Ядвига Симанова – Восход памяти (страница 63)

– Будущее ты отпустила. С прошлым будет не так просто, верно?

Все существо Марианны пронзила острая боль, когда, соединив обе руки и образовав с Малой единое кольцо, они наблюдали, как тонкий фиолетовый луч поглощает свирепый Вихрь. Боль длилась недолго. Ей на смену пришло ощущение невесомости, внезапная эйфория не поддавалась объяснению. Марианна, опомнившись, поняла, что ветер стих и огонь угас, а на месте пламенного обруча клубились полупрозрачные дымные кольца.

– Она заперла врата. Ей удалось, – сказала цыганка, сверкнув углями черных глаз, от воспоминания о коих Марианна столько раз вздрагивала по ночам, возвращаясь в мир.

И теперь пришла пора возвращаться!

Глава 26. После бури

Марианна разомкнула веки, провела ладонью по запотевшему стеклу. Влажные разводы на окнах автомобиля скрывали темноту проселочной дороги и окутанные туманом густые верхушки елей. В машине тесно, душно и сыро. Предметы, сплошь одинаковые, едва различались во тьме. Взгляд Марианны лег на единственное светлое пятно, видневшееся на подлокотнике. Девушка, коснувшись предмета, тотчас с криком отдернула руку – тепло человеческой кожи трудно было с чем-то спутать. В машине находился кто-то помимо нее – чья-то кисть свисала с подлокотника. Марианна, собравшись с духом, осторожно приподнялась на руках, заглянув через спинку переднего сиденья. На смену испугу пришла радость – на переднем сиденье, мирно посапывая, лежал Степа. Девушка тронула его рыжую голову; он отмахнулся, легонько потрепала его за плечо – безрезультатно. Пришлось прибегнуть к крайнему средству. С тяжелым сердцем, заранее сожалея и заранее прощая себя, Марианна влепила парню пощечину – подействовало! Парень чертыхнулся, вздрогнул и, поднявшись из лежачего положения, разлепил глаза:

– Кто? Что случилось? Где я? Где статуэтки?

Никому не нужные статуэтки Элизиума по-прежнему лежали в рюкзаке, который в целости покоился на водительском сиденье. Рядом – чей-то телефон.

– А телефон откуда? Точно не мой.

Марианна не знала, откуда у Степы чужой телефон, но поспешила его заверить, что он все сделал правильно:

– Успокойся! Все позади. Вихрь миновал.

Степа смотрел на девушку широко распахнутыми глазами. В тот момент он сильно напоминал цыпленка, только что вылупившегося из яйца, с опаской и надеждой встречающего мир.

– Помнишь, как пройти к коттеджу?

– Да, – неуверенно ответил Степа. – Костя?

– Да, он в коттедже, я так думаю. Найдем его! Отведи меня туда! Коляска в багажнике.

Степа не стал задавать лишних вопросов, решив, что в его состоянии так будет вернее всего. Он послушно поставил коляску на землю, помог Марианне усесться, и они тронулись по влажной грунтовой дорожке прямиком к аллее сосен. Марианна не сочла нужным упомянуть, что в коттедже помимо Константина находится еще кое-кто, кого ей следует непременно найти, несмотря на тяготивший душу давний непроходящий страх. Незачем загружать голову парню лишней информацией, тем более что для него встреча со старой цыганкой не имела бы ровно никакого значения.

Марианна проплывала вдоль темной аллеи навстречу свету, разливающемуся за стеклянными дверями коттеджа. Она с наслаждением вдыхала насыщенный влагой пьянящий воздух; окрыленная успехом, она не плыла, а летела, вдохновленная силой, победившей Вихрь. Она увидела фигуру в белом, идущую по аллее им навстречу: Илья Вадимович Седых! Девушка едва не прослезилась от радости, ведь это он вместе с Акимом привел цыганку и тем самым помог остановить Вихрь. Он, подойдя, вместо слов обнял Марианну, и слезинки все же просочились сквозь ее ресницы.

У коттеджа гуляли тени – три черных добермана дежурили у дверей. Марианна помнила их из рассказа Константина, и ей показалось странным, что они появились лишь теперь. К Марианне и ее спутникам – Степану и Илье – собаки не проявили ни малейшего интереса – они вели себя на удивление миролюбиво, и девушка тут же позабыла о них в преддверии долгожданной встречи.

Двери дома распахнулись. Светодиодная лента под потолком заливала зал сиянием теплых тонов.

– Что здесь произошло? – затаив дыхание, произнес Степа, не решаясь переступить порог.

Первое, что бросилось молодому человеку в глаза, были тела, груда тел, лежащих на полу без движения.

– Не бойся! Они живы, – сказала Марианна, хотя сама не была уверена.

– Они живы, – подтвердил ее слова Аким; мальчик деловито переходил от одного пострадавшего к другому, проверяя пульс.

Невозможно передать словами радость, не описать благодарность, всю гамму истинно нежных чувств, переполнивших Марианну при виде мальчика, чью судьбу она еще совсем недавно вознамерилась диктовать, почитая это своим законным правом. И как легко и радостно далось ей осознание того, что и судьба – не ее, и права у нее никакого вмешиваться в эту судьбу не имеется. Легко и хорошо, потому что, ослабив хватку, она смогла дышать полной грудью, поскольку отпустила она не только Акима и не только Марийку – она отпустила самое себя. Но что-то все же оставалось, нечто связующее ее с этим необыкновенным юношей. Остались симпатия, их дружеская близость и нежность чувств – не обремененные какими-либо условиями, обязательствами и принуждением. От понимания легкости и простоты пела душа.

Степан, поразмыслив, все же провел коляску с Марианной вперед. За его спиной захлопнулись двери. Для Степы происходящее было сродни путешествию в Страну Чудес. Вот только память о том, как и зачем занесло его в эту страну, у него напрочь отшибло. Степа, будучи парнем непростой судьбы, сумел натренировать психику. Он знал, как следует поступать в непредвиденных ситуациях, а главное – как такие ситуации воспринимать. Потому, когда Степан понял, что происходит нечто несуразное, необъяснимое и, возможно, сверхъестественное, он, переступая порог дома, мысленно дал зарок ничему не удивляться. Благо его спутница, судя по всему, в отличие от него была «глубоко в теме». Но где же спутник? Константин… Его врач и неплохой человек в общем и целом. Этот вопрос все время вертелся в голове у Степы, не давая покоя.

А Страна Чудес тем временем продолжала раскрывать новых персонажей. На одиноком стуле посреди зала, опершись подбородком о ручку деревянной клюки, вполоборота сидела старая женщина в черном одеянии и вычурном цветастом платке, по виду цыганка. Женщина обернулась. У нее был хищный, пронзительный и очень тяжелый взгляд, от которого возникает делание тут же спрятаться, но который невозможно забыть, взгляд, оставляющий печать. И этим тяжелым, клеймящим взглядом цыганка смотрела на Марианну. Девушка заметно побледнела, но глаз не отвела.

– Здравствуй! – произнесла Марианна чуть слышно.

– Встречались! – ядовито буркнула старуха. – Аль запамятовала?

– Спасибо, что пришла. За помощь спасибо… – кротко молвила девушка, не отвечая на старухино ворчание.

– Я-то что… Этих двоих благодари! – Старуха попеременно кивнула на Акима и стоявшего в сторонке альбиноса, встретившего их на аллее, старого знакомца Марианны – Илью Вадимовича Седых.

– Марийка сообщила, где найти цыганку Малу, – пояснил Аким, – чтобы собрать Бусинки. Правда, она не была уверена, что Мала согласится явиться сюда. Но мы попробовали… – мальчик осекся, – Илья уговорил меня попытаться… Он связался со мной сразу после того, как вы поговорили с Марийкой и связь прервалась.

– Марийка, значит? – Цыганка перебила Акима. – Ушлая получилась шутиха, ничего не скажешь! И отчаянная! Сбежать от мира, убраться из опостылевшей маршрутки, сигануть через огонь прямиком в Вихрь! На такое безрассудство способен только Шут!

Марианна знала, помнила изображение младенца в ведьминой картотеке, помнила, как сама Марийка отождествляла себя с арканом Шута, ей стало ясно, о чем толкует цыганка, ей и только, а остальные слушали, уважая старость, мысленно извиняя старушку, несущую вздор.

– Куда же подевались охранники? – спросила Марианна.

– Улетели, – просто отвечала цыганка. – Нет Вихря — нет служек.

В ее руках оказались карты, и она принялась перетасовывать колоду. Шувихани, вытянув одну карту, мельком взглянула на нее, затем повернула голову, покосившись в сторону улицы. Марианна проследила за ее взглядом: снаружи было темно, даже слишком. Стояла ночь – чернее черного, хотя по времени до прихода ночи еще оставалось время. Смутно уловимое беспокойство отразилось на лице цыганки.

– Помогите! – прохрипела она в попытке подняться, опираясь на клюку.

По первому зову Аким поспешил к ней, поддерживая под руку, помог встать со стула. Стоявший в отдалении Илья на этот раз не мог похвастать расторопностью. Он, сделав шаг вперед, застыл, устремив взор к потолку, по обыкновению «зависнув» в собственных думах. К счастью, его помощь не потребовалась – Аким хорошо справлялся один.

В сопровождении мальчика цыганка добрела до входных дверей, не выпуская из рук колоду Таро. Марианна подъехала на коляске следом. Двери отворились, и девушка увидела собак – тех самых, недавно казавшихся удивительно мирными, точно козочки, пасущиеся на лугу. Но теперь такое сравнение никак не пришло бы на ум. Доберманы скалили зубастые пасти, сверкая немигающими глазами, и грозно наступали, оттесняя девушку и старую цыганку от прохода. Делать нечего, пришлось отступить. Но им обеим, Мале и Марианне, удалось окинуть взглядом вид снаружи коттеджа, который с большой натяжкой вообще можно было назвать видом: ни леса, ни облаков, ни луны, ни аллеи, окаймленной величественными соснами, – вместо всего виднелся один занавес, дешевая черная драпировка. Прав Константин, Вихрь халтурил.