Яков Канявский – Скелеты в шкафах. Книга 1 (страница 10)

Ещё через неделю бойцы «Рудольфо» пустили под откос эшелон с марокканской кавалерией, а спустя какое-то время состав с боеприпасами под Монторо.

Франкисты паниковали, теряясь в догадках, где ждать следующего удара. Они выделяли для охраны железных дорог всё больше солдат, устанавливали круглосуточные посты на наиболее опасных участках, постоянно вели поиск минных устройств, но взрывы всё равно продолжали греметь.

Зато в республиканском лагере имя неуловимого «великого диверсанта» обрастало легендами.

Встретиться с ним стремились журналисты из многих популярных изданий, аккредитованных в Испании, благодаря которым советский разведчик вскоре получил мировую известность – правда, под именем Рудольфо.

На линии Сарагоса – Лерида эффективно действовали группы диверсантов, подготовленные Василием Трояном. Они нападали на штабы, склады, прочие военные объекты, разрушали линии связи. Применяя мины замедленного и мгновенного действия, сбрасывали под откос поезда, разрушали дороги. Особенно успешными были диверсии в горах: если взрыв не уничтожал машину, то она под действием взрывной волны всё равно падала в пропасть.

Между тем республиканские спецслужбы Испании при поддержке «камарада русо» переключались на борьбу с внутренним врагом. К этой категории причислялись троцкисты, анархисты, а также лидеры Рабочей партии марксистского единства (ПОУМ), которые хоть и сражались отважно против Франко, но громко заявляли о своём нежелании «плясать под дудку Москвы».

Для выжигания «скверны» Орлов создал мобильные диверсионные группы, куда вошёл и «Мигель».

В ту пору Григулевич искренне верил, что Троцкий и его последователи сознательно вредят единству мирового коммунистического движения, клевещут на Советский Союз, сотрудничают с полицией и фашистами.

Они были врагами, а врагов надо уничтожать.

Именно группа Григулевича совершила самую громкую акцию возмездия, фигурирующую в архивах НКВД как операция «Николай». Суть в том, что в мае 1937 года по обвинению в связях с франкистами был арестован лидер ПОУМ Андрес Нин. Республиканские власти готовили показательный процесс, который, однако, мог провалиться, ибо обвинение было шито белыми нитками, а сам Нин твёрдо заявлял о своей невиновности.

20 июня диверсионная группа Григулевича выкрала Нина из тюрьмы, после чего тот был убит.

В составе группы боевиков находились также немецкие антифашисты, бойцы диверсионного партизанского отряда.

Участие немцев в этой акции должно было подтвердить версию Орлова о причастности немецких спецслужб к похищению Нина, якобы своего агента, из республиканской тюрьмы.

Вместе с тем скандал, связанный с мнимым побегом Нина, так и не был окончательно урегулирован. И вообще, республиканское правительство крайне болезненно отреагировало на этот инцидент. Тем не менее вслед за Нином были похищены и казнены многие другие видные троцкисты и анархисты.

Ещё до побега «Шведа» на родину отозвали многих наших разведчиков. Весной 1937 года неожиданно отозвали Берзина. В Москве ему вручили орден Ленина и вновь назначили на должность начальника разведупра.

Но уже в декабре последовал новый арест, а 29 июля 1938-го жизнь видного организатора военной разведки оборвалась.

В течение 1937 года отозвали «великих диверсантов» – Мамсурова и Старинова. Впоследствии оба участвовали в Советско-финской войне. Сразу же после побега Орлова один из его заместителей Белкин был отозван в СССР и уволен из органов «за невозможностью дальнейшего использования». Лишь в ноябре 1941-го он был восстановлен в кадрах НКВД.

Иначе сложилась судьба Эйтингона. Именно он, «генерал Котов», возглавил «осиротевшую» резидентуру.

После поражения республиканцев «Котов» руководил эвакуацией советских специалистов и добровольцев из Испании в СССР, затем перебрался во Францию, где восстановил остатки испанской агентурной сети НКВД.

В органах он дослужился до звания генерал-майора (1945), был награждён многими высокими орденами.

Неприятности для него начались лишь в 1951 году, когда он, как и многие другие чекисты-евреи, был арестован по так называемому делу о сионистском заговоре в МГБ. Но это отдельная история.

Советские коммунисты, захватившие власть «на волне» Первой мировой войны, с 1917 года готовились к следующему глобальному конфликту, который, по их мнению, должен был завершиться историческим триумфом пролетариата.

Ради победы командование Красной армии готово было применить любое оружие, в том числе и наделавшие шума «лучи смерти» Николы Теслы. После кровавых событий 1914–1918 годов, когда впервые в больших масштабах были применены отравляющие газы и огнемёты, многим казалось, что к следующей мировой бойне люди изобретут ещё более смертоносное оружие. Особенно боялись этого большевики, находившиеся в конфронтации со всем западным миром. Тема «лучей смерти» нередко поднималась в советской прессе двадцатых. Большое внимание привлекло, например, изобретение англичанина Гриндель-Мэтьюса, который якобы создал прожектор, способный на расстоянии останавливать работающие моторы. «Невидимые лучи Мэтьюса бросают яркий свет на тайну той новой войны, которую пацифисты и реформисты усиленно подготовляют. Подготовка ведётся в конторах трестов и банков, в лабораториях учёных и изобретателей, в генеральных штабах армий. Все эти подготовления окружены непроницаемой тайной. Обо всех невидимых лучах будущей войны мы знаем только, что они несут смерть и разрушения», – пугал в 1924 году читателей «Огонька» писатель Дмитрий Петровский. И хотя автор закончил статью традиционным пассажем о том, что предотвратить войну поможет «социальная революция», на деле командование Красной армии было не прочь обзавестись собственными «лучами смерти». Кроме Мэтьюса, разработками супероружия в начале XX века занимались итальянцы Гульельмо Маркони и Джулио Уливи, американец Эдвин Скотт, инженер Грейхен из Германии и многие другие. Однако наиболее перспективным в Москве сочли изобретение Николы Теслы. 11 июля 1934 года газета The New York Times сообщила, что Тесла создал оружие, «достаточно мощное, чтобы уничтожить 10 тысяч самолётов на расстоянии 250 миль». Сам изобретатель утверждал, что это «самая важная из 700 его разработок». Разрекламировав свой проект через прессу, Тесла вышел на связь с советским генеральным консулом в Нью-Йорке Леонидом Толоконским. «Это изобретение он хотел бы предложить советскому правительству, которое, как он знает, единственное действительно борется за мир, а его изобретение является средством обороны, т. е. средством, обеспечивающим мир. Тесла говорил также, что он как славянин глубоко симпатизирует огромным успехам нашей славянской страны», – докладывал через некоторое время Сталину нарком обороны Климент Ворошилов, как пишет Евгений Матонин в своей книге «Никола Тесла». Штабу Красной армии уже приходилось рассматривать похожие заявки от отечественных инженеров, на деле оказавшиеся «пшиком». Например, установка академика Абрама Иоффе, заинтересовавшая председателя Реввоенсовета Михаила Тухачевского, требовала для работы целой электростанции. Неэффективным оказалось и «лучевое орудие» инженера Смирнова. Однако репутация Теслы была очень высока, поэтому русские решили вступить в переговоры с ним. Сделка была оформлена в 1935 году через «Амторг» – государственное предприятие, ведавшее торговлей с США. Советский Союз заплатил Тесле $25 тысяч за полную информацию об устройстве, подробные чертежи и спецификации. Выяснилось, что Тесла придумал своего рода пушку, стреляющую заряженными микрочастицами со скоростью, близкой к скорости света. Однако это был лишь теоретический проект, не воплощённый на практике. По-видимому, в Советском Союзе установка по бумагам учёного также не была построена. Возможно, повлияли армейские репрессии 1937-го и расстрел Тухачевского. А возможно, Тесла попросту обманул русских военных. Известно, что помимо Москвы изобретатель рассылал аналогичные предложения правительствам родной Югославии, США, Великобритании и Франции. Однако ни в одной из этих стран «лучами смерти» во время Второй мировой войны также не воспользовались.

В 1920-е годы художники Давид Альфаро Сикейрос и Диего Ривера (Diego Rivera), который был также активным членом Коммунистической партии, отправились в Москву для участия в конгрессе Коммунистического интернационала.

Тогда Давид Альфаро Сикейрос продемонстрировал безоговорочную поддержку Сталину, а Диего Ривера, напротив, сочувствовал идеям Льва Троцкого, хотя впоследствии отошёл от троцкизма. В свою очередь Давид Альфаро Сикейрос сохранил верность идеям сталинизма, даже когда руководил военными действиями в Испании.

В 1936 году президент Мексики Ласаро Карденас (Lázaro Cardenas) по просьбе Риверы предоставил Льву Троцкому политическое убежище. Сикейрос с другими сторонниками сталинизма начали планировать убийство советского революционера и врага Сталина.

В конце концов, ранним утром 24 мая 1940 года была предпринята попытка покушения на Троцкого. Сам Сикейрос с двадцатью товарищами ворвался в дом Троцкого и его супруги Натальи Седовой на проспекте Вьена в районе Койоакан.

Устранив одного из охранников, они вошли в дом, приблизились к спальне хозяев и начали стрелять во все стороны. Троцкий и его супруга чудом остались целыми и невредимыми. До сих пор можно увидеть отверстия от пуль в стенах дома, который сегодня является домом-музеем Льва Троцкого.