Якоб и – Ужасные сказки братьев Гримм. Иллюстрированное издание (страница 2)
– Птица, – сказал он, – как чудесно ты поёшь! Спой мне ещё раз!
– Нет, – ответила птица, – я не пою дважды даром. Дай мне золотую цепочку, тогда я спою снова.
– Вот, – сказал ювелир, – бери цепочку, только спой мне ещё раз.
Птица взяла цепочку в правую лапку, села перед ювелиром и снова запела:
Потом птица улетела к сапожнику, села на его крышу и запела ту же песню. Сапожник выскочил на улицу в одних рукавах и, заслоняя глаза от солнца, воскликнул: – Птица, как ты поёшь! Жена, дети, подите сюда – посмотрите на эту птицу!
Вышла жена, потом дочь, затем подмастерья, мальчики и девочки – все собрались на улице и смотрели на чудесную птицу. У неё были перья ярко-красные и зелёные, а вокруг шеи сверкало золото, глаза её сияли как звёзды.
– Птица, – сказал сапожник, – спой мне ещё раз.
– Нет, – ответила она, – я не пою дважды даром. Дай мне что-нибудь.
– Жена, – сказал сапожник, – принеси с верхней полки в шкафу те красные туфли.
Жена принесла их.
– Вот, птица, – сказал сапожник, – спой теперь ещё раз.
Птица взяла туфли в левую лапку, снова села на крышу и запела ту же песню.
Затем она улетела далеко к мельнице. Там двадцать мельников точили один и тот же жернов, долбя камень:
Один из мельников прекратил работу и прислушался.
Ещё двое подняли головы.
Ещё четверо отложили дело.
Остались работать только восемь.
Теперь только пятеро.
Остановились все.
– Птица, – сказали они, – как чудесно ты поёшь! Спой нам ещё раз.
– Нет, – ответила птица, – я не пою дважды даром. Отдайте мне мельничный жернов.
– Если ты споёшь только для меня, – сказал один, – ты получишь жернов.
– А мы согласны, – добавили остальные.
Они подняли жернов с помощью деревянных балок, обвязали верёвкой. Птица просунула шею в отверстие жернова, повесила его себе на шею, как ожерелье, и снова взлетела на дерево, расправив крылья.
В правой лапе у неё была цепочка, в левой – туфли, а на шее висел жернов.
Потом она полетела обратно к дому своего отца. В доме в это время отец, мачеха и Марленхен сидели за столом. Отец сказал: – Ах, как легко у меня на сердце, чувствую себя радостно и свободно.
– А мне тревожно, – сказала мачеха. – У меня как будто гроза в крови.
А Марленхен сидела в углу и горько плакала. Тогда птица подлетела к дому и села на крышу.
– Ах, – сказал отец, – как я счастлив! Солнце так ярко светит, будто я снова увижу старого друга.
– Нет, – сказала мачеха, – у меня мороз по коже, и мне как будто огонь по жилам течёт.
Марленхен всё плакала, лицо её было закрыто платком, и она вся дрожала от слёз.
Птица села на можжевеловое дерево и снова запела:
Мачеха зажала уши, зажмурила глаза и не хотела ни видеть, ни слышать, но в ушах у неё гремело, будто буря, и глаза жгло, как от молнии.
– Ах, жена, – сказал муж, – это дивная птица! Как чудесно она поёт. Солнце так ярко светит, и воздух пахнет корицей.
Марленхен подняла голову, слёзы у неё вдруг прекратились. Отец сказал: – Я должен выйти! Мне надо взглянуть на эту птицу поближе.
– Не ходи, – вскрикнула мачеха, – мне кажется, будто весь дом вот-вот загорится!
Но он всё же вышел.
В тот момент птица отпустила золотую цепочку, и она упала точно на шею отцу, красиво легла и прекрасно подошла по размеру.
Он вернулся в дом и сказал: – Посмотри, какая чудесная птица! Она подарила мне золотую цепочку, и как она великолепно выглядит.
Мачеха же так перепугалась, что упала навзничь, её чепец слетел с головы.
А птица снова запела:
– О, если бы я была под тысячью пластов земли, лишь бы этого не слышать! – воскликнула она.
И она упала замертво.
– Ах, – сказала Марленхен, – пойду и я посмотреть, даст ли мне птица что-нибудь?
Она вышла во двор.
Птица бросила ей туфли.
Марленхен почувствовала себя радостной и счастливой. Она надела красные туфельки и вприпрыжку вернулась в дом.
– Ах! – сказала она, – когда я выходила, мне было так тяжело, а теперь я чувствую себя так легко! Какая дивная птица – подарила мне эти туфли!
– Нет! – закричала мачеха, вскочив с места, волосы её встали дыбом, как языки пламени. – Нет, будто мир рушится! Я тоже выйду! Посмотрю, станет ли мне легче!