестовать и депортировать советского разведчика. И тогда Орлов пошёл на псевдосотрудничество с властями, рассказал о своей работе и проведённых операциях. Вот только люди, о которых он говорил, были либо мертвы, либо давно вернулись в Москву.

Жили Орловы в США безбедно. При бегстве в 1938-м он увёз с собой 90 тысяч долларов из оперативной кассы резидентуры. Деньги, которые по своей покупательской способности сегодня равны примерно 2 млн долларов, обеспечили достойное существование. Что ж, для СССР он заработал больше. Кроме того, Орлов преподавал, писал книги. Но тайны, о которых он обещал молчать, остались с ним на всю жизнь. Советская разведка всё же разыскала его в 1969-м. Полковник Михаил Феоктистов, работавший под псевдонимом Георг в нью-йоркской резидентуре, явился к супругам Орловым прямо домой. Жена Мария держала незваного гостя на мушке пистолета, а он уверял, что на родине и в «конторе» к Орлову не относятся как к шпиону или предателю. Звал обратно в Москву. Александр лишь рассмеялся. Он жалел, что пришлось стать невозвращенцем. Страну, которая его воспитала, любил и всю жизнь вспоминал минский синематограф «Иллюзион», сладкую карамель и шоколадные конфеты фабрики кондитерских изделий Жоржа, которыми торговали на Захарьевской улице. Но ему в том 1969-м стукнуло уже 74 года. Что-то менять в жизни было слишком поздно.

С декабря 1936 года, как было сказано, Орлов и его команда занимались организацией контрразведывательной службы республиканцев – СИМ, создавали диверсионные школы для подготовки партизанских групп, нацеленных на работу в тылу противника, разоблачали франкистскую агентуру в рядах защитников республики.

Эйтингону, в свою очередь, удалось привлечь к сотрудничеству ряд функционеров из стана противника, включая племянника главы испанских фалангистов Антонио Примо де Риверы. Этот источник информировал нашу разведку о контактах франкистов с немцами и итальянцами, сообщал о сроках прибытия на Пиренеи новых германских самолётов, итальянских дивизий, португальских военнослужащих, а также передавал копии личной переписки Муссолини и Гитлера и стенограмм совещаний, посвящённых военной теме. Резидент Орлов и его помощники контролировали этот контингент, выбирали подходящие для оперативной работы кадры и вербовали их.

В сентябре 1936 из Буэнос-Айреса через Антверпен в Испанию прибыл по путёвке ЦК КП Аргентины молодой интернационалист Иосиф Григулевич, выходец из немногочисленного народа караимов. Он родился в Вильно, окончил местную гимназию. С юношеских лет связав свою судьбу с революционной борьбой, Иосиф вынужден был бежать в Париж, оттуда в Аргентину, где в совершенстве овладел испанским.

В Испании он воевал в самой боеспособной части республиканской армии – легендарном Пятом полку, позднее стал помощником начштаба Центрального фронта.

Здесь-то на крепко сбитого, выносливого, сообразительного добровольца и обратил внимание «Швед».

В конце сентября 1937 года на Пиренейском полуострове появился ещё один ас советской внешней разведки.

Речь идёт о бывшем белом генерале, эмигранте Николае Скоблине («Фермере»), завербованном ОГПУ в 1930 году в Париже. Завербована была и его жена, известная певица Надежда Плевицкая. Последняя операция Скоблина – участие в похищении председателя РОВС генерала Миллера – прошла успешно, но сам «Фермер» был разоблачён и спасся лишь благодаря своей находчивости.

Агенту удалось добраться до юга Франции, откуда зафрахтованный Орловым самолёт, доставил его в Барселону.

Скоблину поручили организацию диверсионных групп, но развернуться тот не успел – погиб при одной из бомбардировок Барселоны.

Помимо НКВД, в Испании действовала советская военная разведка. Практически одновременно с Орловым на Пиренейский полуостров прибыл в качестве главного военного советника «генерал Гришин», он же Ян Берзин, недавний руководитель разведупра РККА, разработчик многих хрестоматийных секретных операций. В феврале 1935-го Берзин оказался в опале. Его сняли с должности и отправили в «почётную ссылку» на Дальний Восток.

Но в августе 1936-го срочно вызвали в Москву и предложили ехать в Испанию. Это назначение он прогнозировал и охотно принял его. Прибыв на место, Берзин установил доверительные деловые отношения с руководителями республики, включая главу правительства Ларго Кабальеро и министра обороны.

В подчинении Берзина оказались, с одной стороны, наши военные советники, многие из которых впоследствии прославились как видные полководцы, – Малиновский, Мерецков, Воронов. С другой стороны, в его ведении находились асы подрывной войны, «диверсанты от Бога», такие как Хаджи Мамсуров («полковник Ксанти»), Илья Старинов («Рудольфо»), Василий Троян и другие.

34-летний майор советской военной разведки Хаджи-Умар Мамсуров, высокий, широкоплечий, с осиной талией и белозубой улыбкой, по национальности был осетином, но здесь, на Пиренеях, одни принимали его за испанца, другие – за баска. О его подвигах ходили легенды. Рассказывали, что он собрал самых отчаянных «геррильерос» (партизан) и сформировал из них мобильные диверсионные группы, которые периодически пересекали линию фронта. Они взрывали артиллерийские склады и самолёты, линии коммуникации и мосты; пускали под откос поезда с военной техникой и живой силой противника, а затем возвращались обратно, нередко с потерями.

Познакомившийся с Мамсуровым при посредничестве Михаила Кольцова американский писатель Эрнест Хемингуэй напросился однажды принять личное участие в одной из диверсионных вылазок. Через некоторое время, в марте 1937-го, Хемингуэя привезли в учебно-тренировочный лагерь «геррильерос», провели с ним необходимый инструктаж. И вот наконец с группой в составе десяти партизан он отправился за линию фронта.

Каждый боец нёс на себе 20-килограммовый рюкзак с брусками взрывчатки, но писателя всё же освободили от подобной ноши, иначе он просто не дошёл бы до места.

Единственным диверсантом в группе, кто немного говорил по-английски, был выходец из русских эмигрантов. Он назвал писателю свою подлинную фамилию – Савинков, добавив, что его отцом был известный русский террорист.

Так Хемингуэй открыл для себя, что за республику сражаются разные русские: не только красные, но и те, кого относили к их идеологическим противникам.

(Справедливости ради следует уточнить, что немало белоэмигрантов воевало на стороне Франко.)

Группа выполнила задание, пустив под откос поезд с боеприпасами, при этом Хемингуэй сделал несколько фотоснимков.

Учитывая, что писатель держался молодцом, Ксанти разрешил ему принять участие ещё в одной операции.

На этот раз «геррильерос» взорвали стратегически важный мост в горах. Именно этот эпизод помог Хемингуэю организовать весь собранный им испанский материал и найти основную сюжетную линию задуманного романа, получившего название «По ком звонит колокол».

Илья Старинов прибыл в Испанию в качестве советского военного советника осенью 1936 года и вскоре прославился как «камарада Рудольфо».

Старинов учил своих испанских подопечных не только установлению серийных мин, но и принципам изготовления мин-самоделок из подручных материалов, устройству хитроумных ловушек, смекалке и наблюдательности.

Одна из самых громких его акций была проведена в феврале 1937 года. Накануне стало известно, что франкисты ожидают подкрепления в составе итальянских частей, которые должны были прибыть поездом на важный железнодорожный узел Кордова.

Последовал приказ пустить эшелон под откос.

Дело, однако, осложнялось тем, что никто из группы Старинова не ориентировался в этой местности.

Тогда партизаны захватили двух франкистских солдат, нёсших охрану железнодорожных путей. Языки вывели партизан к неохраняемому участку полотна, проходившего по краю глубокого оврага с крутыми откосами.

Едва партизаны заложили взрывчатку, как вдали показались огни локомотива. Через несколько минут прогремел мощный взрыв. В этом крушении полностью погиб личный состав штаба итальянской авиадивизии.