Яков Канявский – Есть только миг. Книга 7 (страница 4)

В итоге Пирр был ослаблен настолько, что не смог воспользоваться плодами своей победы. После сражения, видя, что римляне по-прежнему намерены упорно сопротивляться, он пришёл к выводу, что окончательная победа над Римом невозможна. В это же время обострились и его отношения с тарентинцами: ограничения демократии, военные поборы и людские потери так и не принесли желаемого для тех результата. Тут к Пирру прибыли послы с Сицилии с просьбой о помощи: остров в очередной раз пытались полностью взять под свой контроль карфагеняне. Практически одновременно Пирра призвали вернуться в Грецию, которая подверглась нашествию галлов.

После долгих раздумий Пирр выбрал первый вариант. Оставив в Таренте свой гарнизон, он покинул Италию. На Сицилии ему на первых порах сопутствовала удача: греческие города с готовностью присоединялись к нему, карфагенские уступали решительному натиску и сдавались. Армия Пирра пополнилась сицилийскими рекрутами и насчитывала 30 000 пехотинцев и 2500 всадников, с ней он разбил силы карфагенян на Сицилии и занял их владения.

Попутно Пирр нанёс жестокое поражение и воинственным мамертинцам – сицилийскому анклаву наёмников, центром которого был город Мессана. Пирр не только командовал своими войсками: во время штурма хорошо укреплённого пунийского города Эрикса Пирр принял непосредственное участие и сам вёл в бой одну из колонн, шедших на приступ. Эрикс был взят.

Неподвластным Пирру оставался лишь карфагенский город-крепость Лилибей на крайней западной оконечности Сицилии. Окружённый с трёх сторон морем, Лилибей был практически неприступен с суши, а карфагенский флот исправно доставлял ему подкрепления и припасы. Не сумев взять город штурмом, Пирр в 277 году до н. э. отказался от его осады и ушёл в Сиракузы. У него возникла идея построить там грандиозный флот, при помощи которого он не только взял бы Лилибей с моря, но и высадился бы в Африке, неся угрозу захвата непосредственно самому Карфагену. Нечто подобное ранее уже проделал тиран Сиракуз Агафокл.

Однако в очередной раз воинственные устремления Пирра встретили неприятие со стороны местных греков. Да и действия самого Пирра этому способствовали: изначально призванный тиранами сицилийских городов на должность главнокомандующего всеми вооружёнными силами греческих городов, он со временем стал вести себя как царь: повсюду назначал на высшие должности своих людей, наложил на полисы дань, насильно набирал гребцов на флот и рекрутов в армию. Чашу терпения греков переполнила казнь по приказу Пирра знатного жителя Сиракуз Фенона – одного из тех, кто призвал эпирского царя на Сицилию.

Греческие города, желая сбросить власть Пирра, стали открыто принимать сторону карфагенян и мамертинцев, перешедших весной 276 года до н. э. в контрнаступление. Пирр, ещё надеявшийся организовать поход в Африку, держал основные силы возле Сиракуз и не смог остановить этот процесс. Видя своё поражение и не дожидаясь, пока вообще останется без войска, эпирский царь погрузил его на корабли и отплыл обратно в Тарент. Покидая навсегда Сицилию, Пирр, глядя на непокорный остров, сказал своим спутникам: «Какое прекрасное поле для битвы оставляем мы римлянам и карфагенянам, друзья!» На пути Пирра в Италию встал карфагенский флот, в битве в Мессанском проливе лишивший его значительного числа кораблей. Подобно тому, как это произошло в Македонии, Пирр потерял власть над Сицилией так же быстро, как ранее её захватил.

Вернувшись в Италию, Пирр перезимовал в Локрах, а затем с 20 000 пехотинцев и 3000 всадников прибыл в Тарент. В 275 году до н. э. в битве при Беневенте он снова сразился с римской армией, которой в этот раз командовал консул Маний Курий Дентат. Заняв позиции в теснине, где фаланга Пирра не смогла бы маневрировать, Курий решил не принимать боя до прихода подкреплений из Лукании. Стремясь напасть на римлян прежде, чем это произойдёт, Пирр совершил ночной переход, рассчитывая застать врага врасплох.

Однако трудная дорога и плохое знание местности привели к тому, что авангард Пирра подошёл к римскому лагерю уже на рассвете. Маний Курий, обнаружив противника, вывел войско из лагеря и атаковал передние ряды греков, обратившиеся в бегство. Греки понесли значительные потери, римлянам даже удалось захватить несколько слонов. Курий был настолько ободрён успехом, что решил, не дожидаясь Лентула, тут же дать Пирру генеральное сражение. Плутарх писал:

«На глазах врага собрав свои легионы, он в одних местах обратил противника в бегство, но в других под натиском слонов отступил к самому лагерю и вызвал оттуда караульных, которых много стояло на валу в полном вооружении. Со свежими силами выйдя из-за укреплений, они забросали слонов копьями и повернули их вспять, а бегство слонов вызвало беспорядок и замешательство среди наступавших под их прикрытием воинов…»

Ряд античных историков пишут о том, что бегство слонов было вызвано ранением слонёнка, находившегося во время битвы рядом с самкой. Поражённый копьём в голову, он завизжал от боли и побежал назад. Услышав визг, слониха бросилась вслед за детёнышем и увлекла за собой других слонов, которые и расстроили боевые порядки греков.

Опасаясь полного разгрома своего войска, Пирр приказал отступать. Итоги битвы существенно понизили его авторитет в глазах италийских союзников. Царь Эпира попытался получить помощь занимавшего трон в Македонии Антигона II Гоната, а также царя Селевкидов Антиоха I, однако оба отказали ему. На этом Пирр решил закончить свою кампанию в Италии и возвратиться в Грецию. Рим остался единственной силой, претендовавшей на главенство в Италии, завоевание которой он успешно и завершил в последующие годы.

За время отсутствия Пирра на балканском полуострове царём Македонии стал сын Деметрия Антигон II Гонат. Вернувшись в Эпир с 8000 пехотинцев, 500 всадниками и пополнив свою армию галатами, Пирр решил объявить Антигону войну. Он захватил несколько городов, при этом на его сторону перешло 2000 македонцев. Когда Пирр напал на армию Антигона в узком ущелье, та стала отступать. Сопротивлялся лишь арьергард из галатов, который эпирцами был почти полностью уничтожен.

После этого Пирр натолкнулся на деморализованную македонскую фалангу, которая отнюдь не рвалась в бой. Пирр поднял руку и стал поимённо выкрикивать имена македонских командиров, как старших, так и младших, призывая их принять его власть над ними. В итоге практически вся македонская пехота перешла на его сторону. Отступая, Антигон удержал за собой всего несколько прибрежных городов.

После этой удачи Пирр не успокоился и решил овладеть Пелопоннесом. Не сумев взять штурмом Спарту, он двинулся на другой город – Аргос, в котором шли распри между двумя правителями, Аристиппом и Аристеем. Первый из них был союзником Антигона II Гоната, поэтому Аристей призвал на помощь Пирра. Тот охотно откликнулся и двинулся на Аргос. Подойдя к городу, Пирр обнаружил, что окружающие высоты заняты его главным противником Антигоном. Пирр стал вызывать его на открытый бой, чтобы сразиться за власть, однако тот отказался, сказав, что «если Пирру не терпится умереть, то для него открыто множество путей к смерти».

Пирр решил овладеть Аргосом, ворота которого для него ночью были открыты Аристеем. Пробираясь по узким улочкам города, воины Пирра двигались к главной площади, но подверглись атаке горожан, а также воинов Арея и Антигона, пришедших им на помощь. В беспорядочных стычках трудно было понять, где друг, а где враг.

Наступившее утро показало Пирру, что он заперт в городе и окружён врагами. Царь приказал отступать. Он выбрал для отхода тот же путь, по которому к нему шли подкрепления, возглавляемые его сыном Геленом. Войска смешались и сбились в кучу, напирая друг на друга. Воспользовавшись этим, их снова атаковали враги. Пирр, как это с ним не раз бывало, сам решительно вмешался в схватку и напал на противников, ближайший из которых нанёс ему удар копьём. Царь бросился на воина, которым был молодой юноша, и быстро покончил бы с ним, если бы не его мать: увидев, что её сыну угрожает опасность, жительница Аргоса сорвала с крыши черепицу и бросила в Пирра. Та попала в стык доспехов на шее царя и перебила ему позвонки, он упал. Враги набросились на Пирра и отрубили ему голову. Лишённое предводителя эпирское войско сдалось в плен Антигону.

Так закончилась история полководца, о котором немецкий историк Теодор Моммзен писал:

«…Его сравнивали с Александром Македонским, и, конечно, замысел основать западно-эллинское государство, для которого служили бы ядром Эпир, Великая Греция и Сицилия… был столь же широк и смел, как и тот, который побудил македонского царя переправиться через Геллеспонт… У них обоих была предприимчивая и широкая натура, но Пирр был не более как замечательным полководцем, а Александр был прежде всего самым гениальным государственным человеком своего времени, и если уменье отличать то, что сбыточно, от того, что несбыточно, служит отличием героев от искателей приключений, то Пирр должен быть отнесён к числу последних и имеет так же мало права стоять наряду со своим более великим родственником, как Коннетабль Бурбонский наряду с Людовиком XI».