Яир Лапид – Случайная жертва (страница 43)

– Что на этот раз? – спросил Кравиц, показывая на мое лицо.

– Другое расследование, – ответил я.

– Та красивая девушка из порта? – после секундного раздумья догадался Кравиц.

Если бы не поздний час, я, пожалуй, восхитился бы его сообразительности.

– И как только они тебя находят? – удивленно покачал он головой.

– Кто они?

– Ну, эти. С проблемами.

– На двери есть табличка.

– Кому хоть врезал?

– Я с лестницы упал.

Мне пришло в голову, что подследственные и жены, которых бьют мужья, пользуются одними и теми же отговорками. Интересно, к какой категории отношусь я.

– Мы проверили армейскую накладную, которую ты мне показывал, – сказал он. – Она не единственная. Он еще дважды крал взрывчатку. Килограммов пятнадцать.

– Завтра все закончится, – сказал я.

Фигура рядом со мной вздрогнула:

– Что это значит?

– То, что я сказал. Завтра это закончится. С десяти вечера будь у телефона.

– Что будет завтра?

– Я передам его тебе.

– Ты делаешь ошибку.

Он спрыгнул с ограды, отошел на три шага, но вернулся:

– Ты делаешь ошибку. Я знаю, что ты привык все делать по-своему, но не на этот раз. Это слишком сложное дело.

– Для кого сложное?

– Джош, по городу бродит чувак с пятнадцатью килограммами взрывчатки и восемнадцатью гранатами.

– С шестнадцатью. Две он использовал.

– Он сумасшедший.

– Он не сумасшедший. Он потерял жену и дочь.

– Ты думаешь, только тебе не все равно?

– Я думаю, что существуют правила.

– Что существует?

– Пра-ви-ла, – по слогам повторил я. – Если я скажу тебе, где он, ты будешь действовать по правилам. Точно по инструкции. А я помню, что там написано. Ты окружишь его тремя кругами оцепления. Во внешнем будут пожарные, скорая помощь и группа переговорщиков. Во втором – снайперы, а во внутреннем – полицейский спецназ.

– И что?

– До того как начнется операция, – заговорил я, ясно видя перед собой картинку, – командир спецназа обратится к бойцам. Он скажет: «В первую очередь мне нужно, чтобы не пострадал никто из гражданских. Во вторую очередь мне нужно, чтобы не пострадал никто из вас. Ваши жизни мне до одного места, но подготовка каждого из вас стоит четверть миллиона долларов, а мне в этом году сократили бюджет». Смех в зале. Ты сидишь в уголке и молчишь в тряпочку.

– А что я должен сказать?

– Ничего. Он прав. Что еще ему делать? Приказать им рисковать жизнью ради какого-то помешанного со взрывчаткой?

– Но он не помешанный.

– Нет. Не помешанный.

Он снова отошел и снова вернулся. Запрыгнул на ограду и поболтал ногами.

– Ты мне не доверяешь?

– Нет.

– С каких пор?

– Ты специально болтаешь ногами?

– С какой стати?

– Чтобы я вспомнил, откуда мы родом. И сколько лет провели на этой ограде.

– Ты совсем рехнулся.

Мы оба знали, что я прав. Я даже допускал, что он сделал это неосознанно, но это не меняло дела. Я слез с забора.

– Завтра в десять, – сказал я. – И не пытайся приставить ко мне хвост. Я его сброшу.

– Я могу в девять тебя арестовать.

– И будешь объяснять журналистам, почему ты позволил ему устроить взрыв в центре города.

– Так вот что он задумал?

– Спокойной ночи.

– Джош! Ты это серьезно? Про взрыв?

Он сказал это моей спине.

У меня в квартире все еще витал легкий аромат лимона – спасибо Эле, которая вымыла здесь полы. Я включил в ванной горячую воду и долго стоял под душем в облаках пара. Вода у меня под ногами постепенно меняла цвет с черного на красновато-коричневый, пока наконец не стала чистой и прозрачной. После душа я надел серые баскетбольные трусы с логотипом Chicago Bulls и белую футболку. Зазвонил телефон. Я взглянул на часы – половина третьего ночи – и снял трубку, уверенный, что это она.

Но это оказался Альтер. Он плакал.

– Они убили мою дочь, – дрожащим голосом сказал он. – Она была совсем крошка. Я поднимал ее одной рукой. Шира пугалась и кричала: «Ты ее уронишь!» Но я никогда ее не ронял.

– Где ты? – спросил я.

– Однажды она ушиблась головкой, – продолжал он, будто не слышал меня, а может, и правда не слышал. – Она только-только начала ходить. Знаешь, как это с детьми? Они на самом деле начинают не ходить, а бегать. Такой смешной перевалочкой, как утята, вот только не умеют останавливаться. И она не смогла, Джош, не смогла. Она бежала и упала на детской площадке рядом с домом. Там лужайка обложена камнями, и она упала на камень и разбила голову. Мы помчались в больницу. Врач, которая ее зашивала, все время спрашивала меня: «С вами все в порядке?» Я не выдержал и сказал: «Почему вы меня спрашиваете? Это моя дочь поранилась, а не я!» – а она: «С девочкой все будет нормально, но я предпочитаю, чтобы с ребенком была мать, потому что отцы часто теряют сознание».

– А ты не потерял?

– Мы с ней познакомились в армии, – сказал он, и я не сразу сообразил, что он имеет в виду жену. – Она встречалась с моим приятелем. Я никогда не спрашивал, спала она с ним или нет. Я решил, что задам ей этот вопрос на десятую годовщину нашей свадьбы, но он меня мучил. Он плакал на ее похоронах. Это меня разозлило. Тогда я впервые хоть что-то почувствовал. До того я был в шоке. До того, как увидел его.

– Ты его убил?

– С какой стати? – изумился он. – Он не сделал ничего плохого. Я читал о тебе в интернете. Ты убивал людей, которые причинили тебе зло. После смерти твоей сестры тебя вызывали на допрос. Ее убийцу нашли с ножом в горле.

В этот момент меня впервые посетила мысль, что Кравиц мог поставить мой телефон на прослушивание. Поэтому я промолчал.

– Я просто хотел, чтобы ты знал.

– Что?

– Что я никогда ее не ронял, – ответил он, удивленный моей непонятливостью. – Я потому и позвонил.