Ядвига Симанова – Восход памяти (страница 55)

– Ты – бухой? – спросил отец, с ходу объяснив для себя причину разительной перемены в поведении сына. – Так и есть! По глазам вижу!

Отец приготовился выслушивать оправдания, но они не последовали. Вместо того мальчик потянул пса за ошейник; минуя негодующего хозяина квартиры, Аким и Лохматик прошли в ванную. Отец покраснел, вены вздулись на шее; терпению пришел конец.

– Ты что творишь, недомерок?! – разъяренно завопил он, хватая сына за шиворот.

Стоило ему коснуться мальчика, пес среагировал незамедлительно: он подпрыгнул с быстротой молнии, отшвырнув отца могучей головой, злобно огрызнулся, готовый до последнего защищать юного друга. Но мальчик вовремя остановил пса, дернув за ошейник.

– Не стоит раздражать Лохматика, папа! Не надо, – деловито произнес Аким. – В следующий раз я могу не успеть.

– Следующего раза не будет! – выкрикнул отец срывающимся голосом.

Он, стараясь не делать резких движений, покинул ванную. Через минуту вернулся, держа в руках давно знакомое Акиму охотничье ружье.

– Уйди с дороги! – приказал он сыну, держа на прицеле пса. – Пристрелю гада!

Все давалось Акиму легко в тот день. Он был словно опьянен новым ощущением самого себя. Безоговорочная уверенность, что отныне все непременно должно сложиться по его воле, отражалась в каждом его движении, повороте головы, осанке и, разумеется, голосе. Уверенность и спокойствие на грани безразличия создавали вокруг него особую ауру – мальчика хотелось слушать, видеть, но никак не противостоять ему.

Аким стоял в ванной комнате, загородив собой пса.

– Папа, пожалуйста, положи ружье! – подчеркнуто вежливо проговорил мальчик, не сводя глаз с отца. – Я помою собаку, приведу Лохматика в порядок. Уверен, он тебе понравится! Я сам стану ухаживать за ним. С ним не будет проблем. Только польза! Знаешь, какой он хороший сторож! В деревню его летом возьмем. Ты полюбишь его! Пожалуйста, пап!

Все это время отец держал сына на прицеле, и все это время на лице мальчика играла безмятежная улыбка, исполненная ангельского спокойствия.

– Чтоб тебя! – выругался отец, опуская ружье. – Учти, нассыт дома – пристрелю!

Он удалился, хлопнув дверью.

«Я остаюсь! – подумал Лохматик, виляя хвостом. – Я – дома!» От его возни расставленные в тесной ванной банные принадлежности полетели с мест.

– Ты все понял? Ссать на улице! А теперь марш сюда! – строго скомандовал Аким, включая воду.

Глава 23. За окнами маршрутки

Прошли недели. Отец по-прежнему вел параллельную жизнь, не заботясь о делах сына и стараясь не обращать внимания на Лохматика. Лишь изредка из-за двери слышалось его недовольное ворчание: жаловался, что никак не выветривается вонь от псины, а когда к ней примешался запах шампуня, вонь усилилась троекратно. «Гляди-ка, неужто мужиком становится, – говаривал он кому-то по телефону, то ли бурчал самому себе, – бухать стал, пса приютил – морда что будка, – страх потерял, дерзит…» – и далее в том же духе. Временами отец с интересом поглядывал на Акима, словно желая убедиться, что перед ним все еще его сын. Не желая рушить столь удобно выстроенную стену из обвинения сына в никчемности, слабости и мягкотелости, отставной военный, скупой на сантименты, по привычке тотчас отводил взгляд. Новым было то, что теперь он делал это против воли – ему хотелось смотреть.

События последних дней изменили цвет жизни Акима, в которой, несмотря на хмурые осенние зарисовки, настойчиво пробивались яркие лучи. На новом пути рождались неплохие мысли. Так мальчика посетила догадка, кто способен объяснить смысл странных посланий медиума, которые все время вертелись в его голове, докучая напоминанием о своей важности. Он помнил, что направление пути дала девочка из зазеркалья, которая осталась, отвернувшись от обещаний нового мира. И Аким, пребывая наедине с зеркалом, вызывал ее. И она пришла – в том же платье в белый горошек Марийка сидела на невидимом стуле, перебирая в руках колоду карт.

Аким зачитывал ей обрывки бессвязных фраз, избегая повторений: «Закрыть может тот, кто открыл», «Вихрь», «Близко», «Пополам земля», «Бусинки», «Собери бусинки». Девочка долго молчала. Опустив голову, перемешивала колоду.

– Я помню Вихрь! – произнесла она в гробовой тиши. – Смотри!

Девочка подняла на Акима серо-зеленые глаза и резким движением швырнула карту; мальчик машинально заслонил лицо, забыв о зеркальном барьере. Он, опомнившись, заглянул в зеркало – Марийка исчезла, вся поверхность зеркальной глади являла отражение карты, изображавшей падающую башню. В башню ударила молния, и она накренилась. Из охваченной дымом и огнем твердыни срываются вниз люди, на их лицах застыла гримаса ужаса. Вниз летит сорванная с башни корона. И горизонт объяла тьма, и последняя странным образом притягивала. Аким помнил манящее чувство, грозящее заточением в холодной пустоте, и спешно отвел взгляд, обратив его на пламя догорающей у зеркала свечи.

– Это и есть Вихрь! – произнес голос Марийки, и Акиму послышалось, будто звук его доносился сквозь треск горящего костра. – Тот человек говорит, он близко, и я ему верю. Чувствую.

– Вихрь — это нечто ужасное, ведь так? Медиум предупреждает о нем.

К тому моменту зеркало вновь отразило Марийку. Девочка снова сделала паузу.

– Знаешь… Когда-то Вихрь спас меня. Он изначально содержал в себе потенциал энергии невероятной мощи. В равной степени он может являть собой как прорыв, так и стихийное бедствие. С момента зарождения Вихрь впитывает все новые и новые силы. Он, накапливая потенциал, разрастаясь вовне, подпитываясь новыми привнесенными энергиями, способен эволюционировать во зло.

– Ты говоришь образами. Я потерялся, совсем тебя не понимаю. Что случится на практике, если Вихрь обратится во зло?

– Ты плохо смотришь. Вспомни карту! Что ты видел на ней? Коротко, одним словом!

– Рушится! Там все рушится! – назвал Аким первое, что пришло в голову.

– Именно! – воскликнула Марийка. – Разрушение! Точные последствия сложно предугадать, но в любом случае это – разрушение.

– Разрушение чего?

– Материи. Всего, что кажется незыблемым. Представь себе неистовый смерч всесокрушающей силы. Неуправляемый, он уничтожит все в радиусе своего действия. И… пополам земля, как говорит твой знакомый. Все обратится в пыль.

– Значит, в какой-то определенной точке Земли Вихрь не оставит камня на камне, произойдет катастрофа? Как в Хиросиме?

– И да, и нет. Вихрь – не атомная бомба. В нем заложен иной механизм, действующий по принципу: природа не терпит пустоты. Он не просто уничтожает материю, а замещает ее, меняет картинки слайдов, переключает кинотрансляцию в маршрутке.

– Какое кино? В какой еще маршрутке?

– Об этом лучше спроси Марианну, – с натянутой улыбкой проговорила девочка.

– Марианну? Она здесь при чем? – недоумевая, спросил Аким.

– Ты видел ее сегодня. Она прощалась. Она пытается остановить Вихрь, но ничего не выйдет.

– Как? Что ты…

– Не перебивай! – строго отрезала Марийка, сдвинув брови. – Помнишь: закрыть может тот, кто открыл.

– Закрыть-открыть что? – Аким ощущал себя полным идиотом.

– Закрыть путь Вихрю!

– Ты знаешь, кто его открыл? – еще больше удивился мальчик.

– Я, – ответила Марийка. – Путь Вихрю открыла я. Желанием своим распахнула ворота.

Слова у Акима иссякли. Он лишь в бессилии развел руками. Вдруг что-то щелкнуло у него в голове, переключив внимание на ноги девочки.

– Ты никогда не встаешь на ноги? – спросил он, резко отклонившись от темы.

В самом деле, никогда за все время он не видел, чтобы она стояла.

– Нет, – коротко ответила Марийка, едва заметно подернув уголками губ.

– Почему?

– Я не могу.

– Я так и знал! – Аким хлопнул себя по коленке, и пламя свечи дрогнуло, негодующе пальнув искрой. – Марианна ошиблась. Ты – продолжение ее заблудшей души, а не я. Это моя душа не освободила для тебя место, а не наоборот. Тебя должна беречь Марианна – не меня. Постой… Но как же мой сон о белом паруснике?

– Он-то тебя и запутал. Все просто: это – мой сон. Ты смотрел его, я не возражала, – ответила девочка, пожимая плечами.

Аким ссутулил плечи, на мгновение задумался.

– Я обещала указать путь, я сдержала обещание, – произнесла Марийка, видя его смятение.

– Но этот путь ведет в никуда. Парусник – ложь. Не меня он ждет в перламутровом море. Марианна права: ты поплывешь на нем – не я.

– То, к чему стремится твоя душа, всегда будет ждать только тебя. Я скоро уйду, и белый парусник перестанет являться тебе во снах. Но придет другой сон, твоя личная мистерия, сотканная велениями твоего сердца, принадлежащая по праву тебе одному. Поверь! А сейчас, прошу, поторопись! Я обрела цель, и нам пора прощаться.

– Но почему ты раньше молчала, зная про Вихрь? Почему открылась лишь теперь?

– Я всегда думала о Вихре. Следовала по пятам за мыслями Марианны и заблудилась, как и она, полагая, что, уничтожив Элизиум, источник энергии Вихря, буря утихнет сама собой. Зачем вмешиваться, когда все и так шло по плану? Когда ты попросил расшифровать сообщения медиума, я поняла свою ошибку.

– Стало быть, ты собираешься остановить Вихрь? Ты – та, кто открыл ему ворота и теперь собираешься их закрыть? – догадался Аким.

– Не я одна. Для этого нужно собрать Бусинки.

Аким удивленно вскинул брови.

– Твоя душа держалась за свое место. Она лишь слегка потеснилась, позволила мне навещать твои сны. Неудавшееся замещение сохранило память обо всех пережитых этой душой воплощениях. Тогда, на крыше, теряясь среди обилия информации, шедшей от электронных устройств, я одновременно впитывала миллионы фрагментов чужой реальности, и в каждом из них отмечала что-то неуловимо знакомое. Память цеплялась за мимолетное узнавание, по крупицам воссоздавая прошлое моей души. Мне памятны воды древности, морские волны, бушующий шторм. Тогда я искала путь по звездам и звалась Сарой Кали, позже меня нарекли покровительницей цыган. Не случайно свою новую жизнь я обрела в упавшей с лошади цыганке Мале. Ты знаешь меня под именем Марийки. Но когда-то я звалась Бусинкой – прежде чем стала Малой, а позже – Марианной. Каждая часть Бусинки – и Марианна, и цыганка, – хранит целое. Но полная картина прошлого доступна лишь отсюда, из зазеркалья. На внешней стороне воспоминания стерты. Я не желаю больше проникать вовне через перевернутые пентаграммы и забывать опыт веков и пережитого ада. Я миную череду земных воплощений и отыщу иной путь к белому паруснику – на свете хватает зеркал, чтобы беспрепятственно продолжить путешествие. Но сперва надо собрать Бусинку, отрезать путь Вихрю.