Ядвига Симанова – Восход памяти (страница 53)
Как ни странно, в отношении школьных дурней наблюдалось затишье: вряд ли они отстали насовсем, но напоминать о себе на время перестали. Зато загадочный медиум проявлял себя с завидным постоянством. Ненавязчиво, раз в сутки, он отправлял сообщения. Марийка объявилась сама, и вопрос, с которым Аким обратился к Илье, потерял актуальность. Тем не менее медиум возбуждал интерес. Мальчику было любопытно, что за тайный смысл стоит за бессмысленной на первый взгляд белибердой. Аким прилежно сохранял присланные сообщения, будучи уверен, что рано или поздно они пригодятся. Впрочем, разнообразием они не отличались, все одно: «вихрь», «разлом» и снова про бусы. Как-то раз на уроке обществознания он поймал себя на том, что на полях в тетради рисует бусы. В его представлении это было скорее ожерелье из жемчуга на серебристой нити.
– Что рисуешь? – спросила Люба, решившая впервые заговорить с Акимом, после того как бросила его, оставив наедине с Пашкиной бандой.
– Да так, сам не знаю… Что в голову пришло.
– Бусинки.
– Может, и бусинки.
Любе показалось, что он вовсе не злится.
– Ты не против проводить меня домой после уроков? – выпалила она, скороговоркой проглатывая слова на одном дыхании.
Аким нервно сглотнул, подумав, что ослышался. Он скользнул взглядом по лицу девушки, боясь задержать внимание чуть больше, чем следовало, и, уперев взгляд в нарисованные на полях бусы, не колеблясь, произнес:
– Не против.
Из дверей школы они вышли вместе.
– Ты не будешь возражать, если мы немного отклонимся и зайдем на рынок? – спросил Аким.
– Пожалуйста, раз нужно, – ответила Люба.
– Да, очень нужно. Я собаку кормлю.
– У тебя есть собака? – поинтересовалась Люба, живо представив рядом с Акимом нечто мелкопородное вроде йорка.
– Не то чтобы у меня и не то чтобы есть, – уклончиво ответил Аким. – Его зовут Лохматик. Хочешь на него взглянуть?
Люба была не против. Она любила разгадывать ребусы, и Аким, с тех пор как в ее душу закрались подозрения насчет связи мальчика со случаем так называемой поголовной неврастении, предстал перед ней в новом, привлекательном свете, что удивительно волновало, как не волновал еще ни один ребус. Конечно, ведомой любопытством и каким-то совсем новым и малопонятным чувством, ей хотелось узнать о нем как можно больше. Потому она с радостью приняла его предложение.
Между тем чехарда с никнеймами Пашки продолжалась вместе со злорадными нашептываниями паука, исправно наведывавшегося в его тревожные сны. Последний сон был цветным. Паук ткал фиолетовую паутину, пришепетывая что-то совсем тихое, непонятное, но определенно гадкое. Уже наяву холодный пот прошиб Пашку, когда он с невыносимой точностью распознал мерзкое создание в образе финального босса любимой компьютерной игры. Он бы рад ошибиться, но как не верить собственным глазам: то же щетинистое брюшко, та же фиолетовая паутина, то же отталкивающее пришепетывание, которое не спутать ни с чем. Да мать еще, как назло, дернула дверную ручку в миг, когда узнавание трансформировалось в ужас, захвативший сердце. Обе руки дернулись, клавиатура вместе с мышкой повалилась на пол – нервы были ни к черту. В общем, загасить босса не удалось, да и век бы его Пашке не видать в таком обличье.
Он, вернувшись к дисплею, с облегчением обнаружил, что паук пропал, а на его месте выскочил прямоугольник рекламки с приглашением на сайт популярного исполнителя МС Рад-Х. Клик мышкой – и звездный рэпер с толстой цепью на худощавой шее глазел на Пашку с экрана. «Билетик! Я могу выиграть билетик!» – радость заиграла в глазах парня, стоило ему прочесть объявление о розыгрыше. Как и многие его сверстники, он обожал Рад-Х и не мог упустить шанс попасть в число избранных приглашенных на перформанс.
После необходимых манипуляций в Сети внезапно нахлынувшая радость поутихла. Безотрадные мысли вновь ступили на порог. Старая заноза свербела. «Надо разобраться с этим недоноском Пробелом. Надо! – подумал Пашка и резко засобирался. – Нужно взять кого-то одного, кто будет снимать, – думал он на ходу, выходя из дома в ночь. – Олега, пусть это будет Олег!»
Олег, медлительный верзила, встретил его на лестничной клетке. Он стоял в майке, трениках с вытянутыми коленями и лениво дожевывал бутерброд. Его клонило в сон, и предложение Пашки особо не вдохновляло.
– Знаешь, – протянул он вяло, – одно дело обоссать рюкзак, а здесь я подписываюсь на криминал как бы…
– Ты чё?! Какой криминал?! Я все беру на себя. С тебя только съемка. Не ссы!
Не нравилась Олегу эта идея, и что только вдвоем они будут, без ребят, и эти Пашкины глаза, горящие, больные, и буйство его, и нервозность – все говорило против дурацкой затеи. Но по состоянию Пашки было видно, что он не остановится, пойдет искать помощи у кого-то еще, а его, Олега, потом, чего доброго, ссыкуном назовут. Да и сил не нашлось возражать, да и не привык он идти наперекор Пашке.
– Идет! – ответил Олег. – Только снимаем на твой телефон и выкладывать будешь сам.
Приятели пожали друг другу руки и на следующий день после школы приступили к выслеживанию Пробела. С самого начала дело не задалось – тот вышел из школы не один. Некстати прилипшая к нему дебелая Люба существенно осложняла ситуацию. Но решительный настрой Пашки, который во что бы то ни стало вознамерился поставить Пробела на место, ничто не могло поколебать.
– Проследим, куда они пойдут. Когда-то Любка должна отстать, – сказал Пашка, и Олег, успевший уже обрадоваться вероятному срыву их сомнительной операции, поплелся за ним, раздосадованный вынужденной необходимостью.
Тем временем Пробел с подругой шли странным путем: зачем-то свернули к рыночным рядам, а после, обогнув оживленный перекресток, двинулись в обратном направлении по тропинке, ведущей через старые гаражи. Грузного Олега от изнурительной ходьбы бросало в жар, и он расстегивал куртку, но тут же вынужден был кутаться заново, поднимая воротник – холодный ветер и колкая морось пробирали насквозь. Он уже не знал, кого ненавидит больше – Пробела с его убогой подругой или Пашку с его исступленным упорством.
– Нечего больше ждать! – решительно заявил Пашка, резко остановившись.
Он заметно нервничал, и Олег в который раз пожалел, что позволил вовлечь себя в это предприятие с отчетливо скверным душком.
– Видишь, нет никого. Лучше места не найти, – сказал Пашка.
– А Любка?
– Плевать!
Пашка передал приятелю телефон. Олег ощутил неприятные капельки холодного пота на ладони друга и напряжение его руки.
– Готов? – спросил Пашка.
Олег утвердительно кивнул.
Аким с Любой шли вдоль гаражей. До того места, где обычно мальчика поджидал пес, было еще порядком далеко. На фоне опустившегося смога, витавшей в воздухе влаги и надвигавшегося сумрака будущий пустырь выглядел зловеще; атмосфера резонировала тревожными ожиданиями. И ветер как словно стих, выдерживая нервную паузу.
За спиной послышался шорох, следующее мгновение донесло дыхание. Время двигалось быстро, слишком быстро, чтобы Аким смог в полной мере воспринять происходящее. Неясная сила потянула его за лямки рюкзака и опрокинула навзничь. Люба вскрикнула. Аким хотел повернуться и подняться с земли, но жесткий удар ноги нападавшего в живот нивелировал его намерение, и мальчик скорчился от нестерпимой боли.
– Не смей звонить! – узнал Аким голос Пашки.
Тот обращался к Любе, которая достала из рюкзака телефон, по всей видимости собираясь позвать на помощь. «Неужели он один?» – подумал Аким. Он повернул голову и убедился в обратном. Позади Любы возник Пашкин приятель – Олег. Тот вырвал из рук девочки телефон и положил в свой карман, молча отдалился, достал другой телефон и приступил к съемке.
Люба возмущалась и ругалась, не решаясь бросать Акима во второй раз. Мальчик меж тем поднялся с колен, отряхнулся, устремив на обидчика прямой немигающий взгляд. За полсекунды до этого внутренние часы Акима будто замедлили ход, и он смог оглядеться вокруг широко открытыми глазами. Отчего-то он вдруг почувствовал себя легко и свободно. Позже он поймет, все было просто – он устал бояться, и ему стало
«Что-то с Пробелом не так… – Пашку кольнула мысль, холодом пройдясь по нервам. – Вырос он, что ли? Черт! Высокий лоб! Не так все идет, не так…»
– Снимай! – истерическим фальцетом выкрикнул Пашка бесцельный невразумительный приказ; Олег и так вовсю вел съемку.
Под оглушительный визг Любы Пашка сделал шаг вперед, замахнувшись арматурой. В тот же миг резкая боль пронзила глаза, он зажмурился, руки машинально потянулись к лицу. Он понял, что произошло – гнусный Пробел бросил ему в лицо горсть земли, – понял, но лишь после того как выронил арматуру. Тем временем Аким, не теряя ни секунды, зажав ключ между пальцами, сжал кулак и полоснул пока не прозревшего Пашку по горлу. Тот истошно закричал, попеременно то хватаясь за горло, то протирая сочащиеся слезами глаза.