Ядвига Симанова – Восход памяти (страница 47)

Марианна задумалась, проигрывая что-то в уме.

– Но особо не обольщайся, – поправил себя Константин. – За минуту ты, вероятно, успеешь оценить весь спектр возможностей, которые открывает луч, но для того, чтобы ими воспользоваться, потребуется гораздо больше времени. Пока что мы не можем позволить себе «больше времени» – Вихрь резонирует, создавая помехи, и длительная работа АЛИКа может привести к непоправимым последствиям, вплоть до тотальной утраты памяти.

Константин задержал взгляд на приготовившейся думать Марианне, восхитительно очаровательной – красный действительно был ей к лицу.

– Думай! – сказал он, поворачиваясь к выходу. – Помни о том, что хочешь забыть.

– Поняла, – сказала девушка, и голос ее слегка дрогнул. – А ты разве не останешься?

– Меня здесь быть не должно. Я – тоже помеха, как и Вихрь. Пульт тебе оставить не могу, ты понимаешь. Не волнуйся! Ровно через минуту я открою дверь.

Марианну отнюдь не радовала перспектива остаться в одиночестве в темной конуре – почти как в том лесу, – но отступать было поздно и стыдно. Она кивнула, приготовившись вспоминать и думать, думать и вспоминать. Силуэт Константина мелькнул на прощание в исчезающей полоске света, створки шкафа захлопнулись, и Марианну объяла тьма, и лишь ей одной она вверяла свои думы и грезы.

Как только девушка надела шапку, та будто потеряла в весе, растаяла, сделавшись абсолютно невесомой. Теперь предстояло думать. Легко сказать «думай», но о чем? Что прежде всего ей хотелось бы стереть из памяти? Одна минута, всего одна. Время гнало коней, и выбирать не приходилось. В памяти всплыли холодная грязная жижа, корни, выныривающие из снега, как внезапно разбуженные змеи. Но, к удивлению для нее самой, тот, без сомнения, мрачный эпизод недавнего прошлого заслонило, грубое, злое лицо цыганки, пустой перрон и отходящая от станции электричка – то, что для памяти было невыносимее, горше, то, что неизвлеченной занозой застряло в сознании, сочась гноем, источая смрад, отравляло, убивая мечты. Марианна мысленно скомандовала думать, взывая к памятным, саднящим изнутри деталям: морщинам в уголках жесткого рта, низкому голосу с певучим наречием, грузной походке, пожелтевшим от курения пальцам и золоту, сверкнувшему в ехидной улыбке. «А ведь это же я – цыганка с золотым зубом. – Осознание этого стало самой важной деталью из всех. – Вся моя жизнь, и проклятие, и немощь – все это план цыганки, мой план, – всплывали в памяти мысли. Время не щадит коней. – Думай!» Марианна, продолжая вспоминать о цыганке, не заметила, как навязанные ее прямой директивой думы стали постепенно меркнуть; они уходили с авансцены сознания, становясь фоном, пропадая совсем, а на их месте возник отблеск света кристальной чистоты – не белого, а чистого, прозрачного, незапятнанного и полностью свободного.

Так Марианна узрела или скорее ощутила луч, и тот дышал свободой. Свободой – воздушной, невесомой, безграничной; за пределы разума и земных стихий простирался ее простор. Марианна понимала – на этом просторе возможно творить, сочинять, что заблагорассудится изголодавшейся по счастью душе, минуя проклятие, немощь, срывая цепи навязанных устоев, обрывая красные нити, стараниями цыганки некогда соединявшие метки памяти. Она представила себя стоящей на высокой скале в бескрайней пустоте посреди чистого лучезарного сияния, и ей захотелось прыгнуть со скалы, разбежаться со всех ног и прыгнуть! Но только так, чтобы прыжок этот никогда не заканчивался. Еще мгновение, и она бы разорвала красные нити – оковы памяти, пригвождающие к земле, в готовности совершить прыжок в кристально чистое ничто. Луч давал свободу от самой земли, освобождал от страха, наделял решимостью сделать шаг. «В пропасть!» – поддавшись эйфории, вслух произнесла Марианна, когда глаза прорезал свет и руки Константина сомкнулись у ее головы, второпях стягивая с нее шапку.

– Как впечатление от изобретения? – поинтересовался Константин, когда двери шкафа-купе благополучно закрылись за их спинами, оставив позади «каморку Папы Карло» с вовсе не опасным «электрическим стулом».

– Впечатляет, – только и смогла вымолвить Марианна, не найдя других слов. – Знаешь, теперь я, как никто, понимаю тебя, понимаю твою одержимость избавиться от Вихря. Твоему изобретению нельзя мешать. Оно должно работать!

Золотистый лучик солнца, закравшийся в окно, пробежал по лицу Константина, выхватив из тени его довольную улыбку. Константин присел в кресло на полуразвалившихся колесиках, подъехал к лаконичному столику, выдвинул из-под него подставку, на которой лежал небольшой ноутбук:

– Ты видела его сайт?

– Чей сайт? – спросила не до конца пришедшая в себя Марианна.

– МС Рад-Х, разумеется! – произнес Константин, забивая адрес в строке браузера. – А это еще что? – удивленно воскликнул он, как только в новом окне появилась картинка.

Марианна подвела колеса ближе, чтобы лучше разглядеть монитор. На главной странице сайта, выбиваясь из общей стилистики дизайна интерфейса, аляповатым пятном выделялся незамысловатый, словно на скорую руку скроенный, похожий на заплатку рекламный баннер. Примечательным явилось его содержание. Пропечатанные простеньким шрифтом буквы появлялись и исчезали одна за другой, блики образованных слов складывались в предложения – объявлялась лотерея, в которой разыгрывались билеты на перформанс, запланированный в частном коттедже звезды: «Внимание! Розыгрыш счастливых билетов! Торопитесь! В наличии пятьдесят шесть свободных мест! Ставьте лайки и выигрывайте!» В стороне от квадратной «заплаты» мигала активная стрелка, при клике на которую открывалось новое окно с живописной фотографией двухэтажного коттеджа в светлых тонах, окруженного рядами высоких сосен.

– Да это же тот самый коттедж! Балкон, клумба внизу, виден даже репейник, двери прозрачные, тропинка между деревьями! – Константин не мог унять нарастающее возбуждение. – Наш виртуальный рэпер приглашает в гости! Вопрос – что за этим стоит? И кто же, интересно, будет предъявлен публике во плоти?

– Ты говоришь так, как будто и мысли не допускаешь о том, что Рад-Х объявится сам?

– Так и есть. Сам он не явится, потому что никакого «его» не существует. Сведения, почерпнутые мной из разных источников, вкупе с тем, что я видел в коттедже, убедили меня окончательно: Рад-Х – миф, оцифрованная модель, квинтэссенция кодов, выводимых на экран. И российская компания, зарегистрировавшая на свое имя бренд, и ее зарубежный акционер обитают исключительно в виртуальном пространстве.

Марианна на время задумалась, отыскивая прорехи в смелой теории Константина, и в конце концов задала вопрос:

– Если Рад-Х со своей музыкой, подставными компаниями и прочим – целиком виртуальный проект, то кто его разработчик? Кто-то ведь должен был эти программы создать?

– Разумеется, – твердо заявил Константин, словно только и ждал подобного вопроса, – программы генерируются Вихрем. Вихрь обладает сознанием, – прибавил он полушепотом. – Я почти уверен в этом.

– Он сам по себе, – Марианна невольно повторила вслух слова ведьмы-Проводницы.

– Верно. Вихрь сам по себе, и он определенно что-то задумал. Разыгрываемые билеты – наживка. Нечто недоброе намечается в коттедже, для этого Вихрю понадобились люди, толпа. Что он им готовит? Когда состоится перформанс?

Марианна посмотрела на экран:

– Одиннадцатого ноября.

– Уже завтра! Какой же я осел! Надо было чаще мониторить сайт! Завтра я отвезу в коттедж того, кто сможет выкрасть статуэтки. Его бы хорошенько подготовить, да жаль, времени нет.

Константин как заведенный метался взад-вперед от ноутбука к окну и обратно. А тут еще Марианна ни с того ни с сего решила подлить масла в огонь:

– И меня! Доставь к коттеджу и меня!

– Это еще зачем? – в сердцах вопрошал Константин, вперившись в нее недоумевающим взглядом.

– Билетов – пятьдесят шесть. Ты не веришь, знаю. Но я говорила. Это – память цыганки: пятьдесят шесть младших арканов Таро, пятьдесят шесть людских душ приведет Вихрь. Двадцать два старших уже здесь. Колода должна собраться полностью. Это – замещение, его готовит Вихрь. Пятьдесят шесть человеческих душ канут в небытие, а их место займут бесы – светящиеся фиолетовым существа с картины в кабинете Мансурова. Так я это вижу. Как ни печально, я – одна из них, была… или есть… не знаю, голова от этого кругом… Знаю одно – я должна быть рядом.

Константин пристально всматривался в лицо Марианны, пока она говорила. Затем улыбнулся двусмысленно, ни чуточки не определенно и, ничего не ответив, сел за ноутбук.

– Что ты делаешь? – удивилась Марианна, ожидавшая реакцию на свое предложение – любую, самую неприятную, агрессию или смех, но только не пренебрежение.

– Ставлю лайки. Пробую выиграть нам билеты на перформанс, – ответил он, и Марианна, в очередной раз убедившись в непредсказуемости Константина, ограничилась протяжным: «А…», решив остановить поток слов и более не искушать судьбу.

Марианна, прощаясь с Акимом одиннадцатого ноября, знала, никому не под силу остановить Вихрь, но спрятаться, скрыться, заставить впустую поднимать пыль было возможно…

Константин встретил Марианну в своем рабочем кабинете. В руках он держал два распечатанных приглашения на перформанс Рад-Х. На билетах значилось время: 16:00.