Яир Лапид – Случайная жертва (страница 44)

– Альтер, где ты?

– Мне пора, Джош. Извини.

Я еще несколько минут простоял с телефонной трубкой в руке. Потом пошел к письменному столу и достал из нижнего ящика свое самое ценное сокровище – сигару «Коиба Сигло № 6» в желтом жестяном футляре. Кравиц подарил мне ее на сорок шестой день рождения, и с тех пор она ждала меня. Я вынул сигару из футляра, ножницами отрезал кончик и закурил. Я сидел и просто курил, вслушиваясь в случайные ночные звуки. Через полчаса пульс у меня успокоился, но сна не было ни в одном глазу. Возможно, из-за диеты. Когда я только перешел на здоровое питание, то не спал целыми ночами.

В четыре утра я позвонил Эле. Она сняла трубку после двух гудков.

– Я тебя не разбудил?

– Нет. Рики уснула час назад, а мама только что ушла.

– Как ты?

– В растерянности. А ты?

– Хочешь приехать?

– Да.

Без лишних сложностей. Просто «да».

Она приехала через двадцать пять минут. Я открыл ей и обнял ее прямо на пороге. Зарылся руками в ее волосы, о чем мечтал с той минуты, когда ее увидел. Обхватил ладонями и приподнял ее лицо. Она прильнула ко мне губами. Через минуту я скользнул рукой вниз, вдоль ее тела, тонкого и гибкого, ощутив прикосновнение невероятно нежной кожи. Рука пошла вверх, чтобы убедиться, что она без лифчика.

– Мы так и будем здесь стоять? – спросила она.

Наверное, урчание, которое я издал, подразумевало какой-то вполне разумный ответ, но он застрял где-то в нижней части моего живота. Мы пошли в спальню. По пути мы не обнимались, не целовались, не раздевали друг друга. В спальне она одним движением сбросила блузку, села на кровать, сняла сапоги, легла и стянула джинсы и трусы. Я продолжал стоять, уставившись на нее.

Она не пыталась прикрыться, просто лежала, раскинув по сторонам руки. На внешней стороне ее бедер уже появилось несколько белых растяжек, неизбежных признаков возраста, но такие мелочи беспокоят только женщин. У нее были крупные темные соски. Лобок выбрит, за исключением небольшого и аккуратного треугольника волос. Я разделся. Она увидела мозаику из следов ранений на моем теле и закусила губу, но не произнесла ни слова. Я протянул руку и перевернул ее на живот. Она не противилась. Мне открылась изумительной красоты попа: не слишком маленькая, упругая и бесстыдно выпуклая, образующая два идеальных полукружья. Я положил на них руки, встал на колени у края кровати и принялся ее покусывать. Она извивалась, но не вырывалась.

– Я хочу сделать с тобой то, чего у тебя никогда не было, – сказал я.

– Ты что, даже на одну ночь не можешь об этом забыть?

Я лег рядом с ней, прижавшись членом к ее бедру, обхватил ладонью ее грудь и сжимал, пока она не вскрикнула от боли. Я убрал руку, но она вернула ее назад.

– Не останавливайся, – прошептала она. – Сделай мне больно.

Я продолжал мять ей грудь, пока ее глаза не наполнились слезами, а потом грубо схватил ее за внутреннюю часть бедра. Ее рука, лежавшая у меня на спине, напряглась, и она впилась ногтями мне в кожу, одновременно вверх и вниз двигая бедрами. Я продолжал щипать и ласкать ее, пока мы оба не почувствовали, что больше не в силах сдерживаться. Я с силой вошел в нее. Она кончила первая, я – следом за ней.

Потом мы долго лежали рядом. Я притянул ее к себе. Она положила голову мне на грудь, и ее волосы рассыпались водопадом черного шелка, сквозь который блестели глаза и губы. Внутренний голос подзуживал меня задать ей вопрос: что она чувствует, когда делает это не за деньги, но мне впервые удалось отмахнуться от него и не ляпнуть глупость. Через меня прошли тысячи клиентов, которым изменяли их партнеры. Многие из них в конце концов к ним вернулись. Ты оцениваешь свое прошлое, сравниваешь его с настоящим и выбираешь, что тебе дороже. Она дотронулась до моего лица, словно почувствовав мое состояние, но ничего не сказала. Я позволил своим мыслям проследовать их извилистым путем до конца, повернулся к ней, отодвинул прядь волос с ее лица и поцеловал медленным глубоким поцелуем.

Ну и что, что когда-то она была проституткой? Я, между прочим, тоже не святой.

30

Я проснулся первым. Часы показывали четыре пополудни. Значит, мы проспали почти двенадцать часов, каждый спасаясь из своего личного ада. Я еще немного повалялся на спине, разглядывая ее. Ночью она немного запуталась в одеяле, и ее длинная нога покоилась на моей, а голая попа смотрела в потолок. Через пять минут она проснулась и обнаружила меня наготове с большим сюрпризом. Она засмеялась, изобразила сопротивление, но вскоре нас обоих полностью поглотило соревнование: кто издаст более долгий стон и более громкий крик. Полчаса спустя мы сидели на кухне. Перед ней стояла чашка кофе, передо мной – болгарский перец с творогом.

– Что это ты ешь?

– Два месяца назад я весил сто два кило.

– Мне это не мешает.

– Погоди, я сейчас за раввином сбегаю.

Она засмеялась, но резко оборвала смех:

– Я не хочу, чтобы это закончилось.

– О’кей, – сказал я.

– Я серьезно. Не хочу, чтобы завтра ты решил, что я для тебя обуза.

– Ты для меня обуза.

– Из-за того, чем я занималась раньше?

– Из-за того, что ты слишком много разговариваешь по утрам.

– Скажи, ты позвал меня вчера ради романтического завтрака?

– Романтический завтрак будет вечером.

Если она и обиделась, то виду не подала. Я встал, она – за мной. У нее на глазах я надел черную футболку и джинсы, достал из сумки пистолет, проверил заряд и сунул в поясную кобуру. Газовый баллончик из ящика стола перекочевал ко мне в боковой карман. Из шкафа я достал синюю бейсболку с надписью: «Заповедник “Таль”. Экскурсии на природе». Понятия не имею, откуда она у меня взялась, я никогда там не был, но бейсболка отлично подходила к моим планам.

– Что ты собираешься делать?

– Поеду домой. Там Рики.

– А потом?

– Не знаю. Может, поужинаю с мамой.

Тому, кто не знал всех деталей, наверняка показалось бы, что мы ведем обычную беседу.

– Ты говорила с ней?

– С мамой? До половины четвертого утра.

– Она объяснила тебе, почему отдала Рики?

Она задумалась, достоин ли я ее доверия, и решила, что достоин:

– Она вообще не хотела детей. Они с отцом собирались разводиться, потому что он много времени проводил в разъездах. Он первый начал импортировать в Израиль испанскую мебель. Помнишь, в магазинах появилась плетеная мебель с белыми подушками? Он ввозил ее, пока арабы не научились делать такую же и не стали продавать ее на каждом углу.

– Когда-то во дворе у моего соседа Гирша стояло такое кресло, пока не развалилось из-за дождей.

– У нее был любовник. С трудом представляю себе свою мать с любовником.

– Так вы дочери любовника?

– Нет, мы дочери своего отца, просто беременность была незапланированная. Когда она родила двойню, сказала ему, что двоих ей не выходить. Знаешь, что она вчера сказала мне? «Понимаю, это звучит ужасно, но есть женщины, которые не должны иметь детей».

– Именно такие слова мечтает услышать каждая дочь.

– Нет, это совсем другое. Мы впервые по-настоящему разговаривали. Как две взрослые женщины. Она сказала: «Теперь вы не захотите за мной ухаживать».

– А ты хочешь за ней ухаживать?

– Она моя мать.

Я вспомнил, что все еще стою, и направился к двери.

– Я вернусь поздно.

– Ты готовишься к войне?

– С чего ты взяла?

– Пистолет, газовый баллончик. У меня был такой когда-то. От насильников.

– Я впутался в одну историю.

– И сегодня выпутаешься?

– Надеюсь.

– Это опасно?