Ядвига Симанова – Восход памяти (страница 37)
– Статуэтки исчезли, – возвестила Марианна.
Константин обернулся вполоборота, и едва пробивавшийся через мутное оконце свет лег на его переносицу, где тонкая бороздка пролегла меж бровями, обличив суровую задумчивость.
– Как ты можешь быть уверена? – усомнился он. – В таком бардаке они могут валяться где угодно. Хотя постой… – Он осекся. Подошел к печи, внимательно разглядывая залавок: пылища и мусор скопились лишь по краям, посередине – подозрительно чисто. – Здесь явно стояло что-то, что забрали совсем недавно – ни пылинки не видать.
– Покажи! – попросила Марианна.
Константин бережно поднес ее к печке. По бокам пустого залавка громоздился внушительный слой серой пыли, а посередине красовалась неровная, ничем не запятнанная проплешина.
– Я все-таки получше здесь все осмотрю, – сказал Константин, усаживая Марианну обратно на табурет.
Едва пересиливая себя, со все возрастающим отвращением, что усугубляли противные чуткому обонянию ученого тошнотворно-сладкие ароматы гниющей между стенами животной плоти, принялся обследовать углы бабкиного «могильника».
– Любопытно знать, где же сама хозяйка? – задумчиво произнесла Марианна, предпочтя какой-никакой, но разговор молчаливому плену нахлынувших воспоминаний.
– Кажется, я кое-что нашел, – заговорил Константин, не слыша ее вопроса.
Марианна с интересом подалась вперед, опершись локтями о стол. Он подошел, держа в руках запыленную картонную коробку, поставил ее на стол. Девушка осторожно протянула руки к коробу, словно опасаясь удара током. Ее пальцы нащупали плотный глянец.
– Фотографии… – скорее констатировала, нежели спросила она, вынимая пачку фотографий из коробки.
– Узнаешь кого-нибудь?
Один за другим девушка перебирала фотоснимки. В большинстве своем – черно-белые, старые, частично выцветшие. Но попадались и цветные, тоже не сказать чтобы новые. На фотографиях отпечатались изображения лиц мужских и женских, разного возраста, – словом, ни на какие соображения снимки не наводили и ни о чем особенном не напоминали. Неожиданно брови девушки поползли вверх. От изумления перехватило дыхание. Порывистым движением ладони она повернула выдернутый из пачки снимок к Константину, ткнув в фотографию указательным пальцем.
– Это ведь ты, да? – только и смог вымолвить он.
Со снимка на Константина смотрела юная улыбающаяся Марианна, одетая в коричневую водолазку под горло.
– Ума не приложу, когда и кто сделал этот снимок. Одежду помню – это еще институтские времена. Но у меня такого фото нет. Откуда оно у нее взялось?
– Загадка, – произнес Константин, потирая переносицу. – Между вами какая-то связь – это факт. И ты была здесь – тоже факт. Связь определенно прослеживается между ней и нашим знакомцем доктором Мансуровым – кто еще мог внушить ему те бредовые идеи? Бабуля, выходит, не так проста!
– Зачем она хранит все эти снимки?
– Возможно, это своеобразная картотека. Смею предположить, поскольку эта загадочная особа оказала некое воздействие как на сознание Мансурова, так и на твое. Не исключено, что это – картотека ее жертв, если выражаться грубо.
– Ты посмотри! Еще одна жертва! – воскликнула Марианна, продолжая листать фотоснимки.
Константин поднес фотокарточку ближе, и все внутри него заклокотало: выдающийся лоб, выступающая вперед челюсть, глубокий шрам, прямонаправленный взгляд пустых черных глаз, который невозможно забыть, как невозможно вычеркнуть из памяти тот момент, когда дрожащий палец приводит в действие спусковой механизм случаем оказавшегося в руке девятимиллиметрового ПМ, выстрел, кровавый ручей из-под распластанного на полу тела. Наваждение явилось вновь. Почва стремительно ускользала из-под ног. Растерянный взгляд Константина, дрожь на его губах не укрылись от внимания Марианны. И как тогда, в лифтовом холле клиники, он услышал слова успокоения, слова-мантру, слова, возвращавшие землю на место.
– Тише, тише… – шептала Марианна. – Ты выстрелил в птицу, помнишь? А это просто охранник, которого ты повстречал у ворот.
Константин провел тыльной стороной ладони по лицу, точно провожая наваждение. И пелена спала, голова прояснилась, морок ушел, остались убитая ворона и охранник у ворот.
– И этот здесь… – сказал Константин, придя в себя. – Все эти люди в картотеке неизвестного назначения связаны между собой. Ты знаешь чем. Только не помнишь, что-то блокирует твою память, не пускает дальше. Вспомни наш сеанс! Как ты опрометью вынырнула из сна.
– Мне и так пришлось перешагнуть море, ты забыл?
– Конечно, прости. Ты сделала все, что в твоих силах, и даже сверх того… – поспешил исправиться Константин.
– Меня остановила цыганка, – перебила девушка с нотками металла в голосе. – Знаю.
Сердце Марианны вздрогнуло от внезапного шума захлопнувшейся входной двери, фотокарточки разлетелись по столу, а одна – упала на другой табурет. Спутники в дружном испуге уставились на дверь, но в тот же миг у обоих отлегло от сердца.
– Сквозняк, – облегченно выдохнул Константин, направляясь к выходу, чтобы плотнее затворить дверь.
И тут же за своей спиной услыхал возглас неподдельного ужаса:
– Только не это!
В недоумении мужчина обернулся – Марианна, держа в руках поднятый с соседнего табурета фотоснимок, неотрывно глядела на него. В глазах застыли слезы, на лице – гримаса отвращения.
– Мне никогда не избавиться от нее, верно? – обреченно проговорила Марианна, поворачивая картинку лицевой стороной к Константину.
Черно-белое фото запечатлело лицо молодой цыганки с грубоватыми резкими чертами, из-под яркого платка выбивалась густая коса.
– Неужели она? Та цыганка на перроне? Ты уверена?
– Много моложе, на порядок стройнее, но, тем не менее, это – она! Те же черные глаза, не знающие жалости, тот же цветастый платок.
– Ну, платок… – попытался возразить Константин, но передумал, натолкнувшись на убийственный взгляд девушки.
– Ее образ мне всю душу проел. Я ни с кем ее не спутаю. Она! – сказала Марианна, кладя фотоснимок на стол лицом вниз.
– Неужто старуха дурманила и ее сознание? – Константин вновь ударился в размышления. – Иначе почему фото цыганки в картотеке? Зато теперь мы достоверно знаем, что ты попала к старухе неслучайно. Старая мошенница заранее знала историю твоего, так сказать, проклятия цыганки. Гипнозом (или травами, о которых ты говорила) или и тем и тем не в меру талантливая бабуля вызвала видение цыганки в зеркале, после чего ты стала легкой добычей, способной поверить во что угодно. Неплохо бы понять ее конечную цель.
– Она даже денег с меня не взяла.
– Тут дело не в деньгах.
– А в чем по-твоему дело?
– В
– Который таинственным образом исчез незадолго до нашего приезда, – закончила Марианна.
Тут Константин, вспомнив о намерении завершить обследование дома, дабы окончательно убедиться в отсутствии там искомых статуэток, поспешил в дальний закуток землянки, куда не успел наведаться до сих пор. Марианна аккуратно складывала фотографии в коробку, когда ее слух пронзил порывистый выкрик удивления с примесью ужаса.
– Что за… – Константин остановился на полуслове.
– Что такое? – испуганно спросила девушка, молниеносно успев нарисовать в воображении вариации всевозможных страшных находок, что готовил им древний дом.
Константин подошел к Марианне, присел на соседний табурет перед ней, заслонив обзор.
– Тебе лучше этого не видеть, – повелительно произнес он, глядя ей в глаза.
Но любопытство возобладало, и взор девушки, обращенный через плечо спутника, уже выхватывал очертания старого, изъеденного молью кресла в захламленном тряпьем углу.
– Дай мне увидеть! – попросила она. – Я должна знать, что происходит. Может, так я смогу вспомнить.
– Не стоит, поверь! Это гадко, отвратительно, немыслимо! Даже не знаю, как это описать.
– Отнеси меня туда! – не сдавалась девушка, кладя руки ему на плечи.
С видимой неохотой, но покорившись, Константин поднял Марианну и понес ее к одинокому креслу. Близость несусветной жути усиливала волнение. Марианна, не отдавая себе отчета, зажмурила глаза.
– Вот! Любуйся! – обреченно произнес Константин, и Марианна медленно приоткрыла веки.
Из мрака понемногу начали проступать детали: потрепанное кресло, плешь в обшивке, со спинки кресла свисает одежда – на первый взгляд ничего особенного, но некая не поддающаяся объяснению странность все же присутствует в обстановке. Девушка сужает глаза в щелочки, приглядывается. Рукава одежды лежат на подлокотниках кресла, на самой одежде не видно ни единого шва – безукоризненно гладкая одежда, напоминает латексный комбинезон телесного цвета. Марианна бросает взгляд на спинку кресла, от внезапного прозрения тело пробирает ледяная дрожь. У костюма, как выясняется, есть и лицо – плоское, расплющенное как блин, скукоженное, с дырами на месте глаз. Да и не костюм это вовсе, а кожа – человеческая кожа, лишенная скелета и внутренностей, голая кожа.
– Похоже, мы нашли хозяйку… – только и успела произнести Марианна до того, как тьма накрыла ее сознание.
Глоток свежего воздуха привел ее в чувство. Над головой проносились тучи, цепляя верхушки иссохших мерзлых осин. Поддерживаемая Константином, она сидела на широком бревне, облокотившись о толстые сучья поваленного дерева.