Ядвига Благосклонная – Сердце пацана (страница 9)

Фролова тем часом уже угрожающе держала расческу в руках. Когда в конечном счете, я уже посчитала, что вполне себе хороша и собрана, возникла новая дилемма.

— А я говорю, что в этом пойду!

— Как бабка старая! Ты еще на голову проток натяни!

— Надо будет и платок натяну!

Тут уж Фролова спорить не стала. Махнула рукой, что-то под нос проворчала да изрекла:

— И фиг с тобой!

Отвоевала я таки свое синее вязаное платье в пол. Пусть и не для клуба, но выглядело оно пристойно и дорого. Очередная откупка родителей. Из откуда уже и не вспомню. Не то из Канады, не то из Америки, а может, даже из Финляндии.

Сборы наши заняли по моим меркам много. Целый час! А по меркам Фроловой сущие пустяки… Часок да и только… Потому и решила примадонна в лучших ее годах, что есть время и себя в надлежащий вид привести.

— Улька, — проворчала, — опоздаем же.

— Не опоздаем, а задержимся, — улыбнулась подруга и подмигнула мне.

Закатив глаза, я уж было приготовилась еще полчаса жизни отдать бессмысленному занятию, но телефонный звонок разрешил эту проблему.

— Сколько можно? — явно недовольно заверещала Сонечка. — Сказали, что к вечеру придете, а сами где-то пропадают! Вы заблудились что ли, бабы?

— Мы уже выходим, Сонь, — проговорила я, а сама зыркнула на Ульяшу, дабы та сворачивалась.

— Давайте, жду, — спешно отозвалась та и сбросила.

Следом же позвонила Варька и со словами «жду вас у подъезда», тоже отключилась. На этом и пришлось сложить Фроловой все свои прибамбасы и пойти одеваться. Когда уже одной ногой за порогом стояли, столкнулись с бабулей. Та озадаченно на нас взирала.

— Бабуль, мы к Сонечке. Будем не поздно, не переживай!

— Дунька, ты хоть бы сказала… — покачала она головой, — а-то чтобы я подумала. Пришла, а тебя и дух пропал!

— Так я записку оставила…

И пусть все нынче пользовались новомодными гаджетами, и даже у моей бабули был таков, но мы по-старинке писали записки. Они не разрядятся, их не украдут, да и вообще понадежнее будут.

— Совсем уж взрослая стала. Скоро уже из дому уйдешь! — всхлипнула Раиса Васильевна. Ей, как и любой любящей бабушке, присущий был излишний сентиментализм.

— Бабуль! — обняла ее за плечи. — Ну ты чего? Куда я уйду-то? Скажешь тоже…

— А к мужу своему!

— К-какому мужу? Никуда я не пойду! Я тебя не брошу! — запротестовала.

Ересь какая! К какому мужу я пойду? Был бы еще муж тот, так такого и в помине не было.

— Я тебе не брошу! — грозно шикнула бабуля. — Я тебе не пойду! Так, и останешься одна! Чтоб раньше десяти и духу твоего дома не было! Мы с твоим дедом на танцах и познакомились…

Она бы и рада вспоминать историю минувших дней, как храбрый офицер Андрей Петрович заступился за нее, как провел до дому, как потом приходил под дом с гитарой да балды пел… Да и мы рады уши развесить, но топот ног, а после крайне ворчливое:

— Мне вас до скончания веков ждать?

Рассеяли сей минутный порыв ностальгии.

— Варюша, девонька, так ты тоже идешь? А тебе зачем-то? — лукаво улыбнувшись, спросила Раиса Васильевна. — У тебя жених-то писаный красавец, так еще и молодец какой! Весь дом гудит!

— Ой, теть Рай, так не за женихами же идем, а развеяться.

— Ну идите-идите, девоньки. Дело молодое, — подмигнула нам, так-с сказать, «дала добро» и прошмыгнула в квартирку, а мы почапали дальше.

В «Шафране» было душно и многолюдно. Музыка била по голове молотком, а народу было не пройти. К слову, молодежи было немного. Может пару компаний, и то случайно заглянувших. Публика в основном мужская и сомнительная. От прошлого раза впечатления остались пренеприятнейшими. Если бы здесь не работала Сонька труженица, то я бы сюда и ногой не ступила.

Всюду рожи нахальные, зажравшиеся и явно совесть свою давно потерявшие, ежели бандерлоги, что сновали здесь туды-сюды с надмеными физиономиями, вообще слыхали про такую. Дядечки с пузом, что явно отрастили такое на делах «добрых» и «светлых», сидели преимущественно на втором этаже. Насколько я помнила, там были ВИП столики. На первом же, собственно говоря, где мы и протискивались через толпу к крайнему, но самому ближнему столику к кухне, публика была попроще, но от того не менее «приятной». Казалось, похабные взоры, окружали меня повсюду. Я даже несмело приложила руки к груди, будто прячась от столь пристального и весьма нежелательного внимания.

А Улька, злыдня, хотела меня еще в платьице покороче да пооткровенней нарядить… Кукиш ей! Я от прошлого раза еще не оклемалась и лишь тлела надежду, скрестив пальчики, что на сей раз обойдется без конфузов. Главное следить за нашей своенравной дамой…

Кстати, а где она?

И тут я в страхе принялась оглядываться вокруг себя, как потерявшийся ребенок в толпе. Кругом тела, тела, дамы, видавшие лучшие свои годы, с противным ухмылками и мужики соответствующие им.

— Потерялась, солнце? — чья-то рука крепко ухватила меня за запястье, заставив оцепенеть от страха.

— Я-я-я, — как рыба глотала воздух, а мужчина лет сорока между тем кривил губы в подобие улыбки.

— Что, солнышко? Проводить? Ты с кем? — голос обманчиво добрый и заискивающий, а глаза сверкали хитрым отблеском.

— Бобрич! Ну вечно ты тормозишь! — из толпы нашлось мое спасение. Весьма бурчащее и недовольное. Зыркнула на дядечку и шикнула, — со мной она, — и, оскалившись, пропела, — солнышко.

Тот аж рот раззявил от такого хамства пигалицы, что и дало нам повод удрать. Только за ручку меня дернула и засосало нас в толпу, подобно воронке. И час не столь поздний, и не выходные вроде, а народ был. Как оказалось позже, сегодня был съезд байкеров.

Сонечка придержала для нас столик, что находился ближе к кухне намеренно, дабы мы были под зорким присмотром охранников, да и чтобы самой времени от времени к нам подскакивать перекинуться парой фраз и шуток-прибауток.

— И все-таки, удивляюсь я Соньке, — брезгливо поморщившись Цветкова, притянув к себе только что принесенный Сонечкой коктейль. Сама работница уже ускакала. — С ее-то замашками барскими, да в такую богадельню занесло.

— Дак, платят, вроде, прилично, — пожала плечами Фролова и тоже отпила коктейль.

Я не притронулась к алкоголю. Во-первых, выпивать вообще было не в моей привычке. Уж больно быстро я пьянела. А, во-вторых, должен же быть хоть один светлый разум средь нашей исключительно женской компании. Фролова та при любом удобном случае, пускалась во все тяжкие и, к слову, страдала синдромом спящей красавицы (ну, это, безусловно, я про себя так называла). Как только набубениться до чертиков тут же отключалась. И хоть пешком по ней ходи, а дрыхнуть будет до самого утра. А вот Варька… Уж как более месяца девица не свободная. Серьезные отношения, пусть и на стадии конфетно-букетного периода, а все равно давали о себе знать. Морозов, кто бы мог подумать, оказался тем еще тираном, деспотом и собственником. От себя далеко не отпускал, еды требовал и вообще поселился у Варвары. Нынче Цветкова забегала ко мне реже, а на вот такие вот «сходки» ей приходилось отпрашиваться. Морозов естественно, учуяв мужскую власть, носом воротил, говорил что нечего шастать где попало без него, но все же отпускал.

— Ей бы заморачиваться насчет денег!

— А вот не скажи, — уже вставила я свое слово, — папенька урезал ее бюджет. Теперь только на бензин дает, как на проезд и все.

Не так давно Сонечка с самым несчастным видом великомученицы поведала, что теперь на вольных хлебах. Что мол халява закончилась и лавочка, собственно говоря, закрылась. Тогда-то назло и решила остаться в сием логове разврата. Свои вещи Павлова, брендовые, что если продать, можно было бы три года жить не тужить, наотрез отказывалась.

— Во дела! — округлила глаза Варька. Знала, конечно, что батька Павловой лютует, но не ведала до какой степени.

— Ты со своим Морозовым совсем про свет белый забудешь! Закрутил тебе голову, прохиндей! Небось с ложа не выпускает!

Варька лишь смущенно повела плечиком, а Улька через стол мне многозначительно подмигнула. Любовь у людей, что сказать… Я бы тоже про всё забыла, если бы Белов…

Ох, чего это я? Картинки всплыли перед глазами. Такие неприличные, но будоражащие, что рука невольно потянулась к охлаждающему коктейлю. Что-то в жар бросило…

Помахав на себя рукой, я отпила и скривилась. Горько.

— Дунь, а у тебя что? Когда родители приедут? Ты, кстати, не спросила у мамы про телефоны? Дороже там или дешевле?

— Такие же, — буркнула, но даже мое недовольство было каким-то робким.— Не приедут.

И еще отпила. Горько, но не так, как на душе.

— Как? Совсем? — девочки были повергнуты в шок.

— В этом году — нет. Работы много, — вздохнув произнесла, и поджала губы.

Обида колючими иголками выстрелила точно в сердце. Когда не вспоминаешь, и не больно вроде. Пожалуй, впервые я была настолько обижена. В остальном же привыкла, что у родителей такая работа. В конце концов, я их все равно люблю, и они у меня самые лучшие.

Девчонки поддерживающе улыбнулись.

— Не расстраивайся, Дунь. А, прикинь, разгадают они свою шкатулку. Так, дочь знаменитостей будешь! Мы еще автографы вымаливать будем! Только ты-то нос свой не задирай! — шутливо пригрозила Цветочек пальцем.

Устоять было невозможно и мы разразились хохотом.

— У кого автограф хотите взять? — Сонечка, которая явно хотела быть в курсе всего, уже стояла около нас с подносом и с любопытством на нас взирала.