Ядвига Симанова – Ученица мертвой белки. Книга 2 (страница 4)

– Если это – испытание, то в чем состоит задача?

Пальнув уничтожающим взглядом из-под стрекозьих очков, Тамара недовольно причмокнула половинкой рта, чуть слышно выдавив из себя:

– Задача проста – выжить!

Провожатый залихватски свистнул в прорезь ключа, и налетевший вихрь, поднимающий столбом пыль, с трубным воем вырвал Янку из времени и пространства в иное «когда» и «незнамо где».

«Руины…» – первое, что пришло в голову Янке, пересекшей портал. Кругом грубый крупный камень обломками разнообразных видов и цветов формировал стены и округлый потолок. Рваные асимметричные ниши походили на пустые глазницы, и их острые края расползались швами в гигантскую паутину. Снаружи проникал тусклый свет: входная дверь отсутствовала. Внутреннюю часть помещения венчала кованая решетка, а за ней – запыленный каменный саркофаг, украшенный орнаментом из замысловатых символов и фигур. Убранство склепа не пощадило время – множественные сколы и трещины свели на нет былое изящество.

Янка не думая протянула ладонь к решетчатому ограждению: кованая конструкция – твердая, холодная, нещадно запыленная и, вне всяких сомнений, реальная. Посторонний шорох за спиной заставил вздрогнуть. Вообразить, что она здесь не одна, было решительно невозможно. Резко обернувшись, девушка автоматически выставила вперед руки, готовясь оттолкнуть неизвестного. Но вместо неизвестной угрозы столкнулась лицом к лицу с… Мартином…

– Мартин, а ты что здесь делаешь? – Слова сами слетели с губ.

Внезапный порыв радости затуманил взор, она раскинула руки, собираясь заключить друга в объятия, но… осеклась. Что-то непривычное, чужое было в его облике: расстегнутая косуха, в руках – черная шапка, ботинки нечищеные… И как твердо он стоит на ногах, излучая уверенность, раскованность, а глаза, светло-голубые с легким прищуром, смотрят по-волчьи хищно, смело… Обознаться невозможно – вовсе не Мартин стоял перед ней.

Но слова были произнесены, и незнакомец ответил:

– Тебя жду. Ведьма сказала, ты придешь, и я ждал. Но я не…

– Мартин. Знаю, ты не он. Я узнала тебя. В метро. Нам было по пути. Наверное.

– Я следил за тобой.

Незнакомец вытащил из-за ворота ключ: кусок металла болтался у него на шее, на кожаном шнурке.

– Мартин дал мне его. Открыв портал, я очутился в метро, нашел тебя в нужный день и час. Когда те двое усадили тебя в машину, создал твою проекцию, след, что тотчас сбила машина. Извини. Зато ты смогла выжить.

– А стоило? Может, не так это и хорошо? Выжить… – печально заметила Янка, вспомнив, как недавно ей грезилась смерть и как чуден был звездный полет в невесомости и бестелесности…

– А идея выбраться отсюда – как тебе? – двойник Мартина подмигнул, демонстративно поигрывая ключом на шнурке. Меланхолические философствования Янки, очевидно, его не трогали.

– Тебя Мартин попросил? Прости, но для начала хотелось бы знать, кто ты такой и почему так похож на него?

– Похож? Серьезно? Не замечал. Я – Охотник. Мартин – Создатель. Он создал меня и Ведьму. Зачем? От скуки, наверное. В последний раз я видел его замурованным в колодце. В компании крыс не слишком-то весело коротать время. Я помню то, что помнит он.

При этих словах глаза Охотника зажглись огнем, и он смерил девушку взглядом чуть более пронзительным, нежели позволяли обстоятельства. Янка вспомнила поцелуй в Кладовой небыли. Дерзкий взгляд Охотника говорил, что и он помнил тоже. Ей сделалось неуютно. Сложив руки на груди, она отвернулась к кованой решетке склепа, будто стремясь схоронить за оградой уязвимые мысли от непрошеного вторжения двойника ее друга. Когда молчание стало в тягость, Янка решила нарушить тишину:

– Ты, случаем, не знаешь, где мы находимся?

– Как не знать? Это – усыпальница Латишей, деревня Полунце, пограничный район.

Музыкой для Янки прозвучало название. Случилось так, как пророчила Белка: испытание третьей ступени должно завершиться в усыпальнице Латишей, как говорил тролль, передавая услышанное от Белки. Янка тут же вспомнила о данном Иоганну обещании прозвонить в Колокол Зари, освобождающий тролля.

– Здесь где-то должен быть колокол, – сказала она.

– Колокол? Не наблюдаю, – оглядевшись по сторонам, ответил Охотник. Покопавшись в памяти Мартина, изрек: – Ошибся твой тролль. Склеп давно заброшен. Обломки, руины… Видишь, уж и трава сквозь камни проросла! Да и некуда тот колокол деть в такой малюсенькой конуре. Пойдем! Мир ждет тебя!

Охотник вновь поиграл ключиком на шнурке.

– Усыпальница – место Силы. Из метро я прямиком попал сюда. Отсюда мы и отправимся обратно.

– Хорошо, – с сомнением согласилась Янка.

С тяжелым сердцем покидала она склеп. Ей не удалось выполнить обещание, данное троллю, который так много сделал для нее. Так же как и Мартин… Мартин, замурованный в колодце с крысами, отдал последнее, что у него было, спасая ей жизнь, а она даже не попыталась выручить его. Исполненная презрения к себе, не ведая иного выхода, Янка приняла руку Охотника.

– Когда окажемся в метро, сразу пойдем в полицию. Мы расскажем о том, как Академия похищает людей. Мы спасем Мартина! – произнесла Янка, чуть не плача.

– Как скажешь, – согласился Охотник.

Предложи она на пару сигануть с крыши – он бы так же, не задумываясь, кивнул. Значение имела лишь цель – вытащить Янку в большой мир. Любые споры вели к проволочке – такую роскошь он позволить себе не мог.

Набрав воздуха полную грудь, Охотник громко свистнул, заставив видавший виды ключ корчиться в ржавых металлических судорогах.

Глава 3

Территория смерти

Янка зажмурилась в ожидании всесокрушающего урагана, способного перемешивать пространство, как податливую массу свежего теста. Но вокруг не происходило ничего: ни ветерка, ни шороха – штиль… Предметы оставались на своих местах, на решетке – пылинка к пылинке. Ожидание затянулось.

– Ничего не понимаю, – озадаченно проговорил Охотник и с удвоенной силой свистнул в ключ.

Земля не покачнулась, склеп оставался мертв и нерушим.

– Тролль камня говорил, погребенные здесь Латиши – колдуны, – зашептала Янка, оглядываясь вокруг, будто боясь пробудить магов от мертвого сна неосторожным словом, – возможно, в них все дело…

– Предлагаю выйти и попробовать снаружи.

Под открытым пасмурным небом их встретило широкое поле, сплошь усеянное крестами и надгробиями из гранита и мрамора. Строение, из которого они только что вышли, располагалось посередине кладбища, окаймленного небольшим семейством тонких, иссохших под гнетом времени сосен. Сама же усыпальница имела форму пирамиды, ее верхний ярус оканчивался конусом. Будучи внутри пирамиды, Янка и не подозревала о наличии в конструкции верхнего этажа.

– Ты провел в склепе больше времени, чем я. Если имеется второй ярус, где-то должен быть и проход, логично?

– Несомненно. Но, хоть убей – прохода я не видел!

– Если тролль не ошибся, то Колокол Зари может быть только там, наверху.

– Только не говори, что собираешься немедля проверить это предположение!

– Нет. – Янку вдруг перестала мучить совесть, атмосфера кладбища делала обстановку невыносимой. – Я задыхаюсь здесь. Поскорее бы убраться из этого жуткого места!

Охотник спешно вытащил ключ, опасаясь, что девушка передумает, и свистнул в прорезь аж три раза подряд – от души! Напрасно. Лишь кладбищенский ворон откликнулся на зов и, примостившись на ближайшем надгробии, тыкал клювом в плиту, время от времени косясь на пришлых.

Спутники беспомощно оглядывались по сторонам: позади – полуразвалившаяся усыпальница, уменьшенная копия пирамиды египетской, а вокруг нее – огород из памятников с выгравированными на них именами, лицами некогда живших, заросли бесчисленных крестов – насколько способен охватить глаз… И туман, низко-низко стелющийся, непонятно откуда взявшийся туман… Облака, плывущие по самой земле, окутывали кресты, могилы, лица. Туман сгущался и, сгущаясь все сильнее, приближался. Словно живой, он тянулся со всех сторон к склепу Латишей… Латишей-колдунов…

– Я одна это вижу… или?.. – произнесла Янка. Она бессознательно потянулась к ладони Охотника, и ее пальцы ощутили холод материи кожаных гловелетт.

– Или! – сказал Охотник, твердой рукой сжав ее ладонь. В другой руке он держал нацеленный в туман пистолет.

К тому времени кладбище начисто заволокла белая пелена. Седые змейки уже опоясали нижний ярус усыпальницы, в пустынной туманности торчал пик пирамиды во всей своей монументальной нелепости. Невольным гостям колдовского могильника приходилось стоять и смотреть, как мутный свет извлекает из туманного сгустка темные тени.

Когда вытесненные из мглы тени обрели четкие контуры – вдвое выше человеческого роста, в безразмерных балахонах, с закрытыми капюшонами лицами, они, подобно двум маятникам, синхронно раскачались в воздухе, не касаясь земли, и Охотник взвел курок, поочередно перемещая прицел с одной фигуры на другую.

С приближением теней в воздухе повеяло землистой сыростью. Вслед за запахом воздух сотряс громогласный утробный звук, идущий словно из-под земли. Охотник привык действовать, полагаясь на инстинкт, что безошибочно сигнализировал об опасности. Охватив собою все пространство могильника, глас соединился с резким хлопком выстрела. Сначала один, за ним тотчас последовал другой. Обе пули попали в цель, и обе прошли насквозь, окончив полет у двух безымянных могильных плит. Тени не пали ниц, не исчезли, а нависли двумя черными тучами над головами незваных пришлых, и тяжелый загробный глас обратился в речь: