Якоб и – Золотая коллекция сказок (страница 18)

Принц бросился за ней, но её и след простыл.

Только на ступеньке лестницы лежала маленькая хрустальная туфелька. Принц бережно поднял её и приказал расспросить привратников, не видел ли кто-нибудь из них, куда уехала прекрасная принцесса. Но никто никакой принцессы не видал. Правда, привратники заметили, что мимо них пробежала какая-то бедно одетая девушка, но она скорее была похожа на нищенку, чем на принцессу.

Тем временем Золушка, задыхаясь от усталости, прибежала домой. У неё не было больше ни кареты, ни лакеев. Её бальный наряд снова превратился в старенькое, поношенное платьице, и от всего её великолепия только и осталось, что маленькая хрустальная туфелька, точно такая же, как та, которую она потеряла на дворцовой лестнице.

Когда обе сестрицы вернулись домой, Золушка спросила у них, весело ли им было нынче на балу и приезжала ли опять во дворец вчерашняя красавица.

Сёстры наперебой стали рассказывать, что принцесса и в этот раз была на балу, но убежала, чуть только часы начали бить двенадцать.

– Она так торопилась, что даже потеряла свой хрустальный башмачок, – сказала старшая сестрица.

– А принц поднял его и до конца бала не выпускал из рук, – сказала младшая.

– Должно быть, он по уши влюбился в эту красавицу, которая теряет на балах башмаки, – добавила мачеха.

И это была правда. Через несколько дней принц приказал объявить во всеуслышание, под звуки труб и фанфар, что девушка, которой придётся впору хрустальная туфелька, станет его женой.

Разумеется, сначала туфельку стали мерить принцессам, потом герцогиням, потом придворным дамам, но всё было напрасно: она была тесна и герцогиням, и принцессам, и придворным дамам.

Наконец очередь дошла и до сестёр Золушки.

Ах, как старались обе сестрицы натянуть маленькую туфельку на свои большие ноги! Но она не лезла им даже на кончики пальцев. Золушка, которая с первого взгляда узнала свою туфельку, улыбаясь, смотрела на эти напрасные попытки.

– А ведь она, кажется, будет впору мне, – сказала Золушка.

Сестрицы так и залились злым смехом. Но придворный кавалер, который примерял туфельку, внимательно посмотрел на Золушку и, заметив, что она очень красива, сказал:

– Я получил приказание от принца примерить туфельку всем девушкам в городе. Позвольте вашу ножку, сударыня!

Он усадил Золушку в кресло и, надев хрустальную туфельку на её маленькую ножку, сразу увидел, что больше примерять ему не придётся: башмачок был точь-в-точь по ножке, а ножка – по башмачку.

Сёстры замерли от удивления. Но ещё больше удивились они, когда Золушка достала из кармана вторую хрустальную туфельку – совсем такую же, как первая, только на другую ногу – и надела, не говоря ни слова.

В ту самую минуту дверь отворилась, и в комнату вошла фея – Золушкина крёстная.

Она дотронулась своей волшебной палочкой до бедного платья Золушки, и оно стало ещё пышнее и красивее, чем было накануне на балу.

Тут только обе сестрицы поняли, кто была та красавица, которую они видели во дворце. Они кинулись к ногам Золушки, чтобы вымолить себе прощение за все обиды, которые она вытерпела от них. Золушка простила сестёр от всего сердца – ведь она была не только хороша собой, но и добра.

Её отвезли во дворец к молодому принцу, который нашёл, что она стала ещё прелестнее, чем была прежде.

А через несколько дней сыграли весёлую свадьбу.

Ослиная Шкура

Жили на свете король с королевой. У них была дочь, такая красавица, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Дворец короля был самый пышный в мире – весь из хрустальных плит. Богатствам счёту нет: везде золото, серебро и алмазы блестят. Королева была добра и прекрасна. Король души в ней не чаял. Его министры были мудры, царедворцы и слуги преданны, верны и трудолюбивы; конюшни просторны, светлы и полны самых породистых златогривых коней, покрытых расшитыми попонами.

Весь свет завидовал могуществу и богатству короля. Отовсюду приезжали в его столицу путешественники и дивились его богатствам, но более всего изумлялись его ослу. Этот осёл стоял на самом видном месте перед прекрасными конюшнями. Не из каприза, а по заслугам отвёл ему король самое почётное стойло: каждое утро подстилка под ослом вместо навоза покрывалась золотыми монетами. Придворные собирали их и отправляли в казну.

Но счастье на свете не вечно. Стряслась беда и с королём. Его прекрасная супруга опасно заболела. Король бросался туда и сюда: и к знахарям, и к докторам; но ни колдуны, ни учёные ему не помогли – королеве становилось всё хуже. Почувствовав, что умирает, она позвала мужа.

– Перестаньте плакать, – сказала королева. – Обещайте мне одно: если вздумаете жениться…

– Нет, нет! – вскричал король в отчаянии. – Я никогда не женюсь.

– Но подданные могут потребовать этого, чтобы иметь наследника престола, – продолжала королева, – и я умоляю вас выбрать себе в невесты только ту, которая окажется красивее и милее меня.

Муж поклялся исполнить её желание. Королева была очень довольна: она знала, что красивее её не сыскать никого, стало быть, король не найдёт себе невесты.

Вскоре она скончалась. Король был безутешен, рыдал, и плакал, и убивался, и никак не мог успокоиться.

Вдруг к нему явились целой толпой самые знатные из придворных и стали просить жениться во второй раз. Эта просьба вызвала у короля новые слёзы. Он рассказал о своей клятве взять в жёны только ту, которая окажется красивее и милее покойной королевы.

Придворные пустились искать по свету прекраснейших принцесс. Их портреты каждый день посылали королю, но красивее его покойной жены никого не нашлось в мире – кроме их приёмной дочери.

Дело в том, что много-много лет назад король с королевой, тоскуя, что у них нет детей, взяли во дворец девушку и воспитали её как родную дочь. И выросла молодая принцесса стройной и гибкой, как зелёная ель в заповедных лесах, белой, как сверкающий снег на высоких горах, прекрасной, как майское утро. Жилось ей легко и привольно, пока не случилось несчастье: король, отец её, объявил, что женится на своей дочери, потому что только она одна красивее и милее умершей жены.

– И я сдержу клятву, и королева у вас будет лучшая на свете, – говорил он придворным.

Молодая принцесса себя не помнила от горя. Но как она ни плакала, как ни молила отца выбрать себе другую невесту, упрямый король стоял на своём. Придворные ему не перечили, им по душе была красота и доброта молодой принцессы. Одно только и осталось королевне – ехать за помощью к фее Сирени. Взяла она карету, запрягла в неё большого старого барана, который знал все дороги, и глубокою ночью выехала из дворца.

Едет красавица путём-дорогою и вдруг видит: навстречу ей идёт сама волшебница.

– Знаю, бедненькая, о твоём горе, но я уже придумала, как тебя от него избавить. Скажи отцу: сделай мне к свадьбе платье ярче весенних небес. Поверь, что такого наряда ему не достать.

Поблагодарила принцесса волшебницу, вернулась домой и говорит отцу:

– Достань мне, отец, платье ярче весенних небес, а тогда уж и свадьбу сыграем.

Созвал король самых лучших портних во всём королевстве и заказал им наряд. Долго они хитрили-мудрили, и днём и ночью шили, наконец принесли платье, какое просила принцесса. В сравнении с ним даже небесный свод, окружённый золотыми звёздами, казался бледным.

Горько заплакала красавица и опять отправилась за советом к фее Сирени. Та глубоко задумалась и посоветовала на этот раз попросить у короля платье, как ясный месяц. Король ни в чём не мог отказать принцессе, он вновь послал за самыми искусными мастерами, и не прошло и суток, как платье цвета ясного месяца было готово.

Принцесса восхищалась платьем; но, когда ей сказали, что пора к венцу, бедняжка загоревала и затосковала. Волшебница вновь тотчас явилась к ней на помощь.

– Потребуй от отца невозможного, – посоветовала она, – скажи, чтобы тебе сшили платье, которое сверкает, как золотое солнце.

Принцесса согласилась и на следующий день потребовала у короля платье цвета золотого солнца. Долго думал король; наконец он в третий раз созвал самых искусных мастериц и, передав им всё золото, бриллианты и другие драгоценные камни с собственной короны, велел во что бы то ни стало сшить платье, сверкающее, как золотое солнце.

На следующий же день перед принцессой развернули такое ослепительно блестящее платье, что все от яркого света зажмурили глаза. С этой поры все придворные стали носить синие очки.

Принцесса убежала в свою комнату, сказав, что у неё разболелись глаза, и встретила там смущённую волшебницу.

– Теперь осталось только одно средство образумить твоего отца, – сказала опечаленная фея, – попроси у него шкуру его любимого осла, который приносит ему столько денег. Я думаю, в этом король тебе откажет, и тебе не придётся выходить за него замуж.

Но волшебница ошиблась и на этот раз. Король очень удивился капризу дочери, но тотчас же исполнил его.

– На что мне эта гадость! – в отчаянии заплакала принцесса, когда ей торжественно принесли шкуру бедного осла. – И неужели теперь нет средства спастись от свадьбы?

В тот же миг перед принцессой возникла фея Сирень. Она была едва ли не печальнее самой принцессы.

– Теперь тебе остаётся самое последнее средство, – сказала она грустно, – бежать из дворца. Шкура осла сослужит тебе хорошую службу: завернись в неё хорошенько и ровно в полночь уходи из дворца куда глаза глядят. Свои три платья – как голубые небеса, как ясный месяц и как сверкающее солнце – возьми с собой; я уложу их в эту скорлупу, а ты спрячь её в ослиной шкуре.