Яир Лапид – Двойная ловушка (страница 41)

– А в чем проблема? Валюту нельзя вывозить, но нет закона, запрещающего ввоз валюты в страну.

Рядом с номером рейса замигал огонек, означая, что самолет приземлился. Я шепнул Жаки, чтобы подогнал машину, и он испарился. Из-за колонны я продолжал следить за Талем. Он напряженно вглядывался в фотографию, которую держал в своей огромной лапище. Я закурил пятую сигарету, когда автоматические двери раздвинулись, выпустив нарядно одетого упитанного религиозного юношу с ухоженной бородкой. Чемодана у него не было – только две одинаковые большие сумки коричневой кожи с тяжелыми медными замками, для верности перехваченные ремнями. Казалось, он вот-вот переломится пополам. Четыре с половиной миллиона долларов весят немало. Таль помахал ему, и жених быстро двинулся в его сторону. Они обменялись парой слов, и жених протянул ему обе сумки. Он явно был счастлив от них избавиться, и я решил, что он просто не знает, что в них находится.

Жаки ждал меня в машине и с видом клинического идиота слушал суровый выговор патрульного из полиции аэропорта. Я, старательно пряча лицо, быстренько скользнул в машину, и мы медленно тронулись с места. Несколькими минутами позже мы увидели «Рено» Таля, выезжающего со стоянки. Я надавил на педаль газа и пристроился ему в хвост. Коротко взгрустнув, что со мной нет моей «Капри», я признал, что и у «БМВ» есть кое-какие преимущества. Шоссе в половине одиннадцатого вечера было почти пустым.

Возле старой железнодорожной станции в Иерусалиме мы сделали это. Я увеличил скорость, обогнал «Рено», выписал на дороге несколько зигзагов, как будто потерял управление, и врезался в переднее крыло «Рено» с такой силой, что обе машины вылетели в кювет. Мы с Жаки не обменялись ни словом. Все было спланировано и оговорено раз десять еще утром. На болтовню времени не было. Для нас авария не была неожиданностью, что давало нам пару минут форы. Мы выбрались из машины и бросились к «Рено», который лежал на боку под странным углом, вращая в воздухе двумя левыми колесами. Я успел добежать до него в тот момент, когда Таль открыл дверь, чтобы обнаружить, что на него направлен приплюснутый ствол FN. Жаки сжимал в правой руке кольт сорок пятого калибра – доисторическое чудовище, еще во времена Дикого Запада прозванное «миротворцем» и способное с расстояния в сто метров уложить слона. Ударом рукоятки он выбил стекло и направил револьвер на нарядно одетого паренька, который сидел и дрожал. Рассыпаться в подробных объяснениях было некогда, и я просто прорычал: «Выходи!» Таль вылез из машины, я без лишней деликатности ткнул ему пистолет в основание позвоночника, быстро обыскал его и нашел «Вальтер-П38» – дрянной пистолетишко для дилетантов. Настоящим оружием Таля были его мощные мускулы, которые беспомощно вздулись, пока я обшаривал его карманы. Жаки выволок из машины жениха, и мы поставили их рядом. Я держал их на прицеле. Таль попытался что-то сказать, но я оборвал его: «Заткнись». К моему удивлению, он замолчал. Жаки отогнал обе машины за близлежащий холм и выключил свет. Потом перенес сумки в «БМВ», которая, хоть и осталась без фары, но в остальном выглядела вполне прилично. На штанах жениха начало расплываться темное влажное пятно. Он весь трясся, и я испугался, что еще немного, и его хватит инфаркт. Таля тоже трясло, но не от страха, а от злости.

– Если бы не пистолет, я бы тебя в порошок стер! – Он бессильно сжал свои огромные ладони. – Раздавил, как клопа!

И тут на меня накатило. Я ждал этого с той минуты, когда увидел Рони убитой. Я знал, что эта волна безумного, неистового бешенства настигнет меня в самый неподходящий момент, и не был к ней готов. Я отдал пистолет Жаки, который машинально взял его, не понимая, что происходит. Потом, посмотрев мне в лицо, он поднял руку с пистолетом:

– Это плохая идея, Джош.

– Я знаю. Если со мной что-то случится, просто прострели ему коленную чашечку и уезжай отсюда. Вы с Кравицем знаете, что делать.

На старой станции горел одинокий фонарь, который бросал на влажный песок пятно света. Я ступил в этот блеклый круг.

– Давай, – сказал я Талю. – Голос у меня сорвался, и я прочистил горло: – Посмотрим, на что ты способен.

В его лице мелькнуло нечто вроде злобной улыбки, больше похожей на звериный оскал. Огромные руки прочертили в воздухе резкую дугу. Вслед за мной он сбросил верхнюю одежду и остался в одной футболке. Сделав шаг ко мне, он выбросил вперед здоровенный кулак. Я не сдвинулся с места, лишь отклонил корпус, и рука пролетела мимо. На мгновенье он потерял равновесие, и я, воспользовавшись этим, залепил ему в ухо.

Честно говоря, это был неравный бой. Таль был настолько здоровым, что никто никогда не пытался проверить его в деле. Он был неуклюж до отвращения и не очень понимал, что ему делать со своим устрашающе могучим телом. Кроме того, как всякий непрофессионал, собираясь нанести особенно мощный удар, он на мгновение прикрывал глаза. А я был профессионалом. И я был очень зол. Мне уже доводилось бывать в таких местах, где никто не разнимает дерущихся, и вообще-то я достаточно крепкий парень. Я выплеснул на него все отчаяние последних дней. Снова и снова лупил его по болевым точкам. Под дых, по ушам, по коленям, в пах. Он был невероятно, по-бычьи, силен. Он мог выдержать больше, чем кто бы то ни было. Руки у меня отяжелели, и я сказал себе, что сейчас он должен упасть. Что он просто обязан упасть, неважно, насколько он крепок. Мы оба медленно кружили в мертвенно-бледном пятне света. Дважды ему удалось меня достать. Один раз в плечо и один раз в грудь. Оба раза мне показалось, что я вот-вот потеряю сознание. Но это была лишь секундная дурнота. Слабеющими кулаками он молотил воздух вокруг меня. После одного из ударов в пустоту, в который он вложил остатки сил, он замер на месте, тяжело дыша. Тут я нанес ему страшный удар в живот. Он согнулся.

– Падай, – простонал я, – падай.

Словно в кошмарном сне, я наблюдал, как он медленно выпрямляется. С залитого черной кровью лица на меня смотрели его ненавидящие глаза. Сконцентрировав всю массу тела на кончике кулака, я нанес ему хук справа. Он сделал полный поворот вокруг своей оси и рухнул на землю. Я не протянул по-джентльменски руку, чтобы помочь ему встать. Вместо этого я наступил ему сапогом на запястье и вдавил его лицом в песок. Потом я каблуком перевернул его, чтобы он не захлебнулся собственной кровью, и, совсем обессиленный, дополз до Жаки. Рядом слышался тихий свист, и я не сразу сообразил, что этот звук издают мои собственные легкие. Это заставило меня задуматься, не сломаны ли у меня ребра. Опираясь на плечо Жаки, я внимательно посмотрел на нарядно одетого юношу.

– Я не буду с тобой драться, – сказал он по-английски.

Его голос доносился до меня как будто издалека. В памяти всплыло лицо, по которому, лаская закрытые глаза, струилась темная прядь.

– Я тоже не буду с тобой драться.

– Я могу идти?

– Именно это ты и сделаешь. Пойдешь.

Ключи от «Рено» мы бросили там. По дороге остановились около телефона-автомата, и я позвонил рабби. Он тут же снял трубку. По-видимому, ждал сообщения от Таля.

– Это Джош.

– Мне нечего тебе сказать.

– Да ну? Когда я звонил тебе последний раз, ты как раз хотел сказать мне очень много.

– Это было тогда.

– Будет лучше и сейчас сделать то же. Мы перехватили Таля и жениха Рели по дороге из аэропорта.

Повисло молчание. Потом он осторожно произнес:

– Чего ты хочешь?

– Для начала встретиться.

– Где и когда?

Я глянул на часы. Без четверти двенадцать.

– В два часа. На стоянке у пляжа «Кантри-Клаб», рядом с отелем «Мандарин». Знаешь, где это?

– Я найду.

– Приходи один. Или в следующий раз увидишь свою дочь упакованной в мешок для трупов.

– Хорошо. Только не трогай ее.

Я вышел из телефонной будки и посмотрел на небо. Там собирались тяжелые тучи. В воздухе пахло свежестью скорого дождя.

– Через два часа, – сказал я Жаки.

– Поехали, сообщим Рели и Кравицу.

– У нас есть еще немного времени. Давай сначала где-нибудь перекусим. Я страшно голоден.

13

Мы с Жаки сидели в пабе «Кинг Джордж». Перед нами стояли тарелки с салатами и фаршированными овощами, к которым мы даже не притронулись. Только стаканы с пивом постепенно пустели. Без четверти час Жаки одним торопливым глотком прикончил свой третий стакан.

– Двинули?

Я встал:

– Пошли.

Мы расплатились и вышли на улицу. Возле «БМВ» он вдруг протянул мне руку немного нелепым, но трогательным жестом. Я пожал ее. Позади нас, взвизгнув тормозами, остановилась машина, из которой выпрыгнули две фигуры с пистолетами в руках. Они были в гражданском, но их стремительность, как и резкая манера тормозить, никого не могли обмануть, – это были полицейские. В сущности, этого следовало ожидать. У полиции везде свои люди, их разведка умеет работать, и уж если они ищут тебя, то, как правило, находят. Я покосился на Жаки, и он почти незаметно кивнул. Сдаваться без сопротивления мы не собирались. Более высокий полицейский произнес:

– Ну что, гаденыш, много воды утекло.

Я присмотрелся к нему внимательнее и охнул. Его звали Моше Дорианов, но он упрямо называл себя Джонни. Тучный, весь покрытый густыми черными волосами. Даже в полицейских душевых, где собирается не слишком брезгливая публика, его вид вызывал тошноту. Когда я получил звание старшего сержанта, его назначили моим заместителем. Почти сразу я подал начальству рапорт о том, что он берет взятки. Его уволили. Каким-то образом ему удалось остаться в полиции, добившись перевода в окружное управление Тверии, и я думал, что он до сих пор там. Я не очень-то удивился, увидев его. В этом деле каждая мразь из моего прошлого повылезла из щелей. В пабе напротив посетители начали вставать со своих мест и собираться на тротуаре, глазея на нас.