Ягур Грудов – Игнис (страница 2)
– Никто с тобой договариваться о малышке не будет. Сгинь Хаос, – оборвал речи Тонитру.
Вампир начал растворяться. Сначала в чёрный дым превращались ноги, потом тело и лишь потом голова. Хаос улыбался и похоже это казалось ему обычным делом. Он лишь грустно улыбнулся на прощание:
– Опять меня никто не жалует… А я только думал найти с братьями общий язык… – сказал он жалостливо и пропал.
Тонитру и Игнис уставились на меня. Они оба были выше меня на две головы, возможно Тонитру был выше даже на три. Я с горечью почувствовала, что ничего не могу им противопоставить, если они вдруг решат меня сейчас убить.
– Её нельзя отпускать, – сказал Тонитру почти человеческим голосом.
Игнис посмотрел на меня с сожалением:
– Я знаю. Но её никто здесь не тронет.
Глава 2
Тонитру исчез так же внезапно, как и появился. Лишь звук грома раздался за окном, когда он пропал. Мы остались одни – я, Игнис и потрескивающий звук пламени наверху.
– И что теперь? – спросила я Игниса.
Игнис вскинул руку вверх, и огоньки на крыше слились в огромное пламя, сползающее со стен на кровать. Пламя затекало под одеяло, съёживалось, закутываясь в постель вихрем. В какой—то момент возникла такая вспышка света, что я нехотя закрыла глаза – а когда открыла, то на простыне уже лежал маленький свёрток из черного полотна.
Я неуверенно подошла к этому свёрточку, ожидая худшее, но когда из него засопели, мои слёзы сами подступили к глазам. Сердце словно прекратило стучать, когда я высмотрела личико ребёнка..
– Эльза…
Я подхватила свою сестру в руки и крепко прижала ее к своей груди. Я не могла поверить, что она могла исчезнуть из моей памяти. Родители доверили ее мне, чтобы мы приплыли на Новый Континент, там, где по слухам, жизнь била ключом.
– Это мог быть мой ребенок – сказал Игнис. – Он мог прожить намного больше, чем проживет твоя сестра, даже если она доживет до старости.
Он хотел, чтобы я спросила у него, зачем он это делает. Я чувствовала это . И мне ничего не оставалось как сказать:
– Спасибо. Если вам нужна жизнь взамен… то можете забрать мою, – эти слова дались мне нелегко. Я не хотела умирать, но после того как я утонула мне было не так страшно.
Он уставил свои огненные глаза на меня и улыбнулся.
– Жизнь ребенка для вампиров намного ценнее, чем ваша жизнь. Нет, я не приму вашу жизнь, – вампир неожиданно истерично рассмеялся. Эльза проснулась от его хохота и заплакала. Мне было слишком страшно, для того чтобы хоть как—то пошевелиться и я следила за вампиром будто бы могла что—то сделать. Наконец он поуспокоился, но улыбка осталась у него на губах. С его смехом утих и плач Эльзы, – какая глупость? Как вы думаете, зачем я вас спас?
Я не знала, тот ли это вопрос от которого зависит жизнь, и перебирала мысли, пытаясь найти нужный ответ. Он не стал дожидаться пока я отвечу.
– Потому что я люблю вас, – ответил он и рассмеялся еще громче. Его смех был не человеческий, и был больше похож на истерику. В комнате становилось жарче.
Это признание было столь же неожиданным, сколь и опасным. Что может означать влюблённость вампира? Что может означать его истерика? Что я могу дать взамен? Свою душу? Свою жизнь? Вопросы появлялись в моей голове один за одним пока Игнис не успокоился.
– Я… я думал я сбрендил, понимаете? – сказал Игнис и присел на другой край кровати от нас. – Порядка века я прожил в мучениях и слабой надежде, и только когда я увидел Эльзу…
– С чего вы решили, что это я растопила ваше сердце? – спросила я.
Игнис встал с кровати и подошёл к одной из картин. Он попытался вырвать ее из стены, но не смог оторвать. Плюнув, он провел пальцем по краям полотна картины, выжигая ее после чего взял ее и всучил мне в руки. Я с опаской открыла ее и увидела там женщину, которая как две капли воды была похожа на меня.
– Мне было 10 веков, – сказал Игнис, снова присев на кровать. – Тонитру было 3 века, а сам Хаос едва дожил до половины своего первого. С самого рождения он не осознавал неспешность бессмертия и старался жить как вы. Он воевал как вы, ел как вы, спал как вы. В какой—то момент он даже полюбил, как вы. Тогда же он увлёкся гаданием. Сначала мы думали, что он кидается пустыми словами.
"Ты поскользнёшься и сломаешь себе шею", кричал он Деймону, нашему дяде, громко смеясь.
"Ты полюбишь жабу и задохнёшься", говорил он нашему отцу.
Маме нашей он как—то крикнул, что тот "кого она любит сильнее всего, предаст её, а она этого и не поймёт".
Так бы это и осталось пургой, пока Деймон не поскользнулся на луже крови и не подвернул себе шею, уткнувшись в серебряный крест.
Отец так трухнул, что не выходил в море 5 веков, чтобы случайно не встретить какую—нибудь жабу. Мать начала смеяться над ним, что он поверил в предсказание Хаоса.
"Это было совпадение. Совпадение! А ты как всегда пытаешься найти в этом судьбу. Даже сам Хаос не верит в то, что сказал" – говорила она ему на протяжении веков.
Спустя вечность он устал слушать мамины усмешки и как—то вышел в море, на охоту. Он, как и я, был высшим вампиром стихии огня, и как и я, мог находиться в море весьма ограниченное время. Тонитру говорит, что слышал, как его последний огонёк гас в пучине шторма. Не знаю встретил он какую—нибудь жабу на своём пути, или пытался сбежать от неё, но второе предсказание Хаоса в точности сбылось.
Игнис говорил со страстью, а жар от его тела нагрел воздух в башне.
– Зачем вы рассказываете это мне? – спросила я хриплым от жары голосом.
– Потому что… – его красные волосы вились как огонь, – Хаос после этих событий перестал предсказывать. Ему наскучило предвещать плохие вещи, да и видения больше не приходили к нему. Кроме одного…
Он подсел ко мне, убрав мои руки от ребёнка. Он пьяняще посмотрел в мои глаза и сказал:
– Тогда никто не спал в эту ночь. Раздалось землетрясение такой мощи, что никто не верил, что замок выстоит. Каждый из нас оставался в своих покоях и молился существующим и не существующим богам. Тогда же Хаос влетел в мою комнату и стал кружится в ней вихрем. Его глаза были закрыты, будто он спит, а я кричал пытаясь его разбудить. На что он пропел свою песню:
Игнис пожирал меня глазами. В его глазах красное и желтое пламя боролось друг с другом. Он нависал надо мной и я чувствовала себя маленьким ребёнком в его ладонях. Его руки обжигали мои и мне пришлось с трудом их вырвать. Жар в комнате стал как в бане. Игнис смотрел на меня глазами безумца. Мне стало не по себе. Я схватила Эльзу и отбежала к двери.
– А с чего вы взяли, что это обо мне? – крикнула я, пытаясь достучаться до его разума.
– Я видел тебя во сне! Ты мне снилась каждую ночь, с тех пор, как Хаос сделал мне предсказание! Я видел тебя, чувствовал тебя, спал с тобой. Мы разговаривали с тобой часами…
Он казался полоумным. В башне стало невозможно дышать, что даже окно вверху запотело. Я протянула руку к ручки двери, чтобы впустить свежий воздух и не задохнуться, когда он крикнул:
– Не открывай её! Пока ты здесь… пока дверь закрыта, вы в безопасности!
– Нам нужен воздух, – прошептала я чувствуя, как его пламя высушило всю влагу в моём горле.
Только сейчас Игнис осознал, что мы задыхаемся от его страстного жара. Он растеряно оглянулся и схватился за голову.
Ни сил, ни воздуха больше не было, и я открыла дверь. Холодный ветер остудил меня в мгновенье, и мы с Эльзой наконец смогли дышать. И тогда я увидела, ЧТО пряталось за дверью пряталось. На меня уставились тысячи жёлтых глаз из—под тёмных одеяний. Они были внизу, вверху и по бокам. От страха я попыталась закрыть дверь, но не смогла.
– Печать уже сломана, – ответил Игнис и пустил из пальца в своих собратьев струю огня, отгоняя их от входа. – Нам нужно уходить.
Глава 3
Я чувствовала себя раненной косулей проходя мимо хищников почуявших кровь. Эти вампиры были непохожи на Игниса и его братьев. Они были похожи на голодных животных, готовых в миг сорваться, чтобы съесть меня и мою сестру. Я то и дело оглядывалась, чтобы быть ближе к Игнису, шедшему позади нас и периодически отстреливающийся от вампиров. Лишь его тепло, которое я чувствовала спиной, давало мне надежду жить, двигаясь дальше.
Пройдя по мосту во тьме, мы зашли в другую дверь оставив этих страшных существ позади. Мы оказались в пещере, пусть и сырой.
– Куда мы идём? – спросила я Игниса.
– Я постараюсь вас увести в обход матери. Мы идём сейчас по длинному пути. По окраинам нашего замка, – ответил тот потухшим голосом. Видно, он чувствовал вину, за то что случилось.
Игнис выдвинулся вперед и мы пошли за ним. Дорогу нам выслали сырые каменные стены и свечи на стенах с блеклым светом. Вокруг не было ни одного окна, и если бы не свет, исходивший из волос Игниса, то большую часть пути бы пришлось идти наощупь. Эльза несмотря на кишащий ужас вокруг снова заснула.
– А те вампиры за ними не пойдут? – спросила я.
– Это низшие вампиры. Голодные вампиры. Они давно не ели и превратились… даже не в голодных животных – насекомых. Они как комары, перестали думать, и у них остался только голод. Нас здесь слишком много, и людей на корабле не хватило бы, чтобы прокормить нас всех. А людей с течением времени становится все меньше и меньше.